— Мам, а ты когда машину покупать будешь?
Тоня подняла глаза от телефона. Катя стояла в дверях кухни, прижимая к груди учебник по математике. Волосы растрепались, на носу чернильное пятнышко.
— Скоро, солнышко. Может, на следующей неделе посмотрим варианты.
— Здорово! Тогда ты меня в школу возить сможешь? А то Ленка хвастается, что ее папа каждый день на машине привозит.
— Обязательно буду возить.
Катя улыбнулась и вернулась к урокам. Тоня снова уткнулась в экран смартфона. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Она в третий раз обновила страницу банковского приложения. Цифры не менялись.
Три тысячи двести восемнадцать рублей.
Вместо четырехсот восьмидесяти семи тысяч.
Пальцы дрожали, когда она открыла историю операций. Вот она, транзакция от среды. Перевод на сумму четыреста восемьдесят четыре тысячи рублей. Получатель — Олег Скворцов.
— Олег!
Муж поднял голову от телевизора. Сидел в кресле, вытянув ноги, в домашних штанах и старой футболке. Пятничный вечер, расслабленный и довольный.
— Что случилось?
— Ты не видел ничего странного с моей картой? Тут какая-то операция висит. Крупная.
Лицо Олега изменилось мгновенно. Румянец выступил на щеках, взгляд заметался по комнате.
— Какая операция?
— Перевод. На твою карту. Четыреста восемьдесят четыре тысячи.
Он сглотнул. Потянулся к пульту, выключил телевизор.
— Тонь, я хотел сказать. Просто не знал, как начать.
Воздуха вдруг стало мало. Тоня положила телефон на стол, чтобы не видеть эти страшные цифры.
— Что значит "хотел сказать"? Олег, это мои деньги. Я их полтора года копила.
— Я знаю. Понимаю. Но тут такая ситуация вышла...
— Какая ситуация? Говори немедленно!
Олег встал, подошел ближе. Говорил тихо, чтобы Катя не услышала.
— Все твои деньги я потратил маме на новогодний сюрприз, она в круиз хотела. По Средиземному морю. Ты же знаешь, она всю жизнь мечтала. Все ее подруги уже ездили, а она нет. Мне так неловко было перед ней.
Тоня почувствовала, как накатывает волна жара. Лицо горело, в висках застучало.
— Ты. Потратил. Мои. Деньги. На круиз для своей матери?
— Ну не кричи. Катя услышит.
— Я еще не кричу, Олег. Отвечай — когда ты успел это сделать? И как вообще?
— В среду. Ты же сама мне год назад пароль от приложения дала. Помнишь, когда я счета оплачивал? Вот я и воспользовался. Перевел себе, потом маме.
Тоня опустилась на стул. Ноги подкашивались. Полтора года. Каждое утро вставать в пять часов, чтобы успеть на две маршрутки до работы. Экономить на обедах, на одежде, на всем. Считать каждую копейку. И все ради этой проклятой машины. Чтобы не стоять в давке на остановках, не ловить такси в дождь, не тратить по четыре часа в день на дорогу.
— Олег, я в понедельник должна была внести задаток. Я договорилась с продавцом. Мы с ним месяц переписывались. Он мне скидку сделал, подождал. А я ему обещала в понедельник деньги принести.
— Какой продавец? Какая машина?
— Та самая синяя "Рено", про которую я тебе рассказывала! Ты что, вообще не слушаешь, когда я говорю?
Олег пожал плечами.
— Тонь, ну прости. Я думал, ты еще не купила, значит, можно подождать. Еще полгода подкопишь. А мама в таком возрасте, ей нужны положительные эмоции. Они с папой едут в январе, на две недели. Представляешь, как она будет счастлива?
— Представляю. А ты представляешь, как я буду счастлива, когда узнаю, что мои полтора года труда пошли на развлечения для твоей мамочки?
— Тоня, ну ты же добрая. Поймешь.
Она посмотрела на него. На этого тридцатичетырехлетнего мужчину в мятой футболке. На его растерянное лицо, на виноватый взгляд. И вдруг поняла, что он правда не понимает, что натворил. Не понимает масштаба катастрофы.
