— Сынок, ты видел у Ларисы новый телефон? Такой красивый, с большим экраном. Она говорит, дочка подарила на день рождения.
Валентина Петровна сидела на нашей кухне, пила чай с печеньем. Говорила задумчиво, но я слышала в голосе что-то особенное. Что-то расчётливое.
Антон кивнул, не отрываясь от телефона:
— Видел, мам. Неплохой.
— Вот и я думаю... — свекровь помолчала. — Мой совсем старый. Три года уже. Тормозит страшно.
Я мыла посуду, слушала и понимала, к чему она клонит.
— Мам, давай на следующей неделе сходим в салон, посмотрим, — предложил Антон. — Может, просто почистить надо.
— Нет, сынок. Он свой век отжил. Пора новый.
Она посмотрела на меня, улыбнулась:
— Вика, ты как думаешь?
— Думаю, если телефон работает, рано его менять, — ответила я спокойно. — У нас у самих старые. Справляемся.
Валентина Петровна поджала губы:
— Ну, вам-то молодым всё равно. А мне в моём возрасте хочется чего-то хорошего.
Это было двадцатого декабря. До Нового года оставалось одиннадцать дней.
С того вечера свекровь начала намекать регулярно. Звонила через день, заходила в гости, каждый раз находила повод упомянуть телефон.
— Лариса фотографии такие чёткие делает. У меня размытые получаются.
— Знакомая купила себе новый, говорит, камера как у профессионалов.
— Видела рекламу — сейчас скидки перед праздниками.
Антон отмалчивался. Я тоже. Но напряжение росло.
Двадцать четвёртого декабря свекровь позвонила Антону, я слышала разговор:
— Сынок, ты помнишь, что скоро Новый год?
— Помню, мам.
— Я тут подумала... может, мне не телефон дарить, а что-то другое? Например, золотую цепочку. У меня старая потемнела.
Антон молчал.
— Или серьги. Или кольцо. В ювелирном сейчас распродажа.
— Мам, мы подумаем. Пока не решили.
— Только не откладывайте, а то всё раскупят.
Когда Антон положил трубку, я спросила:
— Что будем делать?
— Не знаю, — он потёр лоб. — У нас на подарки пять тысяч отложено. Это на всех — маме, твоим родителям, нам самим.
— На телефон или цепочку нужно минимум пятнадцать.
— Знаю.
Мы сидели, думали. Денег действительно не было. Антон работает инженером, я — библиотекарем. Зарплаты скромные. Накопления ушли на ремонт в ванной, который делали осенью.
Двадцать седьмого я зашла к свекрови с продуктами — она просила купить ей творог и молоко. Она встретила меня радостно:
— Викуль, проходи! Чай будешь?
— Не откажусь.
Мы сели на кухне. Валентина Петровна достала конфеты, печенье, разложила на столе.
— Слушай, а ты что Антону на Новый год дарить будешь?
— Ещё не решила. Может, свитер. Может, книгу.
— А он тебе?
— Не знаю. Сюрприз, наверное.
Свекровь кивнула, попила чай:
— Вика, я тут хотела спросить... вы мне что-то дарите?
Я замерла с чашкой в руках:
— Конечно. Обязательно.
— А что?
— Пока секрет.
Она улыбнулась, но глаза остались серьёзными:
— Только, Викуль, ты уж постарайся. Чтобы приятно было. А то в прошлом году халат подарили — я его даже не ношу.
— Постараемся, — пообещала я.
Вечером дома я рассказала Антону про разговор. Он вздохнул:
— Вик, давай просто купим что-то в пределах наших пяти тысяч. Красивое, полезное.
— Например?
— Набор посуды. Плед. Сертификат в магазин.
— Она хочет телефон или украшение.
— Не можем мы себе этого позволить.
Я кивнула. Мы решили купить хороший тёплый плед и набор французских духов.
Двадцать девятого декабря я случайно услышала телефонный разговор свекрови. Зашла к ней отдать ключи от дачи — брала на выходных пакет с консервацией. Валентина Петровна говорила по телефону в комнате, дверь была приоткрыта.
— Да, Лариса, представляешь! Сын с невесткой дарят мне новый телефон. Самый дорогой.
Я замерла в коридоре.
