Когда это впервые случилось? Точная дата и время истёрлось из памяти. Однако, тихий зов отныне неотступно следует за мной днём и ночью. Иной раз он напоминает о себе медленным и глухим рыком, подобным глубокому раскачиванию недр в глубинах нашей земли. Этот звук ощущается животом. Я начинаю чувствовать его медленный тягучий гул, будто внутри нечто подтягивает тебя наверх, раскачивая всё существо сверху вниз и обратно. Иной раз зов звучит барабанным ритмом, усиливаясь по мере того, как Духи требуют произвести работу. Я говорю «требуют» и тут же улыбаюсь этому жёсткому слову, которое в действительности не отражает существа взаимодействия. Знаю, что могу отказаться от работы в любой момент, и гул стихнет, уйдёт за край моего восприятия, уступив моему отказу. Однако, делаю такие отказы редко, предпочитая слушать и слышать зов, откликаясь на него всей душой. Потому что мне нравится эта работа. Она позволяет чувствовать удивительный мир вокруг, проникать за грань скрытого, ощущать себя целостной и счастливой. Однако, я помню, как принятие работы вошло в мою жизнь осознанным толчком. Это случилось не так уж и давно по меркам нашего времени. Иной раз воспоминания накатывают мощной волной, вызывая жгучие ощущения иной реальности. Как и обычно, эти волны приходят в состоянии безвременья между сном и бодрствованием. И никогда не знаешь, чем завершится твоё новое путешествие.
Мягкое раскачивание дало понять, что я засыпаю. Это было приятное укачивание, мягкое и бережное. Я расслабилась, позволив своему телу поглубже нырнуть в пространство своего сна. Ощущения раскачивания стали мягче, привычнее. Мне казалось, что я уже сплю и начинаю видеть сон. Но сна так и не было. Я просто ощущала мягкие укачивающие движения, однако, мысли как резвые обезьянки продолжали прыгать в голове. Тогда я попробовала получше расслабить тело. После нескольких вдохов и выдохов, тело стало мягким и податливым, достаточно тяжёлым, чтобы скользнуть в обычное забытьё. К уютному покачиванию добавился дополнительный странный звук. Прислушалась внимательнее. Плеск волн? В удивлении открыла глаза. Лежала в лодке. Сложенная в калачик, уютно, под мерное покачивание и почти беззвучный плеск за бортом. Недоверчиво привстала и потрясла головой. Утлая лодочка мгновенно отозвалась на движение тела резким креном. Я поторопилась принять устойчивое положение и осмотрелась. Закатное солнце било в глаза, заливая оранжевыми лучами все вокруг. Я сидела на корме, а вокруг неспешно катила воды незнакомая река. Берега близкие, наполненные растительностью. По ощущениям поздняя осень, речной воздух прохладен и свеж. Ангара? Нет, вряд ли, слишком узкое речное ложе. Может, Иркут? Не было страха, было какое-то странное ощущение вязкости времени и пространства. Странный сон, не совсем сон. Пыталась вспомнить, когда раньше такое было. Было точно. Но чтобы так явственно, не припомню. Я тщилась разглядеть нос лодки. Яркие солнечные лучи, бьющие прямо в лицо, давали странные наслоения, засвечивая весь перед пространства. Вот лодочка странно качнулась, будто зачерпнула носом, не иначе как на порожек наткнулась. И вновь выпрямилась. В этот момент солнечный свет мигнул, и я от неожиданности вздрогнула. На корме стоял человек. Невысокий, худощавый, с длинными смоляными волосами, подернутыми густой сединой.
Длинный черный плащ странного покроя, широкие разношенные сапоги. Сердце радостно ухнуло вниз. Не веря глазам, тихонько позвала: «Федор!» Мужчина чуть обернулся и кивнул. Я подавила в себе желание резко подняться и кинуться к другу. Выдохнула. Успокоила сердце. Плавно встала, стараясь не раскачивать утлую лодочку. Однако, под моим телом она заходила ходуном, и мне пришлось вновь опустится на дно. Стоя на коленях, я вглядывалась в такую знакомую мне спину и тянулась душой. Где мы? «Тунгуска», - последовал тихий ответ, прозвучавший внутри меня. Да! Точно, я могла бы, и сама об этом догадаться.