— Мама!
Катя выскочила из комнаты, размахивая тетрадкой.
— Я все задачки решила! Проверишь?
Тоня заставила себя улыбнуться.
— Конечно, солнце. Давай сюда.
Взяла тетрадь, уставилась в цифры. Буквы расплывались перед глазами. Руки дрожали. Катя заметила.
— Мам, ты чего? Ты заболела?
— Нет, просто устала. Давай-ка быстрее проверим, и ты спать пойдешь. Поздно уже.
Проверила механически, похвалила дочь, отправила в ванную умываться. Олег стоял в дверях, переминался с ноги на ногу.
— Тонь, не молчи так. Скажи хоть что-нибудь.
— Что мне говорить? Ты украл у меня деньги. Без спроса, без разрешения. Ты вообще подумал, что я могу возражать?
— Ну не украл же. Взял взаймы. Отдам обязательно.
— Когда? Через десять лет?
— Через полгода-год. Я постараюсь.
Тоня засмеялась. Горько, зло.
— Олег, ты работаешь менеджером в фирме, где зарплата тридцать пять тысяч. У тебя на руках остается от силы двадцать после всех расходов. Ты будешь копить двадцать четыре месяца, чтобы вернуть мне деньги. Два года. А я должна ждать?
— Ну что ты сразу так? Может, я премию получу. Или еще что-то.
Она не ответила. Пошла укладывать Катю спать. Дочь лежала в кровати, обнимая мягкого зайца. Тоня села рядом, погладила по голове.
— Мам, а котенка ты не забыла? Я на Новый год хочу.
— Помню, солнышко.
— А когда купишь?
— Скоро. Может, даже на праздник успеем.
Катя зевнула, потерла глаза кулачком.
— Я буду за ним ухаживать. Честно-честно. Корм буду насыпать, лоток убирать. Только возьмем его, да?
— Возьмем. Спи уже.
Поцеловала дочь в лоб, выключила свет. Вышла из комнаты и закрыла дверь. В коридоре стоял Олег, ждал.
— Тонь...
— Не говори сейчас ничего. Мне нужно подумать.
Прошла мимо него в спальню. Легла в одежде поверх одеяла. Смотрела в потолок. В голове крутилось одно и то же: полтора года. Полтора года лишений. Ранние подъемы. Двойные маршрутки. Холод и жара. Грубые пассажиры. Давка. Спертый воздух. А летом — духота, когда кондиционер не работает. Зимой — мороз, когда приходится ждать по двадцать минут на остановке.
И все это — чтобы свекровь могла попить мартини на палубе круизного лайнера.
***
Утро началось с телефонного звонка. Инна Георгиевна. Конечно.
— Тоня, доброе утро! Мы с Игорем Юрьевичем сейчас приедем, хочу вам новость рассказать.
Тоня закрыла глаза. Сил разговаривать не было.
— Инна Георгиевна, я не совсем готова к гостям...
— Ой, да ладно тебе! Не королева же. Мы через полчаса будем.
Трубку положили. Тоня встала с кровати, посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами, помятое лицо. Всю ночь не спала. Крутилась, считала, прикидывала варианты. Ни один не подходил.
Олег спал на диване в гостиной. Она разбудила его пинком.
— Вставай. Твои родители едут.
— Что? Сейчас? Но сегодня суббота...
— Твоя мама решила, что ей нужно рассказать нам какую-то новость. Догадываешься, какую?
Олег сел, потер лицо ладонями.
— Наверное, про круиз хочет сказать.
— Наверное. Я не готова это слушать, Олег. Честно.
— Тонь, ну потерпи. Она же от счастья сияет. Не порть ей настроение.
Тоня развернулась и ушла в ванную. Села на край ванны, зажала рот рукой. Хотелось кричать. Хотелось швырнуть что-нибудь в стену. Вместо этого она умылась холодной водой, причесалась, натянула улыбку.
Инна Георгиевна появилась через сорок минут. Не через полчаса, как обещала. Влетела в квартиру в ярком пальто, с сумкой через плечо. Игорь Юрьевич шел следом, тихий и незаметный.
