История российского флота знала как блестящие победы, так и страшные поражения. История доказывает, что при изучении прошлого у нас любят больше говорить о победах, начисто забывая о неудачах и тем самым обманывая себя. К примеру, российский флот имел два сокрушительных поражения за всю историю, а не одно, как принято считать. Ведь помимо Цусимского сражения было и так называемое Второе Роченсальмское. И если о Цусиме слышали почти все, то о разгроме под Роченсальмом знают лишь малочисленные историки, работающие по данному направлению.
Так чем же это сражение так известно? А тем, что именно оно, а не Цусима, стало самым сокрушительным поражением на море в истории России.
Предыстория.
Конец XVIII века был для России эпохой перемен. Пока Россия вела тяжёлую войну с Османской империей, расчищая себе путь в Атлантику, при шведском королевском дворе зрели планы о реванше. Петербург и Кронштадт, фактически пограничные города, по-прежнему был крайне уязвимы с моря и суши, да и другого такого шанса, возможно, не представилось бы шведам более никогда. Стокгольм решил действовать.
Нападение Швеции в июне 1788 года на севере было ударом в спину. Петербург, связанный войной на юге, оказался не готов к такому повороту событий. Основная часть боевых действий происходила на суше. 21 июня 1788 года шведские войска перешли границу с Россией и осадили крепость Нейшлот.
Напавшая сторона - Швеция - была поддержана Великобританией, Голландией и Пруссией. Вопрос нападения Швеции на Россию был согласован даже с турецким султаном.
Вести одновременно две войны было весьма сложно даже для России, и на это и был расчёт шведского короля. Все надеялись, что Россия не выдержит вести одновременно две войны.
Императрица Екатерина Вторая вызвала с Чёрного моря на Балтийское одного из любимых своих адмиралов - принца Шарля-Анри Нассау-Зигена. Бесстрашный авантюрист, заядлый мот и шулер, успевший за свою жизнь обогнуть земной шар, повоевать на стороне Соединённых Штатов и послужить едва ли не всем европейским монархам, принц отличился в войне с турками, побив их на море под Очаковом, и стал фаворитом императрицы.
По натуре он был игрок, искавший выгоды, а потому доверять ему что-то, от чего зависела бы судьба страны, явно не стоило. Однако фаворитам доступно и не такое. Незадолго до начала войны принц был назначен командующим гребным флотом на Балтике. Безудержная жажда Нассау-Зигена к авантюрам и привела к разгрому шведами русского флота в сражении при Роченсальме.
Попытка штурма Выборга, предпринятая шведами в июне 1790 года, не увенчалась успехом: 4 июля 1790 года шведский флот, блокированный русскими кораблями в Выборгском заливе, был разбит. Однако из-за того, что Нассау-Зиген опоздал на место сражения и не помог основным силам, большая часть флота шведов сумела выскочить в Финский залив. Отведя галеры к проливу Свенкзунд, именуемому в России Роченса́льмским, король Густав III и флаг-капитан подполковник Карл Олаф Кронстед начали подготовку к предполагаемой атаке русских.
Сражение.
Нассау-Зиген потребовал немедленно выступить в поход на Роченсальмский рейд и настичь там противника, не желая тратить время на подготовку. 8 июля русский шхерный флот, имевший серьёзное численное преимущество, вышел из порта Фредриксга́ма на запад, в составе 160 судов, в том числе 80 канонерских лодок с 850 тяжёлыми орудиями и 18 500 чел. Командовал этими силами принц Нассау; желая угодить своей госпоже, он назначил днём атаки 9 июля - день коронации императрицы. Принц хотел вести атаку со всеми своими силами с юго-запада, чтобы таким образом заранее исключить возможность бегства неприятеля. Вечером он стал на якорь у шхер Аспе, почти в открытом море.
Рано утром 9 июля русские при благоприятном ветре, двинулись вперёд. Флотилия с 8 фрегатами во главе шла в трех параллельных колоннах, причём 20 сильнейших кораблей шли в середине. В отличие от первого Роченсальмского сражения, русские решили прорываться на шведский рейд с одной стороны Роченсальмского пролива.
