Рассказ из книги "Байки Павлычева"
Так было
В работе я всегда стремился выстроить систему. Думаю, это присуще многим химикам, которые без таблицы Менделеева жизни не представляют. Наверное, такое у нас в крови: тянет всё классифицировать, раскладывать по полочкам и нумеровать. Система, знаете ли, творит чудеса, и тогда вдруг оказывается, что хаос – это просто процесс, который пока не расписан по пунктам; мысли перестают носиться как угорелые и выстраиваются в аккуратную очередь; время перестаёт утекать сквозь пальцы, а ошибки робко жмутся в уголке, боясь сунуться туда, где всё учтено и выверено. Без системы, конечно, можно попробовать поработать, но это все равно что пытаться собрать сложный аппарат без схемы.
Организаторское мастерство я постигал прямо на стройке химзавода – не в аудиториях, а в пыльных касках. Я тогда присутствовал на всех оперативках и видел, как их ведут крупные руководители. Особенно впечатлил Михаил Ефимович Черныш – человек-легенда, сначала начальник управления «Башнефтехимзаводы», а потом и главка в Москве. У него был свой ритуал: прежде чем усесться за стол и объявить «начинаем», он обходил всю стройплощадку, вникал в детали, разговаривал с каждым – от прораба до монтажника. Память у него была феноменальная, но он не полагался на неё всецело. Рядом неизменно сидел секретарь с блокнотом – записывал всё до последнего слова: кто что должен сделать и к какому сроку. А самое главное – Черныш лично контролировал, чтобы и исполнитель записал поручение. Если кто-то расслабленно кивал, не доставая карандаш, Михаил Ефимович тут же указывал на него пальцем и строго: «Запиши!» И сразу становилось ясно, что это не просто разговор по душам, это уже документ, это серьёзно, это придётся выполнять и потом отчитываться.
Позже эстафету перенял Шакиров – тоже мастер оперативок, со своим почерком. Глядя на этих титанов, я, конечно, понимал: мне до их масштаба пока далековато. Но решил, что буду идти своим путём. И придумал завести толстую книгу для оперативок, чтобы ничего не упустить, всё зафиксировать и держать под контролем, и подошёл к делу с душой: разбил её на семь дней, аккуратно вписал год и месяцы, превратив в персональный штаб управления хаосом. И с тех пор каждое поручение, каждую беседу, каждый намёк на задачу – всё заносил в этот фолиант.
Вскоре моя книга обрела собственное имя. Разар Мухаметдинов, начальник установки 29-го цеха, с лёгкой иронией окрестил её «цитатником Мао Цзедуна». Шутка прижилась – и вскоре все так и называли этот внушительный том, в котором, казалось, была записана не только работа, но и половина моей жизни. Иногда я даже задумывался: а не слишком ли много бумаги уходит на то, чтобы упорядочить мир? Но потом открывал свою книгу, видел аккуратные столбцы записей и успокаивался – ведь это и есть система, а система, как известно, не терпит полумер.