— Олежек, Тонечка! Как я рада вас видеть!
Свекровь обняла сына, чмокнула в щеку. Тоне кивнула, но не подошла.
— Вы не поверите, что случилось! Олег, милый, расскажи им. Или я сама?
— Мама, успокойся. Они уже знают.
— Знают? Правда? Ну и как, Тонечка, ты рада за нас?
Тоня стояла у окна, скрестив руки на груди. Молчала. Инна Георгиевна не заметила холода в ее взгляде. Продолжала щебетать.
— Я всю ночь не спала! Представляете, круиз по Средиземному морю! Две недели! Барселона, Рим, Афины, Дубровник! Я всегда мечтала увидеть Грецию. А Игорь Юрьевич — Италию. Правда, дорогой?
Свекор кивнул, глядя в пол.
— Людмила Ивановна три года назад ездила, до сих пор вспоминает. Говорит, это незабываемо. А я думала, никогда не суждено. А тут Олежек такой сюрприз сделал!
— Инна Георгиевна, — Тоня не выдержала. — Вы в курсе, откуда Олег взял деньги на этот сюрприз?
Свекровь замерла. Посмотрела на сына, потом на невестку.
— Ну... он сказал, что накопил. Разве нет?
— Нет. Он взял мои деньги. Без спроса.
— Тонечка, ну что ты говоришь! Вы же одна семья, что тут делить?
Тоня почувствовала, как закипает кровь.
— Инна Георгиевна, я копила эти деньги полтора года. На машину. Я каждый день встаю в пять утра, чтобы успеть на работу. Трачу четыре часа на дорогу. Я хотела наконец облегчить себе жизнь.
— Ну купишь машину через полгода. Тонечка, у тебя же зарплата хорошая. Еще накопишь.
— Это не ваше дело, какая у меня зарплата!
— Тоня, не груби матери, — вмешался Олег.
— Я не грублю. Я говорю правду. Меня никто не спросил, согласна ли я отдавать свои деньги на круиз для ваших родителей. Меня поставили перед фактом.
Инна Георгиевна выпрямилась, лицо стало строгим.
— Я не понимаю твоего тона. Олег — мой сын. Он хотел сделать нам приятное. А ты превращаешь это в какой-то скандал.
— Потому что он потратил не свои деньги, а мои!
— Тонечка, ну подумай. Нам уже столько лет. Мы не знаем, сколько еще проживем. Разве не стоит порадовать пожилых людей?
Игорь Юрьевич наконец подал голос. Тихо, почти неслышно:
— Инна, хватит. Девочка права.
Свекровь обернулась к мужу, глаза сузились.
— Что ты сказал?
— Я сказал, она права. Мы не должны были брать чужие деньги.
— Какие чужие? Олег — наш сын!
— Олег — взрослый мужчина. У него своя семья. И Тоня копила на машину. Мы это знали.
Инна Георгиевна побледнела. Села на диван, достала из сумки платок.
— Значит, вы хотите, чтобы мы отменили круиз? Чтобы я позвонила подругам и сказала, что ничего не будет? Чтобы я снова стала посмешищем?
— Никто не говорит про посмешище, — Тоня устало опустилась на стул. — Но я хочу вернуть свои деньги.
— Олег, позвони в турагентство, — велела свекровь сыну. — Узнай, можно ли отменить поездку.
Олег взял телефон, вышел в коридор. Минут пять разговаривал с кем-то. Вернулся с виноватым лицом.
— Могут вернуть только тридцать процентов. Остальное сгорает. Такие условия тарифа.
— Тридцать процентов? — переспросила Тоня. — Это сколько?
— Сто сорок пять тысяч примерно.
Тоня засмеялась. Истерически, на грани слез.
— Полтора года работы. За сто сорок пять тысяч. Олег, ты понимаешь, что ты сделал?
— Понимаю. Прости.
— "Прости"? Только и всего? "Прости", и все решено?
— Тонь, ну что мне еще говорить? Я же не специально. Я хотел как лучше.
