Моего брата, Диму, в семье всегда называли «подарком». Умный, добрый, программист с отличной зарплатой. А вот с женщинами ему не везло — он слишком мягкий. И этим воспользовалась Юля.
Юля — это классическая «принцесса из хрущевки». Образования нет, работы нет, зато запросы космические. Как только она переехала к Диме, его квартира превратилась в свинарник, а его карта — в её личный кошелек.
Дима приходил с работы уставший, а дома — гора посуды и Юля на диване с телефоном: «Зай, закажи пиццу, я устала».
Мама плакала в трубку: «Она его со свету сживет, он похудел на 10 килограмм!». Я тоже видела, как брат гаснет. Он взял кредит на машину для неё, перестал общаться с друзьями, потому что «Юле скучно одной».
Я пыталась говорить с ним. Бесполезно. «Я люблю её, она изменится».
И тогда я решила действовать. Ждать, пока она его окончательно выпотрошит, я не собиралась.
План был циничный, но действенный.
Юля часто гуляла с подругами по клубам, пока Дима работал. В одну из таких ночей я приехала к ним (у меня были ключи, полить цветы, пока они были на даче, но я их «забыла» отдать).
Я купила в магазине дорогой мужской парфюм — резкий, брутальный, совсем не такой, как у Димы. И обильно побрызгала им подушку на той стороне кровати, где спала Юля. А еще «случайно» уронила за прикроватную тумбочку зажигалку Zippo. Дима не курит.
На следующий день я заехала к ним в гости. Дима был дома. Я подошла к Юле, обняла её и громко, так чтобы брат слышал, спросила:
— Ого, новый парфюм? Такой мужской, тяжелый. Это унисекс?
Дима напрягся. Он подошел, принюхался. От Юлиной домашней одежды пахло тем самым «чужим мужиком» (я брызнула и на халат, пока она была в душе).
Начались вопросы. Юля хлопала глазами, истерила, кричала, что я сумасшедшая. А потом Дима полез искать зарядку за тумбочку и нашел зажигалку.
Скандал был грандиозный. Юля не смогла объяснить, откуда в их спальне пахнет чужим мужчиной и валяются чужие вещи. Она кричала правду — что никого не было, но выглядело это как жалкая ложь пойманной изменщицы.
Дима выгнал её в тот же вечер.
Они развелись полгода назад. Юля пыталась его вернуть, но брат заблокировал её везде. Сейчас он снова начал улыбаться, записался в зал, встретил нормальную девушку-коллегу.
Да, я солгала. Да, я подстроила улики и разрушила семью. Я сыграла на ревности брата. Если бы он узнал правду, он бы меня возненавидел. Но я смотрю на него — счастливого, свободного от этой пиявки — и моя совесть молчит. Иногда нужно сделать больно, чтобы спасти.
Как вы считаете: я поступила подло или это «ложь во спасение»? Имеют ли право родственники вмешиваться, если видят, что брак губит человека?
