– Андрей, а что это за переводы Н. Петровой? Каждый месяц по двадцать пять тысяч, – Елена показала мужу банковскую выписку, которую печатала для налоговой.
Андрей поднял глаза от телефона, на мгновение растерявшись.
– Это... помощь Анне. Ты же понимаешь, подросток, школа, репетиторы.
– Двадцать пять тысяч в месяц? На репетиторов? – Елена села напротив мужа за кухонный стол. – Андреша, мы сами живем в съемной квартире, откладываем на каждую копейку, а тут...
– Лена, не начинай. Это моя дочь, я не могу её бросить.
Елена промолчала, но что-то внутри ёкнуло. Двадцать пятого декабря, за неделю до Нового года, она совсем не планировала устраивать разборки. Но цифры не давали покоя.
На следующий день, пока Андрей был на работе, Елена решила разобраться сама. Н. Петрова – это точно Наталья, его первая жена. Но почему такие большие суммы? Алименты на ребенка должны быть меньше.
Елена работала менеджером по продажам в строительной компании и хорошо разбиралась в семейных бюджетах клиентов. Двадцать пять тысяч – это не помощь ребенку, это серьезная финансовая поддержка взрослого человека.
Вечером она осторожно попыталась вернуться к разговору.
– Андрей, а как дела у Анны в школе? Может, стоит с ней увидеться перед праздниками?
– Все нормально у неё. Наталья говорит, учится хорошо.
– А где они живут? Ты никогда не рассказывал.
Андрей напрягся.
– На Северной, в двушке. Слушай, давай лучше про наши планы на праздники поговорим.
Елена кивнула, но мысленно уже прикидывала. Северная – хороший район, двухкомнатная квартира там стоит дорого. Очень дорого для банковского служащего с ребенком.
Двадцать седьмого декабря Елена поехала на Северную. Адрес выяснить оказалось несложно – в соцсетях Наталья когда-то выкладывала фото с геометкой. Дом оказался новостройкой, явно не из дешевых.
Елена припарковалась напротив и стала ждать. Через полчаса увидела знакомую фигуру – Наталью она помнила по нескольким встречам на школьных мероприятиях Анны. Высокая блондинка в дорогом пуховике вышла из подъезда и направилась к остановке.
"Работает в банке на обычной должности, а живет в такой квартире", – подумала Елена. Что-то здесь не сходилось.
Вечером дома она снова попыталась поговорить с мужем.
– Андрей, у меня есть знакомый риелтор. Говорит, на Северной сейчас двушки от четырех миллионов стоят. Наталья что, такую зарплату получает?
Андрей отложил документы, которые просматривал.
– Елена, зачем ты лезешь не в свое дело? Наталья – мать моей дочери, и я помогаю им, как считаю нужным.
– Не в свое дело? – голос Елены повысился. – Это наши общие деньги! Мы три года копим на первоначальный взнос, отказываем себе во всем, а ты...
– А я что? Должен бросить собственного ребенка?
– Речь не о ребенке! Речь о том, что ты мне врешь!
Андрей встал из-за стола.
– Я иду к Михаилу. Поговорим, когда успокоишься.
Оставшись одна, Елена в сердцах набрала номер своей мамы.
– Мам, у нас с Андреем проблемы.
– Что случилось, доченька?
– Он тайно переводит своей бывшей жене кучу денег. Каждый месяц. И врет мне про это.
Светлана помолчала.
– Лена, а ты уверена, что это тайно? Может, он просто боялся тебе сказать?
– Мам, двадцать пять тысяч в месяц! При том, что мы сами в съемной живем!
– Хорошо, приезжай завтра, поговорим спокойно.
На следующий день, двадцать восьмого декабря, Елена сидела на кухне у мамы и рассказывала всю историю.
– Понимаешь, меня не то что злит, что он помогает дочери. Но почему обманывать? И почему такие деньги?
– А ты выяснила точно, на что идут эти деньги?
– Подозреваю, что на квартиру. Но как банковский служащий может себе позволить такое жилье?
Светлана задумалась.
– А что если она в ипотеке? Тогда двадцать пять тысяч – это как раз ежемесячный платеж.
Елена почувствовала, как внутри все сжалось.
– Мам, а что если он созаемщик?
– Тогда это серьезно. Созаемщик несет полную ответственность по кредиту.
Вечером Елена вернулась домой с твердым решением. Андрей сидел на диване, смотрел новости.
– Нам нужно серьезно поговорить, – сказала она, садясь рядом.
– Лена, давай после праздников. Сейчас не время для скандалов.
– Андрей, ты созаемщик по ипотеке Натальи?
Он побледнел.
– Откуда ты знаешь?
– Значит, так и есть. Сколько лет ты это скрываешь?
Андрей опустил голову.
– Три года. Когда мы развелись, у неё не было возможности купить квартиру одной. А Анне нужно было стабильное жилье.
– И ты решил стать созаемщиком. На сколько лет кредит?
– На двадцать пять.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Двадцать пять лет? То есть ты планировал следующие двадцать два года платить ипотеку бывшей жены?
– Я думал, она выйдет замуж, найдет созаемщика...