Инна Георгиевна встала, надела пальто.
— Игорь, пойдем. Здесь нас явно не рады видеть.
Они ушли. Тоня осталась сидеть на стуле, глядя в одну точку. Катя выглянула из своей комнаты.
— Мама, почему бабушка Инна такая злая?
— Не злая она, солнце. Просто... обиделась.
— А на что?
— На то, что взрослые не умеют договариваться.
Катя подошла, обняла маму за шею.
— Не грусти. Все будет хорошо.
Тоня прижала дочь к себе. Держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться.
***
Понедельник начался с того, что Тоня проспала. Будильник не услышала. Проснулась в семь утра вместо пяти. Вскочила, начала метаться по квартире. Олег спал как убитый. Катю подняла, быстро собрала в школу. Сама оделась за пять минут.
— Мама, а почему папа не встает? — спросила дочь за завтраком.
— У него сегодня позже начало. Доедай кашу, опоздаем.
Выскочили из квартиры в половине восьмого. Тоня поймала такси — на маршрутку времени не было. Дорого, но деваться некуда. Высадила Катю у школы, помчалась на работу. Влетела в офис в девять двадцать. Виктор Павлович, начальник отдела, посмотрел на нее с укором.
— Скворцова, вы что, часы потеряли?
— Простите, Виктор Павлович. Проспала.
— Это не причина. В следующий раз будет замечание.
Тоня кивнула, прошла к своему столу. Света, коллега и единственная близкая подруга, сразу заметила ее состояние.
— Тонь, ты чего как выжатый лимон? Что случилось?
— Потом расскажу. Не при всех.
В обед они вышли в ближайшее кафе. Заказали салаты, сели у окна. Света смотрела выжидающе.
— Ну так что? Рассказывай.
Тоня выдохнула и начала. Рассказала все: про деньги, про круиз, про скандал с родителями Олега. Света слушала, не перебивая. Когда Тоня закончила, подруга отложила вилку.
— Ты шутишь? Он потратил твои деньги на круиз для свекрови? И ты еще с ним живешь?
— Света, это не так просто...
— Еще как просто! Разводись. Немедленно.
— У нас дочь. Квартира съемная, я одна не потяну аренду. Куда мне идти?
— К матери. К подруге. Да куда угодно! Тоня, если ты сейчас промолчишь, он будет так делать всю жизнь.
— Я не промолчала. Я высказала все, что думаю.
— И что дальше? Он вернет деньги?
— Сто сорок пять тысяч, если отменит круиз. Но его мать такой скандал устроит...
Света фыркнула.
— И ты думаешь о свекрови? Тонь, очнись. Она на тебя наплевать хотела. Ей лишь бы сын деньги приносил.
— Она просто привыкла, что Олег всегда рядом. Всегда помогает.
— Олегу тридцать четыре года! Он взрослый мужик! Пусть зарабатывает сам и помогает из своих денег!
Тоня молчала. Света права. Во всем права. Но что с этого? Разве она может просто взять и уйти? Бросить мужа, разрушить семью?
— Я подумаю, — тихо сказала она.
— Думай быстрее. А то проснешься через десять лет и поймешь, что так и не купила себе машину. Потому что свекровь захотела в круиз. Потому что свекор захотел на рыбалку в Карелию. Потому что золовка решила открыть бизнес.
— У Олега нет сестры.
— Неважно. Суть ты поняла.
Вернулись в офис. Тоня пыталась сосредоточиться на работе, но не получалось. В голове крутились цифры: сто сорок пять тысяч. Минус полтора года. Еще год копить. Или два. Если Олег не решит, что его родителям срочно нужна новая мебель. Или что его матери нужна операция на глаза. Или что отцу нужно в санаторий.
В четыре часа дня ее вызвал к себе Виктор Павлович. Тоня вошла в кабинет с тяжелым сердцем. Начальник обычно не вызывал просто так.
— Садитесь, Скворцова.
Она села. Виктор Павлович откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе.
— У меня для вас предложение. Серьезное. Хочу, чтобы вы хорошо подумали, прежде чем отвечать.
