— Дзинь-дзинь!
Телефон мужа, лежавший на микроволновке, засветился. Экран грязный, в жирных разводах — Валера вечно хватает его руками во время еды.
Я резала лук. Глаза щипало, слезы текли сами по себе, смешиваясь с потом на лбу. В кухне было душно, как в парилке. Вытяжка гудела, но толку ноль — сетка забилась жиром еще полгода назад, а Валера все «завтраками» кормит, мол, почистит.
— Дзинь-дзинь.
Настойчиво так.
Я вытерла руки о передник. Подошла.
На заставке — наша дача. Фото трехлетней давности, где забор еще не покосился.
Уведомление из Телеграма.
Чат: «Инвестиции. Сигналы. Богатый Папа».
Сообщение: «Валерий, у вас маржин-колл. Позиция по фьючерсу ликвидирована. Баланс: 0.00 RUB. Срочно пополните счет, чтобы отыграться».
Я моргнула.
Маржин-колл. Слово какое-то импортное, скользкое.
Но цифры я поняла.
0.00 RUB.
В ушах зазвенело. Тонко, противно. Будто комар залетел прямо в мозг.
Зачесался нос. Я потерла его тыльной стороной ладони, размазывая луковый сок. Кожу обожгло.
Во рту пересохло. Язык стал шершавым, как наждачка.
Я знала пароль. 1234. Валера не заморачивался.
Разблокировала.
Зашла в приложение «Т-Банка».
Вклад «На старость». Мы копили пять лет. Мои премии, его подработки, деньги с продажи гаража отца.
Триста тысяч рублей.
Там должны были лежать триста тысяч.
На экране высветилось: 15 рублей 40 копеек.
Я нажала «История операций».
Вчера, 21:30. Перевод на карту стороннего банка (Киви/Криптобиржи). 50 000 руб.
Вчера, 22:15. Перевод. 100 000 руб.
Вчера, 23:40. Перевод. 150 000 руб.
Я опустилась на табуретку. Ножка скрипнула, врезалась в линолеум.
Вчера вечером.
Я спала. Я выпила таблетку от давления и легла в десять, потому что смена в «Магните» была адская, ревизия.
А он сидел здесь. На этой кухне.
Пил чай из кружки со сколотым краем.
И отправлял наши деньги «Богатому Папе».
В замке заскрежетал ключ.
Валера вернулся с работы.
Слышно было, как он кряхтит, стягивая ботинки. Как шуршит пакетом.
— Танюха! Я хлеба купил и майонеза! Ты борщ сварила? А то жрать охота, сил нет.
Он вошел в кухню.
В майке-алкоголичке, на животе пятно от кетчупа — позавчерашнее. Лицо красное, довольное.
Увидел меня.
Улыбка сползла.
— Ты чего сидишь? Случилось чего? Мать звонила?
Я положила телефон на стол. Экраном вверх.
Прямо на липкое пятно от сладкого чая, которое не успела вытереть.
— Что такое «маржин-колл», Валера?
Он замер.
Пакет из «Пятерочки» выпал из рук. Батон глухо стукнулся об пол. Майонез покатился к холодильнику.
Валера перевел взгляд на телефон. Потом на меня.
Лицо его стало серым. Таким же серым, как стены в нашем подъезде.
— Ты... ты зачем в телефон лезла? Это личное пространство!
— Триста тысяч, Валера. Где они?
— Тань, ну не начинай... Это временно. Это инвестиции! Я схему нашел. Верняк! Там сигналы дают аналитики, люди миллионы поднимают. Я просто... ну, не в ту сторону график пошел. Рынок просел.
Он начал суетиться. Поднял майонез. Положил на стол. Руки у него тряслись.
— Я отыграюсь! Тань, честное слово! Мне просто надо еще полтинник закинуть. Усредниться надо. Понимаешь? Усредниться! И все вернется, и еще сверху заработаем! Мы же на машину хотели... Или на зубы тебе...
Зубы.
Я провела языком по десне. Справа моста нет уже год. Жую на одной стороне. Коплю.
Копила.
— Усредниться? — тихо переспросила я.
— Да! Там сейчас биткоин скакнет, и мы в дамках! Тань, у тебя же на кредитке Сбера есть лимит? Дай карту? Я завтра все верну!
Я встала.
Подошла к плите.
Сковородка с луком дымилась. Лук сгорел. Черные угольки.
Я выключила газ.