– Думал! А мне что, так и жить в неведении? Мы планируем детей, собственное жилье, а у тебя, оказывается, кредитная нагрузка на два с лишним миллиона!
Андрей встал и начал ходить по комнате.
– Лена, я хотел сказать, но не знал как. Сначала думал, это временно. Потом боялся, что ты уйдешь.
– А теперь что? Теперь я должна смириться с тем, что буду всю жизнь оплачивать жилье твоей бывшей жены?
– Она мать моей дочери!
– И что? Это дает ей право на нашу финансовую жизнь?
В этот момент зазвонил телефон Андрея. Номер Натальи.
– Андрей, твоя жена сегодня подходила ко мне на работе, – раздался возмущенный голос из трубки. – Что она от меня хотела?
Елена похолодела. Она действительно решила поговорить с Натальей и ждала её у банка, но передумала в последний момент и уехала.
– Наташа, подожди, я сейчас не могу говорить.
– Не можешь? А когда сможешь? Мне что, теперь опасаться, что твоя жена будет за мной следить?
– Никто за тобой не следит. Лена просто хотела поговорить.
– О чем поговорить? О том, что ты помогаешь собственной дочери?
Елена не выдержала и взяла трубку.
– Наталья, это Елена. Я хотела поговорить с вами о ваших отношениях с моим мужем.
– О каких отношениях? Андрей помогает Анне, это нормально.
– Двадцать пять тысяч в месяц – это помощь ребенку?
– Это помощь в оплате жилья для ребенка. Анне нужна стабильность.
– За счет нашей семьи?
– Послушайте, когда мы с Андреем разводились, он обещал помочь с жильем. Я на это рассчитывала.
– Рассчитывали на двадцать с лишним лет?
Наталья помолчала.
– А что в этом плохого? У меня ребенок от него, я имею право на поддержку.
– Право? Вы работаете, вам тридцать девять лет. Какое право?
– Право матери его ребенка. И вообще, это между мной и Андреем. Вы здесь вообще при чем?
Елена почувствовала, как внутри все закипает.
– Я при том, что это мой муж! И это наши семейные деньги!
– Ваши? Андрей зарабатывает, Андрей и решает.
– Наталья, вы работаете в банке, вы понимаете, что такое созаемщик по ипотеке?
– Понимаю. И что?
– То, что если завтра вы потеряете работу, платить будет мой муж. А если он потеряет работу, пострадает наша семья.
– Это ваши проблемы. Анне нужно жилье.
Елена повесила трубку. Руки тряслись от злости.
– Слышал? – повернулась она к Андрею.
– Лена, она не так это имела в виду...
– Как не так? Она прямо сказала – это её право! На нашу жизнь!
Андрей сел на диван, закрыл лицо руками.
– Я не знаю, что делать. Я же не могу бросить дочь на улицу.
– Никто не говорит бросить дочь! Речь о том, что созаемщичество – это не пожизненное обязательство помогать бывшей жене!
– А что ты предлагаешь?
– Для начала – честность. Полную честность о всех ваших финансовых связях.
Андрей поднял голову.
– Хорошо. Кроме ипотеки, больше ничего нет. Но квартира оформлена на неё, если что-то случится, я не смогу её продать.
– То есть обязательства есть, а прав нет?
– Получается так.
– И сколько еще платить?
– Двадцать два года.
Елена присела на край дивана.
– Андрей, ты понимаешь, что мы не сможем взять свою ипотеку? С такой кредитной нагрузкой банк нам ничего не одобрит.
– Понимаю.
– И детей мы не сможем планировать. Потому что в декрете я не смогу работать, а твоей зарплаты будет хватать только на чужую ипотеку и аренду.
– Я подумаю, что можно сделать.
– Что подумаешь? Это нужно решать! И быстро!
Тридцатого декабря к ним приехал брат Андрея Михаил с женой Ириной. Елена решила, что праздновать Новый год в такой атмосфере она не сможет, и рассказала им всю историю.
– Ты серьезно? – Михаил недоверчиво посмотрел на брата. – Ты созаемщик по ипотеке Натальки?
– Да, созаемщик. И что теперь?
– А то, что ты дурак, – резко сказал Михаил. – Извини, Лена, но брат мой – полный дурак.
– Миш, – Ирина положила руку на плечо мужу. – Давайте спокойно разберем ситуацию.
Она повернулась к Андрею.
– Андрюша, когда ты становился созаемщиком, ты планировал это как временную помощь?
– Да, конечно. Думал, год-два, она устроится лучше или выйдет замуж.
– А она что думала?
– Не знаю. Мы об этом не говорили.
– Не говорили о том, что это временно? – уточнила Ирина.
– Нет.
– То есть она могла понимать это как постоянную поддержку?
– Возможно.
Ирина посмотрела на Елену.
– А ты знаешь, есть ли у Натальи отношения с кем-то?
– Есть. Уже года два встречается с каким-то мужчиной. Андрей говорил.
– Андрей, это правда?
– Да, у неё есть молодой человек. Вроде серьезные отношения.
– И что мешает ему стать созаемщиком вместо тебя?
Андрей пожал плечами.
– Мы об этом не говорили.