Тоня кивнула, ждала продолжения.
— Мы открываем новый филиал. В Солнцево. Это в пятидесяти километрах отсюда. Нужен руководитель отдела продаж. Я подумал о вас.
— О мне? — удивилась Тоня.
— Да. Вы толковый сотрудник. Ответственная. Умеете работать с клиентами. Справитесь.
— Но... это же другой город. Мне придется переезжать?
— Не обязательно. Можно ездить. Но мы предоставляем служебное жилье на первое время. Однокомнатная квартира. Пока не освоитесь.
Тоня растерялась. Голова гудела от неожиданности.
— А зарплата?
— На сорок процентов выше вашей текущей. Плюс бонусы за выполнение плана.
— Это... очень хорошо. Но мне нужно подумать. У меня дочь, она в школе учится. Муж работает здесь...
— Я понимаю. Решение до конца года. Через полтора месяца примерно. Подумайте, посоветуйтесь с семьей.
Тоня вышла из кабинета в полной растерянности. Света сразу заметила ее состояние.
— Что случилось? Ты как белая.
— Мне предложили повышение. В Солнцево.
— В Солнцево? Это же другой город!
— Я знаю. С переездом. Или с ежедневными поездками.
— И что ты ответила?
— Что подумаю.
Света присвистнула.
— А может, это знак? Переедешь, начнешь новую жизнь. Без Олега и его маменьки.
— Я не могу бросить дочь.
— Так возьми ее с собой! Там же квартиру дают. Живите вдвоем. Катя в другую школу пойдет, подружек новых найдет.
— А Олег?
— А что Олег? Пусть сам разбирается со своей жизнью.
Тоня не ответила. Весь оставшийся день думала о предложении Виктора Павловича. Новый город. Новая должность. Больше денег. Возможность начать все заново. Но как она оставит Олега? Как разрушит семью?
Вечером дома она попыталась заговорить об этом с мужем. Олег сидел перед телевизором, смотрел какое-то шоу.
— Олег, мне сегодня предложили повышение.
— Угу.
— Ты слышал, что я сказала?
— Слышал. Повышение. Молодец.
— Оно в другом городе. С переездом.
Олег наконец оторвался от экрана.
— В каком городе?
— В Солнцево. Пятьдесят километров отсюда.
— И ты хочешь переехать?
— Я не знаю. Зарплата на сорок процентов больше. Дают служебное жилье.
Олег нахмурился.
— А как же мы? Я здесь работаю. Катя в школе учится.
— Можно ездить каждый день. Или переехать всем вместе.
— Тонь, ты что, серьезно? Я не могу бросить работу. Родители здесь живут. У Кати подружки.
— Понятно.
Тоня развернулась и ушла в спальню. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Хотелось плакать, но слез не было. Только пустота внутри. Холодная, тяжелая пустота.
***
На следующий день Тоня решила навестить маму. Позвонила с работы, предупредила, что заедет вечером. Валентина жила в соседнем районе, в старой двухкомнатной хрущевке. Одна, с тех пор как отец ушел из жизни пять лет назад.
Когда Тоня приехала, мама уже накрыла на стол. Простенько: вареная картошка, соленые огурцы, селедка. Всю жизнь работала продавцом, привыкла экономить на всем.
— Садись, поешь сначала.
Тоня послушно села. Молча ела, чувствуя, как мама внимательно изучает ее лицо.
— Рассказывай, что случилось. Я же вижу, что что-то не так.
Тоня отложила вилку и рассказала. Про деньги, про круиз, про скандал с Инной Георгиевной. Про предложение от Виктора Павловича. Валентина слушала молча, только качала головой.
— Я же тебе говорила, что он маменькин сынок. Но ты не слушала. Влюбилась, решила, что все будет хорошо.
— Мам, не надо сейчас про это.
— А когда надо? Когда он в следующий раз твои деньги на что-нибудь спустит?
Тоня встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь. Серый ноябрьский вечер.
— Я не знаю, что делать. Честно.
— Переезжай ко мне. Хоть на время. С Катей вдвоем. Разберешься спокойно, без Олега под боком.
