В тридцать восемь лет одиночество перестает быть драмой и становится бытом. Я жил в доме на краю поселка, работал удаленно инженером-теплотехником и Новый год планировал встретить в компании бутылки коньяка и телевизора.
Ночью тридцать первого декабря на меня накатило. Тоска. Такая липкая, тягучая, хоть вой. Я выпил лишнего, оделся и пошел во двор. Снег был идеальным — липким, тяжелым, чистым.
Сначала я просто чистил дорожки. Потом скатал ком. И сам не заметил, как начал лепить.
Я не лепил снеговика с морковкой. Я, пьяный Пигмалион, лепил Женщину.
Я старался. Выглаживал талию, бедра. Снег слушался рук, ложился плотно. Я провозился часа три. Получилась фигура в натуральную величину. Я даже лицо ей вывел старательно — скулы, нос, закрытые глаза.
В финале я сделал глупость. Снял с себя старый шерстяной шарф и повязал ей на шею. А потом принес ведро воды и окатил фигуру, чтобы схватилась ледяной коркой.
— С Новым годом, Снежана, — буркнул я и пошел спать.
Утром меня разбудил стук в дверь.
Голова гудела. Я спустился вниз, открыл.
На пороге стояла женщина.
Высокая, очень бледная. На ней не было ничего, кроме моего старого шарфа, небрежно накинутого на плечи.
Я остолбенел. Хотел закричать, кинуться за одеялом, вызвать полицию. Но слова застряли в горле.
Она была той самой.
Те же скулы. Тот же разрез глаз. Та же фигура.
Только снег стал кожей — белой, матовой, без единой родинки.
Она молча шагнула в дом. От неё не пахло ни духами, ни потом. От неё пахло морозной свежестью, озоном, как пахнет белье, занесенное с мороза.
— Ты... кто? — прохрипел я.
Она не ответила. Просто подошла и прижалась ко мне.
Её кожа была ледяной. Не прохладной, а обжигающе холодной. Но странное дело — мне это понравилось. У меня, похмельного, горело лицо, и её холод показался спасением.
Я не помню, как мы оказались в спальне.
Это было странно. Она не говорила ни слова. Она двигалась плавно, но чуть замедленно. И она всё время жалась ко мне. Жадно, настойчиво.
Когда я обнимал её, мне казалось, что я обнимаю кусок мрамора, который только что достали из морозилки. Но этот холод не отталкивал. Наоборот. Он вызывал эйфорию. Сладкую, наркотическую дремоту.
Я уснул, прижимая её к себе.
Проснулся я от дикого холода.
Зубы стучали так, что я боялся откусить язык. Меня била крупная дрожь.
Я открыл глаза. В комнате было темно. Она лежала рядом, закинув на меня ногу и руку.
Я попытался отодвинуться. Не смог. Слабость была чудовищная. Руки и ноги казались ватными.
— Снежа... — позвал я.
Она открыла глаза. Они были светло-голубыми, почти прозрачными. В них не было зрачков, только радужка.
Она улыбнулась и прижалась крепче.
Я почувствовал, как тепло вытекает из меня. Физически. Словно кто-то открыл пробку в ванной. Тепло уходило из моей груди, из живота, перетекая в неё.
И она менялась.
Её кожа порозовела. На щеках появился румянец. Губы стали алыми. Она становилась живой, теплой, мягкой.
А я превращался в лед.
У меня не было сил сопротивляться. Мозг заволокло туманом. «Гипотермия, — мелькнула вялая мысль инженера. — Стадия апатии».
Мне стало хорошо. Тепло. Это был обман умирающего мозга. Мне казалось, что я лежу на пляже, а не замерзаю в собственной постели.
Утром я едва смог встать.
Она спала. Розовая, красивая, дышащая.
Я выполз в кухню. Посмотрел на термометр. В доме было +24. Нормально.
Я сунул градусник под мышку.
34.2.
Критически низкая температура.
В зеркале отражался старик. Губы синие, под глазами черные круги, кожа серая.
Я понял, что происходит.
Я выпил три кружки кипятка с сахаром. Горячая жидкость больно обожгла пищевод, но дала энергию. Мозг немного прояснился.
Она — теплообменник. Живой вампир-энтропия. Ей нужно тепло, чтобы существовать в этом агрегатном состоянии. И она берет самое качественное тепло — биологическое. Мое.
Еще одна такая ночь — и я не проснусь. Сердце остановится от переохлаждения.
Надо её выгнать.
Я пошел в спальню. Она уже сидела на кровати, завернувшись в одеяло.
— Уходи, — сказал я. Голос дрожал.
Она посмотрела на меня. И в этом взгляде была такая бездонная, ледяная тоска, смешанная с обещанием вечного покоя, что я пошатнулся.
