Я перестала готовить в тот понедельник. Просто встала, собрала дочь в садик, отвезла её и поехала на работу. А вечером не пошла на кухню. Села на диван и включила ноутбук.
Муж, Андрей, пришёл в семь.
— Ужин где?
— Не готовила, — сказала я, не отрываясь от экрана.
— Почему?
— Не хочу.
Он постоял, пожал плечами и пошёл на кухню. Я слышала, как он греет пельмени. Через двадцать минут он сел рядом.
— Что-то случилось?
— Всё как всегда, — ответила я.
На следующий день история повторилась. Только в среду приехала его мать, Тамара Ивановна. Она приезжала каждую неделю, всегда в среду. У неё была своя квартира, но она предпочитала нашу. Говорила, что одной скучно.
Я встретила её у двери.
— Обедать будем? — спросила она, снимая пальто.
— Я уже пообедала, — сказала я.
— А нам?
— В холодильнике есть яйца. Можете сделать яичницу.
Тамара Ивановна замерла.
— Ты шутишь?
— Нет.
Она прошла на кухню. Я слышала, как она громко возится с посудой. Через час Андрей вызвал меня на разговор.
Мы стояли в гостиной. Его мать сидела в кресле, сложив руки.
— Мама расстроена, — сказал Андрей. — Ты что, совсем забыла про уважение?
— Я помню про уважение, — ответила я. — А ты помнишь, что мы живём в моей квартире?
Наступила тишина.
Квартира была моя. Доставшаяся от бабушки. Когда мы поженились, Андрей переехал ко мне. Сначала он говорил «спасибо», что не надо снимать. Потом просто перестал упоминать. А через год начала приезжать Тамара Ивановна. Сначала в гости. Потом — как к себе домой.
— При чём здесь квартира? — нахмурился Андрей. — Мы же семья.
— Да, семья, — сказала я. — В которой я работаю, забираю ребёнка, готовлю, убираю. А ты и твоя мама — обедаете и смотрите телевизор.
— Я же деньги приношу!
— И я приношу. И квартира моя. Но почему-то правила устанавливаете вы.
Тамара Ивановна встала.
— Я не позволю так с собой разговаривать!
— Тогда не приезжайте, — сказала я спокойно. — Это мой дом.
Андрей покраснел.
— Извинись перед мамой.
— Нет.
— Извинись!
Он шагнул ко мне и схватил меня за руку. Не больно. Но твёрдо. Так, как будто имел право.
Я посмотрела на его руку, сжимающую мой запястье. Потом подняла глаза на него.
— Отпусти.
— Извинишься?
— Отпусти сейчас же.
Он не отпускал. Его мать молчала.
Я дернулась. Он отпустил. На руке остались красные следы от его пальцев.
— Всё, — сказала я. — Всё кончено.
— Что кончено? — фыркнул Андрей. — Глупости не говори.
— Я съезжаю. С дочкой.
— Куда? Это твоя квартира!
— Именно поэтому я и уезжаю. Чтобы вы с мамой наконец-то остались в своём доме. В своём — в смысле, в том, где вы чувствуете себя хозяевами.
Они не верили. Думали, что это эмоции. Но на следующий день я взяла отгул, собрала вещи — свои и дочкины. Не всё. Только самое необходимое. Мы с пятилетней Лизой переехали к подруге. Временное решение, но я могла дышать.
Андрей звонил. Сначала злой, потом умоляющий. Говорил, что мама больше не придёт. Что он всё понял. Но следы от его пальцев на моей руке я видела ещё неделю. И каждый раз, когда видела, понимала — назад дороги нет.
Через месяц я вернулась в свою квартиру. Они съехали. Андрей снял жильё. Развод был простым. Без дележа — ведь ничего общего у нас не было. Даже ребёнок, как оказалось, не был для него достаточной причиной, чтобы пересмотреть что-то. Он видел Лизу редко. Говорил, что занят.
Я жила. Работала. Воспитывала дочь. Квартира снова стала моим домом. Тихим. Спокойным. Иногда было одиноко, но это был мой выбор.
Прошло два года. Как-то вечером, когда я укладывала Лизу, зазвонил неизвестный номер.
— Алло?
— Здравствуйте, это Ирина, — сказал женский голос. — Я жена Андрея.
Я села на стул.
— Чем могу помочь?
— Я хотела поговорить… — она замолчала. — Он сказал, что вы развелись из-за квартиры.
— Нет, — ответила я. — Не из-за квартиры.
— А из-за чего?
— Из-за уважения. Вернее, из-за его отсутствия.
— Но квартира-то ваша…
— Да. И он, и его мама прекрасно об этом знали. Но вели себя так, будто это их территория. А я — прислуга.
Ирина вздохнула.
— Его мама сейчас живёт с нами.
— Сочувствую.
— Она говорит, что я плохо готовлю. Что я не так убираю. Андрей её не останавливает.
— Потому что он так вырос. Для него это норма.
— А что мне делать?
— Решать вам, — сказала я. — Я своё решение уже приняла. Когда-то.
— Вы просто ушли.
— Да. Потому что поняла — я ничего не могу изменить. Можно только выбрать, жить с этим или нет.
Мы помолчали.
— Спасибо, что ответили, — тихо сказала Ирина.
— Не за что.
— Извините за беспокойство.
— Всё в порядке.
Она положила трубку. Я сидела и смотрела на спящую дочь. На её спокойное лицо. Потом встала, прошла по квартире. Моей квартире. Где всё было на своих местах. Где было тихо. Где меня никто не хватал за руку.
Я не чувствовала ни злости, ни обиды. Только лёгкую грусть. За ту девушку, которой я была. И за ту женщину, которая только что мне звонила. Потому что я знала — её ждёт долгий путь. И выбор, который придётся сделать самой.
Но это была уже не моя история. Моя закончилась два года назад. Когда я перестала готовить и начала жить.
