Ранее:
В предыдущей серии:
Глава 8. Безмолвие
Мы присели на краю травяного поля. Метрах в десяти перед нами тянулась одноколейка — деревянные рассохшиеся шпалы, ржавые рельсы. За железкой, ещё метрах в пятнадцати, параллельно ей путь преграждал бетонный забор, метра три высотой, со свисающими кое-где сухими переплетающимися стеблями, похожими на виноградные лозы, а справа, между железкой и забором, находились деревянные пакгаузы с почерневшими стенами, провисшие навесы с проржавевшим каркасом над дебаркадерами завершали картину.
Я снял с плеча баул, отстегнул чехол с мачете.
— Зачем? — устало спросила она.
Я помедлил с ответом, раздумывая. Тяжёлые свинцовые тучи неслись по небу в ту же сторону, куда направлялись мы. Будто то, что находилось там, притягивало их.
— Не знаю, — медленно ответил я. — Оно было, когда я проснулся на берегу. Это то самое, что мы с тобой нашли в магазине... в пограничье, и баул тот же...
Сами поморщилась... Потёрла виски тыльной стороной ладоней. Прикрыла глаза.
— Когда я вошла в купол первый раз... я не помню... чтобы это всё было у тебя... Вроде не было.
— Вот именно. Не было. Я оставил его в вагоне, Перевозчик сказал, что он мне не понадобится... А теперь... Может, это неспроста...
—А может... Отражение подсунуло его, чтобы ты думал, что это важная вещь, а на самом деле... просто обманка, пустышка? Ты не подумал?
Вопрос Самиры повис в воздухе, острый, как лезвие мачете, что я держал в руке.
— Отражение? — мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Ты сказала, что Отражение защищается и хочет от меня избавиться. Логично, что оно могло подкинуть мне эту ловушку... Чтобы я усомнился. Остановился. Но что если артефакт работает, а Отражение манипулирует тобой? Заставляет сомневаться, потому что знает: я прислушаюсь к твоим словам.
— Я не знаю, Хас...
Она открыла глаза, посмотрела на меня. В её взгляде было столько боли, усталой, привычной боли...
Я сжал рукоять так, что пальцы побелели. Она не спорила. Не убеждала. Просто не знала. Сама или под влиянием манипуляций Отражения, Купола... и фиг знает чего или кого ещё... Оставалось только одно... В мире, где всё может быть ложью, остаётся один критерий истины — действие и его последствие.
Бесконечные размышления и сомнения в сомнениях — это лишь болото, которое затягивает.
— Оно тянет время, Сами... Вот что оно делает, оно заставляет нас тормозить... Нам нужно идти, нужно закончить эту историю...
— Да, — согласилась она, и в её голосе прозвучала та же усталость, что и во взгляде. — Но я боюсь. Я подумала...если у нас не получится сейчас... то другого шанса не будет... Я помню, что сама просила тебя об этом... Но я очень сильно боюсь...
— Я знаю, милая, — тихо сказал я и снова взял её за руку. Пальцы были холодными. — Я тоже думал... и тоже боюсь, но сейчас у нас есть возможность всё изменить не так, как это сделал Купол, а так, как хотела ты... Но если ты... не можешь... Я пойду один, но решать нужно сейчас...
— Я иду, — просто сказала она и вымученно, но честно улыбнулась. — Разве можно пропускать такое веселье?
И в этот момент мир вокруг на пару секунд завибрировал, как тогда, на Подмосковной, когда мы шагнули на рельсы. Воздух загудел низкой, проникающей всюду нотой, от которой вибрировали кости и глаза в глазницах. Но это был не просто звук — это было усиленное эхо. Эхо того самого первого шага с платформы, того выбора, который и запустил всё это.
И мы пошли.
__________________________________________________________________________________________
От автора.
И вот здесь у меня вдруг возникла мысль — что если на этом и закончить? Они поднимаются и уверенно шагают... вперёд. Ну а что, открытый финал... Это же хороший приём, тем более я его использовал не единожды, верно ведь?
Или просто побег от ответственности автора?
__________________________________________________________________________________________
Было тихо. Очень тихо. Вибрация прекратилась, звук исчез так же внезапно, как и появился. Мы поднялись на дебаркадер по шаткой ржавой лестнице и пошли к проходу между зданиями. Мы молчали. Если бы у нас было больше времени... У меня накопилось столько вопросов, а у неё — ответов, но времени не было. Больше не было.
Мы молчали.
Вдруг я услышал шёпот. Сначала я решил, что это ветер в щелях старых стен или шорох наших подошв, но это был голос. Её голос.
Тонкий, еле уловимый, будто доносившийся из-за стены или, чего уж там, из другого измерения. Я бросил взгляд на Самиру, но её губы были плотно сжаты.
...одиночество...
Я остановился, оглядываясь. Самира тоже встала, глядя на меня с удивлением, открыла рот, чтобы спросить, но я быстро приложил палец к губам.
...она тебя не слышит. Никогда не слышала...
Шёпот становился громче и... глубже, объёмнее, и тогда я сообразил, что звучал он не в ушах, а в голове. Ну что же, голос в голове... Тем более её... Дело почти житейское, как говорил персонаж какого-то фильма.
...ты ведь знаешь... Она осталась бы там... В своём доме, полном книг и теней... Если бы не ты... Если бы ты не пришёл и не потревожил её покой...
Я убедился, что вокруг никого нет, по крайней мере физически, описал указательным пальцем круг над головой, изобразил говорящую голову, показал на своё ухо и постучал себе по виску. Сами нахмурилась, развела руки в стороны и беззвучно спросила: «Кто?». Я показал пальцем на неё. Она на секунду прикрыла глаза, потом снова открыла, и я увидел в них отчаяние. Затем показала на меня, на себя, соединила указательный и средний пальцы и резко обхватила их другой рукой. И для верности снова сказала одно только слово.
...ловушка? Нет... Это правда... Самая горькая... Ты для неё — напоминание... Напоминание о том, что она не смогла уйти... Что застряла... Что все её попытки были тщетными... А ты... Ты просто ещё одна петля... Ещё одно «где» и «когда»...
Я подошёл к Сами и прошептал ей на ухо: «Она нас видит».
Шёпот вдруг разделился на несколько голосов, и все они были её, но разными. Юными, надломленными, уставшими, озлобленными, насмешливыми, издевательскими. Они говорили почти без пауз, одна за другой...
...отпусти её...
...дай ей забыть...
...ты лишь продлеваешь её боль...
...она будет благодарна...
...всегда благодарна...
Гул в голове становился невыносимым, давил на виски, казалось, что мой мозг раздувается, упирается в черепную коробку и давит на неё... давит... давит... Это было хуже любых физических атак. Хуже скраперов. Они ранили тело, реальность. Это же било по самой сути, по смыслу.
Вдруг, как по команде шёпот прекратился. Я хотел было сообщить об этом Самире... но обладательницы голосов решили, что только лишь голосов недостаточно.
_____________________________________________________________________________________