— И что это даст?
— Даст тебе возможность подумать. Понять, что ты хочешь. А не что хотят от тебя другие.
Тоня покачала головой.
— Не могу я так. Это как бегство какое-то.
— Это не бегство. Это здравый смысл. Тонь, я всю жизнь работала за копейки. Но никогда не позволяла твоему отцу распоряжаться моими деньгами без спроса. Это элементарное уважение.
— Папа был другим.
— Ничего он не был другим. Тоже любил выпить с друзьями, тоже забывал про семью. Но я сразу поставила на место. А ты терпишь.
Тоня вернулась к столу, села обратно.
— Мне страшно, мам. Что, если я уйду, а потом пожалею?
— А что, если не уйдешь и пожалеешь? Через десять лет проснешься и поймешь, что прожила чужую жизнь.
Валентина налила чаю в две чашки, придвинула одну дочери.
— Я не говорю, что нужно сразу разводиться. Но дистанция нужна. Хотя бы на неделю-две. Пусть Олег почувствует, каково это — остаться одному. Пусть подумает, ценит ли он тебя.
Тоня допила чай, собралась домой. Мама проводила ее до двери.
— Подумай о моем предложении. Дверь всегда открыта.
По дороге домой Тоня прокручивала в голове слова матери. Дистанция. Время подумать. Звучало разумно. Но как это сделать? Просто собрать вещи и уехать?
Дома Катя уже спала. Олег сидел на кухне с телефоном. Поднял глаза, когда Тоня вошла.
— Где была?
— У мамы.
— Понятно.
Повисла пауза. Тоня налила себе воды, выпила.
— Олег, я тут подумала. Мне нужно время. На размышления.
— О чем размышления?
— О нас. О том, что происходит. Я хочу уехать к маме на неделю. С Катей.
Олег резко встал.
— Ты что, серьезно? Бросить меня?
— Не бросить. Взять паузу.
— Это одно и то же!
— Нет, не одно и то же. Мне нужно побыть одной. Подумать, что я хочу от жизни. От тебя. От нашей семьи.
— Тонь, ну не уходи. Прости меня. Я больше не буду. Клянусь.
— Ты клялся уже. Много раз. Помнишь, как ты обещал помочь с ремонтом в прошлом году? Или как обещал забирать Катю из школы? Или как обещал откладывать с зарплаты хоть по пять тысяч?
Олег молчал.
— Я устала, Олег. От обещаний, которые не выполняются. От того, что меня не слышат. От того, что моя жизнь всегда на втором плане.
— Это не так!
— Так. Ты даже не знаешь, о чем я мечтаю. Что я хочу.
— Знаю. Ты хочешь машину.
— Хотела. А еще что?
Олег растерянно молчал.
— Видишь? А ты мой муж. Девять лет в браке. И ты не знаешь, чего я хочу. Зато прекрасно знаешь, чего хочет твоя мама.
Тоня прошла в спальню, достала сумку. Начала складывать вещи. Олег стоял в дверях, смотрел.
— Когда ты вернешься?
— Не знаю. Когда разберусь в своих чувствах.
— А если не вернешься?
Тоня остановилась, посмотрела на него.
— Тогда значит так тому и быть.
Утром она разбудила Катю, объяснила, что они поживут у бабушки Вали несколько дней. Дочь не стала спрашивать почему. Просто кивнула и пошла собирать рюкзак.
У мамы поселились в маленькой комнате. Валентина постелила раскладушку для Кати, диван отдала Тоне. Первые два дня Тоня просто спала. Высыпалась впервые за долгое время. Не нужно было вставать в пять утра. Не нужно было бежать на маршрутку.
Олег звонил каждый день. Тоня не брала трубку. Писал сообщения — длинные, сбивчивые, полные извинений. Она не отвечала.
На работе Света поддерживала как могла.
— Правильно делаешь. Пусть поскучает. Может, мозги на место встанут.
Тоня только кивала. Думала о предложении Виктора Павловича. О новом городе. О новой жизни. Может, это шанс? Может, стоит попробовать?