— Нет, ещё не видела. Но Антон намекал. Говорит, сюрприз будет роскошный.
Тишина.
— Конечно, покажу! Ты же знаешь, мой сын меня всегда балует. В прошлом году шубу подарил, в позапрошлом — золотую цепочку.
Я тихо развернулась и вышла из квартиры.
Дома я сидела на кухне, пила воду и думала. Антон пришёл с работы, я рассказала ему про подслушанный разговор.
— Она врёт Ларисе? — он не поверил. — Зачем?
— Хвастается. Хочет выглядеть лучше.
— Но мы же не дарили ей ни шубу, ни цепочку!
— Знаю. В прошлом году был халат, в позапрошлом — микроволновка.
Антон сел напротив:
— Мам хвастается перед подругами подарками, которых не было?
— Да.
Мы молчали. Потом Антон тихо сказал:
— Значит, ей важно не сам подарок. Ей важно, что подруге рассказать.
— Похоже на то.
Тридцать первого декабря мы поехали к свекрови с подарками. Плед, духи и ещё коробку конфет.
Валентина Петровна открыла дверь нарядная, весёлая, с праздничным макияжем.
— Заходите, заходите! Стол уже накрыт.
Мы разделись, прошли в комнату. На столе салаты, горячее, свечи. Пахло мандаринами и хвоей — свекровь поставила маленькую ёлочку на подоконник.
— Садитесь, сейчас чай принесу!
Она суетилась, улыбалась, поглядывала на наши пакеты с подарками.
Мы поужинали, встретили Новый год под бой курантов. Потом Валентина Петровна торжественно объявила:
— А теперь подарки!
Антон протянул ей свёрток с пледом, коробку с духами и конфеты.
Свекровь развернула плед. Помолчала. Открыла духи, понюхала.
— Спасибо, — сказала она сухо. — Приятно.
Но лицо вытянулось. Она смотрела на плед так, будто это тряпка для пола.
— Мам, там ещё духи, — напомнил Антон. — Французские. Хорошие.
— Вижу. Спасибо.
Она отложила подарки в сторону, налила себе чай. Молчала.
Мы просидели ещё полчаса, попрощались, поехали домой.
На следующий день, первого января, мне позвонила подруга Валентины Петровны, Лариса. Я удивилась — откуда у неё мой номер?
— Вика, здравствуйте. Извините, что беспокою. Валентина Петровна дала ваш телефон.
— Здравствуйте. Слушаю вас.
— Вика, я хотела сказать... Валя вчера вечером мне звонила. Плакала. Говорит, вы с Антоном подарили ей какой-то плед и духи. А обещали телефон.
Я молчала.
— Она очень расстроилась. Говорит, вы обманули её ожидания. Вика, может, вы всё-таки купите телефон? Она так мечтала.
Я глубоко вдохнула:
— Лариса Николаевна, мы ничего не обещали. Ваша подруга сама решила, что мы подарим ей дорогой подарок. Мы подарили то, что могли себе позволить.
— Но она говорила, что Антон намекал...
— Антон ничего не намекал. Он просто молчал, когда она перечисляла, что хочет. Это не обещание.
Тишина в трубке.
— Понятно, — Лариса вздохнула. — Извините, что побеспокоила.
Она повесила трубку.
Вечером позвонила свекровь. Голос холодный:
— Антон, можно тебя?
Муж взял трубку, включил громкую связь. Я слышала всё.
— Сынок, я хотела сказать... я, конечно, благодарна за подарки. Но, честно говоря, ожидала большего.
— Мам, мы дарили то, что могли купить.
— Знаю. Но ты же понимаешь, мне перед Ларисой неудобно. Я ей говорила...
— Что ты ей говорила? — перебил Антон.
Пауза.
— Ну... что вы мне телефон дарите.
— Я такого не говорил. Ты сама себе это придумала.
— Антон!
— Мам, ты хвасталась подруге подарками, которых не было. В прошлом году не было шубы. В позапрошлом — цепочки. Это неправда.
Свекровь замолчала. Потом тихо:
— Откуда ты знаешь?
— Вика слышала твой разговор с Ларисой. Случайно.
Тишина.
— Мам, зачем ты врёшь людям?