Она была прекрасна. Совершенна. Мое идеальное творение.
— Останься... — прошептал голос в моей голове. — Будет не больно. Будет просто сон.
Она протянула ко мне руки.
Я сделал шаг к ней. Я хотел этого холода. Я хотел снова почувствовать это сладкое онемение.
«Стоп! — заорал инстинкт самосохранения. — Ты сдохнешь, идиот!»
Я выбежал из спальни, захлопнув дверь. Привалился к косяку, тяжело дыша.
Она не ломилась в дверь. Она знала, что я вернусь. Мне холодно, меня знобит, и только она может снять эту дрожь. Это была зависимость.
Как победить холод?
Теплом.
Но мое тепло она выпивает. Ей его мало. Ей нужно больше.
«Ей нужно тепло, чтобы жить, — подумал я. — Но что будет, если тепла станет слишком много?»
Я теплотехник. Я знаю, что происходит с материалами при смене температурных режимов.
Лед тает. Вода испаряется.
Она не человек. Она — структура из воды и холода, удерживаемая магией (или черт знает чем). У любой структуры есть предел термостойкости.
Я пошел в котельную.
У меня стоял мощный газовый котел с огромным запасом по киловаттам. Я использовал его на 20% мощности.
Я выкрутил регулятор на максимум.
Потом пошел в гостиную. Растопил камин. Не просто для красоты, а набил его сухими березовыми дровами под завязку.
Открыл все двери, кроме входной. Включил духовку на кухне, распахнул дверцу.
Дом начал нагреваться.
Через час температура поднялась до тридцати.
Из спальни не было ни звука.
Я сидел в кресле, закутавшись в пуховик (меня всё еще колотило от внутренней гипотермии), и пил горячий чай.
Тридцать пять градусов.
Воздух стал сухим и горячим, как в сауне. Батареи жгли руку. Обои начали потрескивать.
Дверь спальни открылась.
Она вышла.
Она изменилась. Румянец исчез. Кожа блестела.
С неё текло.
Это был не пот. Это была вода. Капли стекали по лбу, по шее, оставляя мокрые дорожки на полу.
Она смотрела на меня не с любовью, а со страхом. И злостью.
— Жарко? — спросил я, стуча зубами. — Ты же хотела тепла. Бери.
Она сделала шаг ко мне. Я увидел, что её контуры стали... нечеткими. Плечо, на которое падал свет от камина, словно оплывало.
В комнате было уже под сорок. Для человека это баня, тяжело, но терпимо. Для неё это была смерть.
Она зашипела. Звук был похож на то, как вода попадает на раскаленную сковороду.
Она поняла, что я делаю. Я не даю ей своё тепло точечно. Я погрузил её в среду, которая разрушает её кристаллическую решетку. Я устроил ей глобальное потепление в масштабах одного дома.
Она метнулась ко мне, пытаясь схватить, прижаться, спрятаться в моей тени, охладиться об меня.
Но я сидел у самого камина. Жар от огня был невыносимым.
Она остановилась в метре.
Я увидел, как капля с её носа упала на пол и мгновенно испарилась.
Её лицо исказилось. Красота уходила. Черты плыли, превращаясь в бесформенную маску.
— Уходи, — сказал я твердо. — Или растаешь. Превратишься в лужу, и я вытру тебя тряпкой.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но оттуда вырвался только влажный пар.
Она поняла, что проиграла. Физика оказалась сильнее мистики.
Она развернулась и бросилась к входной двери. Движения её стали дергаными, скользящими. Она оставляла за собой обильный мокрый след.
Она распахнула дверь и вывалилась в ночь.
В дом ворвался клуб морозного пара.
Я не побежал за ней. Я встал и, шатаясь, пошел закрывать дверь.
На крыльце никого не было. Только мокрое пятно, которое уже начало превращаться в лед. И дальше, в снегу, странные следы — не от ног, а проталины, словно кто-то пролил кипяток. Следы уходили за забор и терялись в сугробах.
Я вернулся в дом. Убавил котел. Закрыл духовку. Камин прогорал.
Я лежал на диване и приходил в себя еще неделю. Температура тела восстанавливалась медленно.
Снег во дворе я больше не чищу. И ничего из него не леплю. Даже снежки.
А тот шарф я нашел весной, когда снег сошел. Он лежал на грядке, метрах в ста от дома. Грязный, мокрый. Я сжег его в бочке вместе с мусором.
Теперь я живу в жаре. У меня дома всегда +28. Друзья жалуются, что душно, открывают форточки. А я закрываю.
Потому что я знаю: холод умеет ждать. И он умеет принимать красивые формы. Но против законов термодинамики не попрешь. Тепло всегда побеждает холод. Если его достаточно много.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #зимниеистории #снегурочка #страшныерассказы