В пятницу, когда Тоня забирала Катю из школы, к ней подошел Игорь Юрьевич. Свекор стоял у ворот, переминался с ноги на ногу.
— Тоня, можно с тобой поговорить?
— Здравствуйте, Игорь Юрьевич.
— Я знаю, ты на нас обижена. И правильно делаешь. Мне стыдно.
Тоня молчала. Игорь Юрьевич достал из кармана конверт.
— Это тебе. Возьми.
— Что это?
— Деньги. Триста сорок тысяч. Это все, что у меня было отложено. Я копил на мотоцикл. Хотел купить старенький, восстановить. Но ты важнее.
Тоня открыла конверт. Внутри были купюры. Много купюр.
— Игорь Юрьевич, я не могу это взять. Это же ваша мечта.
— Мне шестьдесят лет, Тоня. Я уже не сяду на мотоцикл. А ты молодая. Тебе нужна машина. Возьми. Пожалуйста.
Слезы навернулись на глаза. Тоня сжала конверт в руках.
— Спасибо. Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто прости нас. И разберитесь с Олегом. Он хороший парень. Просто слабый. Инна его избаловала.
Игорь Юрьевич ушел, а Тоня стояла с конвертом в руках. Катя дернула ее за рукав.
— Мам, пойдем. Холодно.
Они пошли к остановке. По дороге Тоня думала: триста сорок тысяч плюс сто сорок пять, если вернуть из турфирмы. Почти пятьсот. Почти столько, сколько было. Почти.
Вечером она позвонила Олегу. Впервые за неделю.
— Тоня! Ты как?
— Нормально. Нам нужно встретиться. Поговорить.
— Когда? Прямо сейчас могу приехать!
— Завтра. В кафе на Центральной. В три часа.
— Хорошо. Я буду.
Олег пришел за пятнадцать минут до назначенного времени. Сидел за столиком у окна, нервно теребил салфетку. Когда вошла Тоня, вскочил.
— Тонь, как я рад тебя видеть!
Она села напротив, не ответив на приветствие. Положила на стол конверт от Игоря Юрьевича.
— Твой отец отдал мне свои сбережения. Триста сорок тысяч.
Олег побледнел.
— Как отдал? Это же его деньги на мотоцикл.
— Знаю. Он сказал, что я важнее.
— Я не могу это принять. Это нечестно.
— Но мои деньги на круиз для твоей мамы принять было можно?
Олег опустил голову.
— Тонь, прости. Я все понял. Правда. Больше никогда не буду лезть в твои деньги.
— Это не только про деньги, Олег. Это про уважение. Ты не советуешься со мной. Не спрашиваешь моего мнения. Не интересуешься, чего я хочу.
— Интересуюсь!
— Правда? Тогда скажи — о чем мечтает Катя?
Олег задумался.
— О новых игрушках?
— О котенке. Она два года просит котенка. Каждый день. А ты не слышишь.
— Я... не знал.
— Потому что не слушаешь. Ты живешь в своем мире. Где есть только ты, твоя работа и твоя мама.
Олег потянулся через стол, взял ее руку.
— Тонь, я исправлюсь. Дай мне еще один шанс.
Тоня посмотрела на него. На эти знакомые глаза. На виноватое лицо. Девять лет брака. Дочь. Общие воспоминания. Неужели все это просто перечеркнуть?
— У меня есть предложение от Виктора Павловича. Новая должность. В Солнцево. С переездом.
— И ты хочешь уехать?
— Я могу уехать. Если не увижу, что ты действительно меняешься.
— Я изменюсь! Обещаю!
— Олег, мне не нужны обещания. Мне нужны действия. Я вернусь домой. Но при одном условии. Ты больше не распоряжаешься моими деньгами без моего согласия. Никогда. И твоя мама перестает лезть в наши дела.
— Договорились.
— И еще. На Новый год Катя получит котенка. Не от меня. От тебя. Ты купишь его на свои деньги.
— Куплю. Обязательно.
Тоня встала.
— Я подумаю еще пару дней. И дам тебе ответ.