Река сделала резкий поворот, и солнце прощальными лучами засверкало откуда-то сбоку, осветив нас тёмными оранжевыми всполохами огня. Куда мы? Федор не пошевелился. Я вздохнула. Следовало набраться терпения. Сон тянулся и разворачивался так, как хотел. Или не совсем сон? На небе явственно вставала полная луна. Крутобокая и медная, она уже ощущала себя полноправной хозяйкой неба, становясь всё ярче с каждой минутой. Между луной и солнцем плыть было удивительно и немного странно. Прохладный туман поднимался с воды, и плавное течение вскоре стало настолько тихим, что я почти перестала ощущать плеск волн за кормой. Сейчас речная гладь походила на совершенное зеркало, отражающее вечернее небо. И только мягко плывущие кусты, да деревья по сторонам напоминали о движении. Туман влажными завитками наплывал с реки и подступал все ближе к лодке. Река стала похожа цветом на сероватые взбитые сливки, размазанные неровными горками на поверхности воды. Солнце окончательно зашло, превратив молчаливый пейзаж в сюрреалистичную картину. Федор молчал. Внезапно впереди мелькнуло строение. И я с удивлением разглядела старинный бревенчатый мост, перекинутый с берега на берег. Длинный, частично затянутый мхом, он был словно выпирающими костями динозавра, каким-то чудом превращённого в корявые древесные стволы, потемневшими от воды и времени. Чёрные столбы выходили из воды невысоко. Узкие полоски досок, широко расставленных друг от друга соединялись мохнатыми верёвками, потерявшими вид, расслоенными и в беспорядке свисавшими вниз к воде. Я привстала со дна лодки в надежде, что мы сейчас остановимся возле моста и тут же невольно вскрикнула, когда нос лодочки плавно погрузился прямо в основание моста и фигура кормчего исчезла. Ничего не понимая, ожидала треска или толчка и даже зажмурила глаза, но ничего не произошло. Вокруг было всё так же тихо. Я несмело приоткрыла глаза и снова не сдержавшись тихо вскрикнула. Моё эхо гулко отдалось по сводам пещеры. Темный потолок едва угадывался в высоте, стены тоже лишь слегка вырисовывались. Тусклый свет падал призрачными сполохами от сотен светляков, хаотично разбросанных по стенам. Я нерешительно потопталась на месте и судорожно выдохнула. Тихий хруст сопровождал каждое движение. Пол бы усыпан человеческими костями. Сотни черепов и тысячи выбеленных древних костей. Я ощутила, что странный сон становится слишком тягучим и неуправляемым. Внутри стал подниматься какой-то древний ледяной ужас. Я позвала Фёдора каркающим, резко осипшим от страха голосом. И услышала его где-то сбоку.
Он буквально выдохнул в моё ухо медленно и глухо:
- Будь тихой и уважительной. Ты стоишь на костях сотен моих предков. Много шаманов десятков родов оставили здесь свои земные жизни.
Я застыла в неподвижности. Зачем мы здесь? Лично я не собираюсь завершать тут свою земную жизнь. Даже во сне это довольно неприятно.
- Ты же просила работы. Твое желание будет исполнено.
Я зябко поёжилась, кости под ногами отозвались хрустом. Что мне делать? Ощущение сюрреализма происходящего начало меня окутывать, поглощая напавший страх. Непонимание и странное оцепенение охватило тело. Я попробовала было пройти несколько шагов, чтобы отыскать Федора в призрачном свете, но с удивлением ощутила, что мои ноги перестали меня слушаться. Они крепко упирались в костяной пол. Я недовольно вскрикнула и услышала тихое ворчание впереди.