– Андрей! – взорвался Михаил. – Ты что, собираешься всю жизнь молчать и платить?
– Я же не могу заставить её искать другого созаемщика!
– Можешь! – жестко сказала Ирина. – Ты имеешь полное право потребовать пересмотра условий кредита, особенно если твоя жизненная ситуация изменилась.
– Но она не согласится.
– А ты поставишь вопрос ребром: либо она находит другого созаемщика в течение полугода, либо квартира продается и кредит закрывается.
– Продается? А где тогда будет жить Анна?
– Анна может жить с матерью в квартире поскромнее. Или с её молодым человеком, если отношения действительно серьезные, – спокойно сказала Ирина.
Елена почувствовала, что впервые за несколько дней может нормально дышать.
– А это законно? Потребовать исключения из созаемщиков?
– Конечно. Если основной заемщик стабильно платит и может привлечь другого созаемщика. Банку все равно, кто гарантирует платежи.
– А если она откажется?
– Тогда квартиру можно продать принудительно. Андрей имеет на это право как созаемщик.
Андрей слушал молча.
– Понимаешь, – продолжила Ирина, – когда ты соглашался помочь, ты был холост. Теперь у тебя новая семья, новые планы. Наталья должна это понимать.
– А если она скажет, что тогда я не смогу видеться с дочерью?
– Дочь – это отдельный вопрос. Алименты, встречи – это одно. А созаемщичество по ипотеке – совсем другое.
– Андрей, – Елена впервые за день заговорила мягко. – Я не против того, чтобы ты помогал Анне. Но не за счет нашего будущего. Мы можем платить нормальные алименты, видеться с ней, но не оплачивать жилье взрослой женщины до конца жизни.
Андрей кивнул.
– Хорошо. Я поговорю с Натальей после праздников.
Тридцать первого декабря они встречали Новый год втроем – Елена, Андрей и приехавшая мама Светлана. Настроение было не праздничное, но и не враждебное.
– Знаешь, – сказала Светлана, – когда я была в твоем возрасте, Лена, финансовые вопросы в семье решались проще. Зарплаты были маленькие, но и обязательств особых не было.
– А сейчас кредиты, ипотеки, – кивнула Елена. – И каждое решение влияет на годы вперед.
– Главное, что Андрей не тратил деньги на ерунду, а помогал ребенку, – заметила Светлана. – Но теперь пора и о вашей семье подумать серьезно.
Андрей поднял бокал.
– За то, чтобы в новом году у нас не было секретов друг от друга.
– И за то, чтобы каждый нес ответственность за свою жизнь, – добавила Елена.
Второго января Андрей позвонил Наталье.
– Наташа, нам нужно встретиться и серьезно поговорить.
– О чем?
– Об ипотеке. Я больше не могу быть созаемщиком.
– Что значит "не можешь"?
– Это означает, что тебе нужно найти другого созаемщика или мы продаем квартиру.
В трубке повисла тишина.
– Андрей, ты что, с ума сошел?
– Наташа, у меня новая семья, новые планы. Я готов помогать Анне, но не оплачивать твою жизнь.
– Мою жизнь? Это жилье для твоей дочери!
– Для дочери достаточно и однокомнатной квартиры. Или съемной. У тебя есть полгода, чтобы решить вопрос.
– А если я не согласна?
– Тогда я буду действовать через банк и суд.
– Ты меня шантажируешь?
– Я предупреждаю. Наташа, у тебя есть работа, есть молодой человек. Пора брать ответственность за свою жизнь на себя.
После этого разговора Наталья неделю не отвечала на звонки. Потом прислала сообщение: "Нужно время подумать."
К концу января она согласилась на переговоры. Встретились втроем – Андрей, Наталья и Елена.
– Я поговорила с Денисом, – сказала Наталья. – Он согласен стать созаемщиком, но не раньше чем через полгода. У него сейчас переходный период на работе.
– Хорошо, – кивнул Андрей. – Полгода – это приемлемо.
– Но я хочу, чтобы Анна понимала: это ваше решение, а не мое.
– Мы объясним ей, что я создаю новую семью и у меня появились новые обязательства, – спокойно сказал Андрей.
– И алименты?
– Алименты я буду платить по закону. Плюс помощь с репетиторами и крупными тратами.
Наталья кивнула.
– Тогда договорились.
Вечером дома Елена почувствовала, что груз с плеч спал.
– Знаешь, я даже не злюсь на неё, – сказала она. – Она просто пользовалась тем, что ты позволял.
– А я злюсь на себя. За то, что не сказал тебе сразу.
– Главное, что теперь мы можем планировать будущее. Настоящее будущее.
– И квартиру купим?
– И квартиру купим. И, может быть, даже детей заведем.
Андрей обнял жену.
– Я больше никогда не буду скрывать от тебя финансовых решений.
– А я больше никогда не буду устраивать детективных расследований, – засмеялась Елена. – Буду сразу спрашивать.
Так закончился для них самый странный Новый год в жизни. Год, который начался с обмана и недоверия, но закончился пониманием того, что семья – это не только чувства, но и общие цели, и честность во всем, особенно в деньгах.