Карл Нассау-Зиген подошёл к Роченсальму в 2 часа ночи и в 9 часов утра, без предварительной разведки, начал бой. С самого начала битвы расклад оказался благоприятным для шведского флота, закрепившегося на Роченсальмском рейде мощным Г-образным строем. Уже через два часа сражения левый, западный фланг русского флота был принужден отступить, преследуемый шведскими канонерками; между тем принц особенно сильно обстреливал именно этот правый неприятельский фланг продольным огнём, чтобы облегчить положение своих главных сил, попавших под перекрёстный обстрел.
Бежавшие от мощного огня неприятеля русские суда собрались под ветром у острова Мусала, но уже в 4 часа дня были вновь отброшены шведскими канонерскими лодками и иолами. В то же время лодки правого шведского фланга заняли новое, более выгодное фланговое положение относительно русского центра, а левый шведский фланг начал обходной манёвр по ту сторону острова Лекмесари.
Затем шведы, умело маневрируя, переместили канонерки на левый фланг и смешали строй русских галер. Большинство русских галер, а вслед за ними фрегатов и шебек в ходе отступления было разбито штормовыми волнами и затонуло или опрокинуто. Несколько русских парусных кораблей, вставших на якорь на боевых позициях, было взято на абордаж.
Утром следующего дня шведы закрепили свою диспозицию новой успешной атакой. Остатки русского флота были окончательно отогнаны от Роченсальма.
Вот как описывает это сражение адмирал Ф. Ф. Весёлый:
"Жаждавший победы, отважный и нетерпеливый Нассау-Зиген 28 июня [по старому стилю] двинулся к неприятелю, несмотря на неблагоприятный для наших судов сильно свежеющий ветер. <..> На нашем левом фланге, или в авангарде, находился Пётр Слизов [один из российских морских офицеров, командовавших флотом при Роченсальме] с канонерскими лодками, каиками и батареями, поставленными на шпрингах в близком расстоянии от неприятеля.
Галеры и другие гребные суда держались на вёслах. Среди разгара боя, когда наши парусные суда начали подходить в первую линию, в интервалы между судами гребного флота, несколько канонерских лодок отряда Слизова, вследствие страшного утомления гребцов, были брошены на линию галер, которые смешались в беспорядке с парусными судами. Шведские канонерские лодки воспользовались этим и, приблизившись к сбившимся в кучу русским судам, открыли по ним сильный огонь, нанёсший значительный ущерб и панику.
С восстановлением порядка, при успешном действии плавучих батарей - прамов, суда стали занимать свои места, и сражение с новой силой разгорелось по всей линии. Но ветер окреп, и увеличившееся в раз волнение препятствовало движению наших судов, качка мешала верному прицелу орудий, а выбившиеся из сил гребцы падали от изнеможения.
Между тем, шведы из-за островов наносили русским страшные поражения. После пятичасового упорного сражения, когда часть неприятельских судов направилась в обход нашей флотилии, наши канонерские лодки начали поспешно отступать к югу и выходить из-под линии огня. При продолжающемся сражении некоторые из галер, получивших подводные пробоины, стали тонуть. В довесок к этому от сильного ветра суда срывало с якорей и разбрасывало по прибрежным камням".
В восьмом часу вечера Нассау-Зиген, сам до глубины души ошарашенный поражением, приказал сжечь те из парусных судов, которые не было возможности спасти. Битва завершилась. Было потоплено, повреждено, сожжено или взято на абордаж 64 русских корабля, захвачена в качестве трофея треть русского флота - 22 судна, в том числе флагманский корабль Нассау-Зигена "Катарина", почти полностью сгоревший. Более 4 тыс. матросов погибло, ещё 6 тыс. моряков оказалось ранено и взято в плен шведами. Балтийский флот фактически перестал существовать. Шведские потери составили 6 потопленных кораблей и около 300 человек убитыми и ранеными. Стокгольм ликовал, а вместе с ним и вся Европа. Никогда ещё шведам не удавалось столь сильно лягнуть своего ненавистного восточного соседа.