- Тихо, девочка, просто расслабься…
Внутри меня вновь появилось странное беспокойство. Когда говорят «расслабься», наверное, стоит напрячься… Этот сон однозначно перестал мне нравиться. Я сделала привычную попытку проснуться, но ничего не вышло. Ещё один рывок и напряжение воли для того, чтобы выскользнуть из сна. Пещера никуда не пропала. Изнутри, откуда-то с ног пополз противный липкий страх. И когда впереди стала медленно подниматься плотная тёмная фигура, я облегчённо выдохнула. Хотя бы не одна, Фёдор здесь. И в тот же момент ужас окончательно затопил всё сознание. Перед собой в темноте я различила громаду пещерного медведя, поднявшегося в полный рост. Выше меня почти в три раза, чёрный, с огромной, непропорционально длинной мордой и горящими глазами. Он шумно выдохнул и навис надо мной. В ужасе закрыла глаза и закричала. Это был долгий крик страха, переходящий в протяжный визг. Всё тело сжалось в единый комок и отказалось подчиняться. Когда эхо моего вопля затихло, вокруг встала оглушительная тишина. Некоторое время пыталась восстановить дыхание и силилась проснуться. Не понимая, может я уже проснулась, может всё завершилось. Нехотя, понемногу открыла глаза и моё сердце ухнуло в бездну. Ужасающая медвежья морда была прямо надо мной. Раскалённые глаза прожигали насквозь. Он открыл громаднейшую пасть, и сверкающие клыки рванули плоть моего плеча. От дикой боли я едва не выскочила из сознания, когда тихий голос спросил изнутри: «Кто ты?». Силясь превозмочь свой ужас и боль я торопливо назвала имя, имя Рода, род занятий, отвечая быстро, как на важнейшем уроке жизни. И в этот момент отчаянная боль вновь затопила всё тело. Медвежьи клыки прошлись по нему, располосовав в нескольких местах одновременно. А внутри себя я услышала тот же неторопливый вопрос: «Кто ты?» Тоскливое непонимание сковало мой ум. В молчании застыла и услышала нарастающий рык зверя. Подстёгнутая рёвом, громко закричала в пространство: «Я человек и Дух!». Оглушающий рёв затих, и дикая боль вновь пронзила всё тело, полоснув резцами наискось. Моё тело буквально содрогалось от боли и ужаса. Слёзы катились градом, смешиваясь с тошнотворным сладковатым вкусом крови на губах. Тихий настойчивый голос вновь произнёс свой вопрос: «Кто ты?». Сознание затопила ночь, чёрная и беспощадная. Открытая бездна сверкнула сиянием галактических рукавов и россыпью звёздных систем. Тихо выдохнула в темноту: «Никто». Ощутила, как беззвучно лопнула внутри струна, моё тело рвал зверь, отделяя ноги и руки от туловища. Но мне было всё равно. Сознание покинуло тело и устремилось туда, где вечная ночь распахнула навстречу сияющие вселенные. Резкий рывок остановил это молчаливое беззаботное скольжение и силой вернул в Изначалие Перехода. Я на несколько секунд задохнулась от плотности и давления, однако быстро пришла в себя, ощущая Фёдора прямо рядом с собой. Он крепко обнимал меня за плечи. Зверь бродил во мраке, подъедая всё, что осталось от плоти истерзанного тела в глубине пещеры. Осыпавшиеся со стен пещеры светлячки беспорядочно ползали по смутно белеющим костям. Сюрреализм и ужас картины остались где-то далеко за границами моего сознания. Я равнодушно взирала на то, что происходило. Сейчас чувствовала лишь тепло и уверенность объятий Фёдора. И было неважно сон ли это или явь. И даже будущее перестало волновать. Зверь еще некоторое время потоптался среди останков, в беспорядке разбросанных по пещере, а затем медленно удалился. Мы стояли в молчании.
- Я думала, что медведь, это ты, Фёдор, - раздался мой незнакомый голос во мраке пещеры. Голос звучал жёстко и глухо, как наждачная бумага, застрявшая в верстаке. Почувствовала, как мой друг улыбнулся одними уголками губ:
- Может, это и был я.
- Нет…, - мой голос снова резанул слух резким и скрежещущим обертоном, - Не ты…
- Может, и не я, - легко согласился Фёдор. Внутренне отлегло. Мне было хорошо стоять вот здесь, в этом тихом сумрачном месте среди белеющих костей и расползающихся веером по стенам светляков. И чувствовать дружеское объятие. Точно понимала, что я здесь первый раз. И внутренне толчком пришло осознание, что далеко не в последний. Тихо смирившись, мотнула головой. Пусть будет так.
