Картошку чищу уже третий час.
В голове шум, как будто в ушах перфоратор долбит. Я всё время отвлекаюсь . Думаю о соседке, той самой, которая квартиру недавно сняла, и всё лето в коротких шортах проходила.
Муж в это время у телевизора. Лежит на диване, как мешок. Следит за сериалом, где все красивые, а проблемы решаются за двадцать минут. Иногда хмыкает.
Я думаю: «Интересно, он помнит, что у нас завтра платеж по ипотеке? 28 700 рублей».
Пенсия у меня — 18 300. Снимают за капремонт, за воду, за свет. Остаётся меньше десяти. Сижу и считаю: гречка — 90, молоко — 65, хлеб — 45. И это без мяса. А он — на диване, с чипсами «Лейс».
Неделю назад нахожу в его куртке записку со списком продуктов и чек.
Чек из «Пятерочки»: бутылка игристого за 360, два пирожных «Рафаэлло», конфеты. Покупал в день годовщины нашей свадьбы. Только он в тот день сказал, что на работе аврал, и он ну никак не может вырваться. А оказалось —покупал для кого-то вкусняшки.
Спрашиваю:
— Кому пирожные?
— Какие пирожные?
— Вот эти. В чеке!
— А, чек. Не бери в голову. Выкинь.
— Ты кому их купил?
— Соседка Людмила попросила.
Это та самая Людмила, что напротив квартиру снимает и в коротких шортиках разгуливает . У неё дочь живет в Казани, а муж уехал на вахту, да так и не вернулся.
Людмила следит за собой, ходит как будто только что с обложки. Волосы уложены, ногти — гель, а на мне — старая кофта, под мышкой дырка. Эх, забросила я себя, забросила…
— У неё вчера день рождения был, — добавляет он. — Она денег дала, а я сбегал и купил, что она попросила.
- А самой не судьба в магазин сходить? Почему это она чужого мужа просит за шампанским идти?
- Прошу тебя, не начинай!
На следующий день вижу Людмилу, входящую в подъезд. Улыбается:
— Привет! Как ваши дела?
Проплываю мимо. Внутри всё дрожит от ревности. Но сдерживаюсь, хотя хочется набить ей рожу.
Вечером муж приходит позже обычного. Волосы мокрые — будто только из душа. Духами пахнет. Не нашими, чужими. Что- то цветочное, дорогое.
— Чьими духами благоухаешь? — спрашиваю строго.
— Подарок.
— От Людмилы?
— Не начинай.
Он идёт в ванную. Я слышу, как он включает там воду. Плещется, как дельфин. Долго. Я захожу. Вижу на полке фен в новой коробочке.
- Это мне?
- Нет, Людмила попросила купить.
— А ты, что, нанимался?
Он молчит. Потом:
— Ты бы хоть за собой следила.
Мне захотелось кричать. Но вместо этого я пошла на кухню. Взяла чайник. Налила воду. Поставила на плиту.
Он вышел из ванной. Подошёл.
— Не злись.
— Ладно.
Стоим молча. Чайник свистит. Я не выключаю. Пусть свистит. Пусть весь дом слышит.
Он смотрит на меня. Я — на его носок. Там дырка. Тапки домашние старые, косточка на ноге ноет уже неделю. А он — с духами и новым феном для чужой бабы.
— Ты думаешь, она тебя захочет? — спрашиваю. — У неё дочь юрист. Она знает, что у тебя ипотека ? Что пенсия у нас — ниже прожиточного. Что у тебя гастрит и Капотен с Корвалолом в тумбочке?
Он моргнул.
— Она мне сказала… что я настоящий мужчина.
Я вздохнула. Грустно. Больно. Сосёт где-то под ложечкой. Но скандал устраивать не стала.
На следующий день Людмила звонит в дверь. Открываю.
- А Олежка дома? У меня на кухне кран потёк, пришла о помощи попросить...
— Пошла вон!
Закрываю дверь с грохотом.
Муж неделю молчит. Вздыхает. И я молчу. Потом приносит мне шоколадку. «Алёнка». Из «Пятерочки».
— Прости, — говорит.
— За что?
Он что-то бубнит под нос.
- Ничего же не было…
Прошло три месяца. Людмила уехала в Казань, ближе к дочери перебралась. Муж теперь сам чистит картошку. Иногда отвлекается на новости по телевизору и оставляет в картошке «глазки». Я молчу и улыбаюсь.
Главное - он рядом. Со мной. Свой, родной до боли. А дырявый носок я не стала зашивать. Выбросила и купила ему новую пару.
А вы бы простили мужу «пирожные для соседки» — или сразу в Госуслуги, за разводом?