Последствия.
Командующий русским флотом принц Нассау был потрясён случившимся и, надо отдать должное, считал свою собственную самонадеянность причиной поражения. Он писал императрице о проигранной в пух и прах битве с отчаянием и просил у неё отставки. Кроме того, он отправил Екатерине все свои ордена, которые от неё получил. Правда, при этом Нассау жаловался и на своих русских боевых товарищей, с которыми у него сложились напряжённые отношения. Екатерина, однако, поступила весьма странно: не стала обвинять и наказывать принца Нассау, а возвратила ему присланные ей ордена и сохранила за принцем его крымские земли, включая шикарную Массандру, будущую столицу крымского виноделия.
Спустя две недели после катастрофического поражения Екатерина написала принцу: "Я не забыла, что вы семь раз были победителем на юге и севере. Сей же раз была буря, которая противоборствовала вашему предприятию. Вы мне служили, служите еще и впредь будете служить, дабы урон сей вознаградить". Более того, Екатерина утешала Нассау и просила его не обращать внимания на разные грязные слухи о нём, разросшиеся после поражения. "Фридрих Великий, - писала она, - оставался Великим даже после тяжёлых неудач". Тем не менее, поражение от этих утешений никуда не исчезло. Балтийский флот, разгромленный и сожжённый, было не вернуть. Шведы могли хоть сразу же собрать суда в кулак да идти на Кронштадт. Столица оказалась беззащитной. Война, которая могла быть для России успешной, в миг превратилась в одну большую неудачу. Северные рубежи Империи оказались оголены. Заключённый поспешно 14 августа 1790 года Верельский мирный договор фактически лишь подтвердил статус кво, существовавший до войны.
Адмирал П.В. Чичагов, герой Отечественной войны 1812 года, писал по поводу разгрома во Втором Роченсальмском сражении:
"Таковы были выгоды, которые Императрица добыла, поручив главное командование иностранцу, не только не имеющему понятия о характере русских, но еще и о ремесле, за которое он взялся. Вверенная ему флотилия находилась, таким образом, под начальством человека, ничего не понимающего в морском деле и окружившего себя сухопутными и гвардейскими офицерами, смыслящими не более его.
<...>
Экипажи также не были лучше составлены; к той части, которая участвовала в прошлой кампании и, следовательно, приобрела несколько привычку к службе, добавили, чтобы пополнить число, крестьян и наёмных волонтёров.
<...>
Русская флотилия, кроме той невыгоды для неё ... должна была бороться при отступлении с ветром, с трудным и стеснённым проходом, с подводными камнями, удобными для уничтожения, батареями и канонерскими лодками, которые её обстреливали со всех сторон. Фрегаты, как самые сильные и тяжелые суда флотилии, труднее всех поддавались к маневрированию, и далеко не помогая и не поддерживая друг друга, они затрудняли лишь и сцеплялись без конца. Поэтому они все и погибли".
Так почему же Цусимское сражение стало куда более известным, чем Второе Роченсальмское, если потерь было понесено куда меньше и оно не привело к столь серьёзным результатам? Надо сказать, вообще-то привело. Для российского общества, стоявшего тогда на грани Революции, это стало чем-то вроде последнего толчка на весах, последней каплей, спровоцировавшей цепь трагических событий, о которых мы все прекрасно знаем.
Подобного эффекта Второе Роченсальмское сражение не вызвало да и не могло вызвать - самодержавие тогда было слишком сильно. Кроме того, благодаря глобализации и куда большему развитию международных отношений в начале XX века, чем в конце XVIII-го, разгром под Цусимой быстро стал известен всему миру. Медийное поражение России оказалось куда более серьёзным событием, чем сама неудача на море, и напрочь уничтожило авторитет Империи на мировой арене.
В любом случае, Второе Роченсальмское сражение, которому могла достаться добрая слава, но досталась лишь самая дурная, по количеству жертв до сих пор остаётся непревзойдённым за всю морскую военную историю нашего Отечества. Вывод тут намечается весьма очевидный: не пускайте иностранцев туда, куда не следует. У меня на этом всё.