- Что дальше? - задала вопрос в темноту, очнувшись от лёгкого пространного забытья.
- Работать будем.
Фёдор отделился от меня, невесомой тенью скользнул в пространстве и быстро стал собирать разбросанные кости в единое целое. Моя бесплотная тень скользнула вослед. Руки спокойно перебирали груду старых костей, безошибочно выбирая свежие, идеально чистые, сверкающие как полированное серебро. Интуитивно подбирала и складывала их в нужном порядке, формируя бывший собственный остов. Кропотливая и точная работа завершилась быстро. Я отплыла чуть в сторону, любуясь своим скелетом, блестевшим молочной белизной как лунное сияние. Внутреннее спокойствие, гармоничное и приятное, располагало к задушевной беседе. Хотелось задать кучу вопросов Фёдору, просто побеседовать, спросить, как жить дальше. Прошлая человеческая жизнь рассыпалась в прах и небытие, сменяясь спокойствием и радостью новых приключений. Однако Фёдор мягко потянул меня вниз и указал на скелет:
- Возвращайся. Пора. – Внутри меня всё взорвалось неожиданной болью и нежеланием. Куда возвращаться? В кости? Зачем? В мир? Ради чего? Я уже увидела звёзды и родные галактики. Меня уже поманила домашним уютом бездна. Для чего мне возвращаться в эти изглоданные останки? Однако, Фёдор был неумолим. Его жёсткая сухая рука пригвоздила мою бестелесность намертво. И я ощутила лёгкий толчок и покачивание, сопровождающее переход. С сожалением подчинилась, на выдохе втянувшись в собственный серебристый скелет. Легла мягко, как в ложе, свернувшись внутри остова всеми своими энергетическими петлями и проекциями. Ощутила себя будто в скафандре, который аккуратно распределился оболочкой поверх моей текучей структуры.
Фёдор приподнялся, поднял руки наверх и тихонько гортанно запел, раскачиваясь телом. Где-то там, в чернеющей вышине гулко ударил бубен. Его низкий урчащий бас заполнил пространство пещеры. И стены дрогнули. Светляки, начавшие было медленное восхождение на привычные стены, градом осыпались вниз. Гул бубна усилился, речитативное плавное пение слилось с его сочными басистыми ударами. Вот и он сам. Бубен спускался с высоты. Призрачный, старинный, с почерневшей от времени обечайкой. Плавно опустился в руки Фёдору, и он ласково прошёлся ладонью по его пятнистой мембране. Бубен тихо зазвучал в ответ особенно длинной мягкой нотой. Колотушка появилась сама, выросла, будто была всегда продолжением руки. И звук гулким эхом завибрировал в пространстве, рассыпая мир на тысячи мельчайших отдельно прыгающих и танцующих кусочков. Сознание дало бесчисленные трещины, будто зеркало дробили на сотни сверкающих частей. Внутри меня поднимался гулкий задор, движение и танец, сотрясающий тело в диком и сияющем экстазе. Звук плыл и вибрировал по всем частотам, затапливая тело, наполняя его энергией и мощью. Сама не помня себя, соскочила и с удовольствием подпрыгнула высоко и стремительно, буквально вмиг коснувшись высокого пещерного свода. Фёдор громко расхохотался, швыряя бубен кверху. Где-то на высоте моей груди бубен завис, продолжая вибрировать своей мембраной, прокручиваясь и приглашая себя погладить. Я нежно коснулась его сияющей шкуры ладонью. Шершавость древней кожи, мягкое урчание довольного зверя. Бубен выпрыгнул, выгнулся дугой, будто гибкая кошка и растворился в пространстве. Фёдор был рядом, коснулся руки, и я почувствовала резкий и плавный толчок наверх.