Взяла сковородку за ручку. Горячая.
— Уходи.
— Чего? — Валера попятился. — Тань, ты дура? Куда я пойду? Это моя квартира!
— Твоя здесь одна вторая. Иди в свою половину. В спальню. И закройся там. Чтобы я тебя не видела.
— Тань, ну ты чего... Ну деньги — это бумага! Дело наживное! Зато я попытался! Я для семьи старался! Я хотел, чтобы ты не горбатилась на кассе!
— Ты проиграл мои зубы, Валера. Ты проиграл ремонт на даче. Ты проиграл нашу спокойную старость за один вечер. Пока я спала.
Я швырнула сковородку в раковину. Грохот был такой, что соседи сверху перестали сверлить.
— Карту дай! — вдруг взвизгнул он. — Мне отыграться надо! Ты не понимаешь! Позиция открыта, если не внести, все сгорит окончательно!
Он кинулся к моей сумке, которая висела на стуле.
Я схватила нож. Обычный, кухонный, которым лук резала.
Просто взяла в руку. Спокойно так.
Валера застыл.
Глаза у него бегали. Потные, испуганные глазки побитой собаки, которая нагадила на ковер и боится тапка.
— Ты че... Тань... Ты че удумала?
— Не подходи.
— Да подавись ты! Психопатка!
Он выскочил из кухни.
Слышно было, как он мечется по коридору. Хлопают дверцы шкафа.
Потом хлопнула входная дверь.
Ушел.
Наверное, к Сереге, соседу. Стрелять деньги на «усреднение».
Я села обратно на табуретку.
В кухне воняло гарью.
Я взяла телефон.
Зашла в «Сбербанк Онлайн».
Сменила пароль.
Заблокировала кредитку. На всякий случай.
Зашла в «Госуслуги». Заказала кредитную историю. Вдруг он уже успел микрозаймов набрать на свое имя?
Отчет пришел через минуту.
Чисто. Пока чисто.
Зачесался нос. Я снова потерла его.
На руке остался след от сажи со сковородки.
Триста тысяч.
Я представила эти бумажки. Пятитысячные. Шестьдесят штук.
Как он их отправлял. Клик. Клик. Клик.
В пустоту. В никуда. Какому-то «Богатому Папе» в карман.
Захотелось пить.
Налила воды из графина. Стакан был мутный, надо бы помыть с содой.
Вода была теплая, невкусная.
В животе заурчало. Я не ела с обеда.
На столе лежал майонез. И батон на полу, который он уронил.
Я подняла батон. Отрезала кусок. Намазала майонезом.
Откусила.
Хлеб был мягкий, свежий. Майонез жирный.
Телефон пиликнул.
Сообщение в Ватсапе. От Валеры.
«Тань, ну прости дурака. Я же как лучше хотел. Скинь хоть 500 рублей, пива купить, нервы успокоить. Я у подъезда сижу».
Я посмотрела в окно.
Темно. Фонарь мигает. На лавочке сидит темная фигура.
Пятьсот рублей.
Это две пачки творога. Или килограмм курицы.
Или одна тысячная того, что он спустил в унитаз.
Я написала: «Богатый Папа скинет. Попроси у него».
И заблокировала контакт.
Потом встала.
Подошла к двери. Закрыла на задвижку.
Вернулась на кухню.
Начала оттирать пригоревший лук со сковородки.
Жесткой металлической губкой. Скреб-скреб. Скреб-скреб.
Этот звук успокаивал.
Завтра пойду в банк. Разделю счета. Подам на развод? Не знаю. Квартира общая, делить сложно.
Но деньги...
Деньги теперь у нас будут разные.
Я куплю себе сейф. Маленький, железный. И буду хранить ключ на шее, как бабка в коммуналке.
Потому что жить с игроманом — это как жить на пороховой бочке. Никогда не знаешь, когда рванет.
А зубы... Зубы я вылечу. Кредит возьму. На себя.
И платить буду сама.
Зато никто не «усреднит» мою зарплату в ночи.
Сковородка заблестела.
Я вытерла ее насухо. Поставила на полку.
В квартире было тихо.
Только холодильник гудел, да капала вода из крана.
Я затянула кран посильнее. Капать перестало.
Вот так.
Сама справлюсь.
А вы бы простили мужу такую растрату? Поверили бы в "я хотел как лучше"? Или финансовое предательство страшнее измены? Пишите в комментариях, как у вас в семье с бюджетом!