Валентина Петровна молчала долго. Потом вздохнула:
— Ларка всё время хвастается. У неё дочка богатая, каждый праздник дорогущие подарки дарит. Мне... неловко говорить, что мой сын дарит халаты и микроволновки.
— Это честные подарки. Мы дарим то, что можем себе позволить.
— Знаю. Но мне хочется быть не хуже других.
Антон потёр лицо рукой:
— Мам, если тебе важнее мнение Ларисы, чем наши с Викой старания, тогда мы больше ничего дарить не будем. Чтобы не позорить тебя.
— Сынок, не так...
— Именно так. Подумай над этим.
Он повесил трубку.
Прошла неделя. Свекровь не звонила. Мы тоже не звонили ей.
Восьмого января, в последний день каникул, она пришла к нам домой. Без звонка, просто позвонила в дверь.
Антон открыл. Валентина Петровна стояла на пороге с пакетом в руках.
— Можно войти?
— Проходи.
Мы сели на кухне. Свекровь достала из пакета наш плед и духи.
— Я хочу вернуть.
— Зачем? — я не поняла.
— Потому что я повела себя неправильно. Вы старались, выбирали, а я... я обиделась. Из-за своей глупости.
Антон молчал.
— Я поговорила с Ларисой. Призналась, что врала про подарки. Ей было всё равно. Она сказала: "Валя, какая разница, что тебе дарят? Главное, что с любовью." И я поняла — она права.
Валентина Петровна положила подарки на стол:
— Заберите. Я не заслужила их.
Я посмотрела на Антона. Он встал, взял плед и духи, протянул матери обратно:
— Мам, это твои подарки. Мы дарили от души. Если ты их не хочешь — твоё право. Но возвращать не надо. Выбрось или отдай кому-нибудь.
Свекровь смотрела на него, потом на меня. Глаза покраснели.
— Я дура старая.
— Не дура. Просто ошиблась, — сказала я. — Бывает.
Она взяла плед, прижала к себе:
— Можно я всё-таки оставлю? Он мягкий. Тёплый. Как раз для моих вечеров у телевизора.
— Конечно, — кивнул Антон.
Сейчас середина января. Свекровь звонит реже, но разговоры стали спокойнее. Больше не хвастается и не намекает на подарки. Пользуется пледом, духи поставила на туалетный столик.
Неделю назад она рассказала, что Лариса купила себе телефон сама — дочка отказалась дарить, сказала, что старый ещё работает. Валентина Петровна тогда добавила: "Знаешь, Ларка теперь тоже поняла, что главное — не цена подарка, а внимание."
Я не знаю, изменилась ли она по-настоящему. Может, через год снова начнёт намекать. Может, научилась ценить то, что есть.
Когда моя мама узнала про весь этот случай, сказала: "Доченька, правильно сделали, что не стали влезать в долги ради свекровиных капризов, она сама должна была понять, что неправа."
Сестра Антона, Ольга, когда брат ей рассказал про историю с подарками, возмутилась: "Мама совсем обнаглела, требовать дорогие вещи, а потом ещё врать подружкам — стыдно должно быть." Брат Антона, Виктор, наоборот, встал на сторону матери: "Вы жадные, неужели трудно было накопить на телефон? Мать одна вас вырастила, а вы халаты дарите." Тётя Валентины Петровны, Зинаида Фёдоровна, узнав про скандал, перестала со мной здороваться во дворе — отворачивалась и делала вид, что не замечает, видимо, свекровь ей пожаловалась на "жадную невестку".
Подруга свекрови, та самая Лариса, как ни странно, позвонила мне через неделю и извинилась: "Вика, простите, что влезла не в своё дело, Валя сама виновата, не надо было её слушать." Моя подруга Катя посмеялась: "Правильно сделала, что не повелась на манипуляции, таких свекровей учить надо, а то сядут на шею и свесят ножки." Коллега Антона, Игорь, услышав эту историю, сказал: "У меня тоже мать постоянно намекает на подарки, я теперь тебя понимаю, это невыносимо."
Соседка свекрови, Нина Степановна, встретив меня в подъезде, пробормотала: "Вот молодёжь пошла — матерям дарить нормально не могут, только о себе думают," — но я не стала оправдываться.
Интересно, запомнит ли Валентина Петровна этот урок или к следующему празднику снова начнёт составлять список дорогих желаний?