Мы стояли у входа в пещеру. Вокруг царила бархатная и звездная ночь. Тёмная и чёрная. Едва светилась во мраке вода, плещущая в плотных берегах. Река сейчас казалось живой и необычно тяжелой. Щербатый вход в пещеру улыбался, как знакомой. Я ощущала всем телом прикосновение живого и чуткого пространства. Фёдор снял свой плащ и накинул мне его на плечи. Жёсткая тяжёлая кожа, дублёная и плотная соприкоснулась с мягкостью моей. И я впервые увидела Фёдора такого, какой он есть. Гибкая фигура, сухощавая и лёгкая. Мягкие сапожки из оленьей кожи, тонкой выделки кафтан из лосиной ровдуги мехом внутрь, яркие бисерные украшения, широким треугольником спускающиеся по груди чуть не до самых колен. Меховые длинные вставки на плечах и широкие полосы меха сзади почти до земли. Его изрезанное морщинами лицо смягчилось, и на секунду мне показалось, что резкие проницательные глаза помолодели и заблестели. И правда, шаман расхохотался. Отрывистый смех перешёл в беззвучный и широкий, охватывая пространство низкой звуковой вибрацией. Я невольно улыбнулась тоже, в попытках разгадать, что значит этот беззвучный смех. Фёдор, отсмеявшись, подошёл ко мне вплотную, прикоснулся к моей груди, потом плавно провел по руке, и снова беззвучно рассмеялся. Я вопрошающе уставилась на него.
- Род носящих одежду внутрь мехом побратался сегодня с Яндиганом, разжигающим ритуальные огни, - наконец сказал он и мягко кивнул смоляной с сивой проседью головой, - Род Купы рад приветствовать Род Елогир, - продолжил он и снова улыбнулся, увидев моё непонимание. Фёдор мягко коснулся моей груди и что-то заговорил на древнем эвенкийском наречии, легко проводя рукой вдоль тела, а затем тихо сказал: «Ты присвоила себе несколько редких косточек из братского рода, девочка, владей во благо».
Он отвернулся к реке. Я стояла молча, ожидая продолжения разговора. Но его не случилось. Тишина сгустилась, а темнота стала ещё глуше и проницательнее. Где же полная луна, которая так красиво сопровождала нас в путешествии? «Новолуние», - коснулся меня ответ Фёдора. Я моргнула в удивлении, мысли забегали вокруг меня с бешеной силой. Однако, шаман прервал череду моих вопросов, махнув рукой в сторону реки.
- Тебе пора возвращаться, - сказал он, отворачивая от меня лицо
- Куда мне идти? - спросила я в непонимании. Фёдор указал на мост, смутно чернеющий впереди, - Я не хочу уходить… Могу остаться с тобой? – Шаман не ответил, лишь ветер легонько подтолкнул меня в спину.
- Иди прямо, не оборачивайся, - тихо прозвучал его голос, медленно тающий как сухая льдинка в стакане прохладной воды.
Я потопталась на месте, разминая ноги и шагнула навстречу призрачному мосту. Его полотно развернулось навстречу, заскрипели старинные досочки, вкось искривлённые древностью веков. Не удержавшись, оглянулась назад. Фёдор стоял у входа в пещеру, внимательно смотря мне во след. Косматые седые волосы развевались от невидимого ветра, внутри глаз сверкали прохладные голубые искры, руки и ноги странно вытягивались, удлинялись и меняли очертания. Тихий голос, будто истлевшая бумага шуршал в пространстве:
- Непослушная, всё у тебя наоборот, - шаман захохотал беззвучно, и тело его затряслось, теряя очертания, вытягиваясь в высокий тёмный луч, уходящий в пространство и время. Я со вздохом отвернулась и зашагала по мосткам. Лёгкие досочки зашевелились под ногами, раскачивая невесомое древнее сооружение. Я изловчилась качаться вместе с ним, поймала ритм и прибавила ходу. Качание и скольжение резко усилилось, мостик буквально сотрясался под моими ногами, раскачиваясь всё сильнее. Секунда и моя плотность ворвалась в меня, вихрем сметая остатки сна. Задохнувшись от непомерной тяжести тела, открыла глаза. Рассеянный сумрак, привычная прохлада комнаты, мягкий перестук часового маятника. Глубоко выдохнула, пытаясь отключить кипящий воспоминаниями разум. Прикрыла глаза. Тело тут же завибрировало и закачалось снова. Это хорошо. Да, мне нужно поспать. Я еще сильнее смежила веки и задержала дыхание. Мозг моментально провалился в сон без снов.