Вышла из кафе. На улице моросил дождь. Тоня шла медленно, думала. Дать Олегу второй шанс или начать новую жизнь? Ответа пока не было.
***
В субботу утром Тоня проснулась от телефонного звонка. Неизвестный номер.
— Алло?
— Антонина Скворцова? Это Денис из автосалона. Вы оставляли заявку на синий "Рено".
Тоня села на кровати. Сердце забилось быстрее.
— Да, оставляла. Но я уже не актуально. Извините.
— Подождите. Дело в том, что владелец согласен на вашу цену. Триста восемьдесят тысяч. Он торопится продать, переезжает в другой город. Если интересно, можете приехать посмотреть сегодня.
Тоня задумалась. Триста сорок от Игоря Юрьевича плюс сорок тысяч, которые она успела накопить заново за эту неделю. Ровно триста восемьдесят.
— Я приеду. Во сколько?
— Давайте в два часа? Адрес скину сообщением.
Тоня положила трубку и уставилась в потолок. Значит, все-таки машина. Наконец-то.
К двум часам они приехали втроем — Тоня, мама и Катя. Автосалон оказался небольшим, на окраине. Денис встретил их у входа, провел к синему "Рено".
— Вот, смотрите. Все как договаривались. Пробег сто двадцать тысяч, один хозяин, все документы в порядке.
Тоня обошла машину. Потрогала капот. Села за руль. Все было идеально. Как в тех мечтах полтора года назад.
— Беру.
Оформление заняло два часа. Когда Тоня наконец получила ключи, руки дрожали от счастья.
— Мам, теперь ты меня в школу возить будешь? — спросила Катя, забираясь на заднее сиденье.
— Буду. Каждый день.
Они поехали к маме Валентине. Всю дорогу Катя щебетала о том, как здорово иметь машину. Тоня молчала, наслаждалась моментом. Полтора года. Столько времени она шла к этой цели. И вот оно — сбылось.
Вечером позвонил Олег.
— Тонь, я тут подумал. Про котенка. Может, завтра съездим посмотрим?
— Завтра воскресенье. Давай.
— Правда? Ты согласна?
— Да. Приезжай к маме в десять утра.
Олег приехал вовремя. Выглядел взволнованным. Увидел машину во дворе, удивился.
— Ты купила?
— Купила.
— На деньги от отца?
— На деньги от твоего отца. Он подарил их мне. Сказал, что я важнее мотоцикла.
Олег кивнул, не глядя в глаза.
— Он правильно сказал.
Поехали в приют для животных. Катя прыгала от радости. Тоня вела машину, Олег сидел рядом. Молчали. Каждый думал о своем.
В приюте было много котят. Рыжие, серые, полосатые. Катя бегала от клетки к клетке, не могла выбрать. Наконец остановилась у одного — маленького рыжего комочка с белыми лапками.
— Хочу этого!
Сотрудница приюта оформила документы. Олег расплатился — пять тысяч за котенка и еще три за прививки.
— Как назовем? — спросила Катя, держа котенка на руках.
— Сама выбери, — ответила Тоня.
— Тогда Рыжик!
По дороге домой Катя не отпускала котенка ни на минуту. Тоня смотрела на дочь в зеркало заднего вида и улыбалась. Хоть что-то хорошее случилось в этом году.
Приехали к маме Валентине. Олег остался в машине.
— Тонь, можно еще поговорить?
— Говори.
— Я правда хочу все исправить. Но не знаю, как.
— Начни с малого. Слушай меня. Слушай Катю. Интересуйся нашими делами. Не только своими.
— Постараюсь.
— И еще. Поговори с матерью. Объясни ей, что у тебя своя семья. И что она не может лезть в наши дела.
Олег вздохнул.
— Это сложно. Она не поймет.
— Должна понять. Олег, тебе тридцать четыре года. Ты взрослый мужчина. Пора научиться говорить "нет".
— Я попробую.
Тоня вышла из машины. Постояла на холодном ветру, глядя, как Олег уезжает. Не знала, получится ли у них. Но хотелось верить.
Декабрь пролетел быстро. Тоня вернулась домой. Олег старался изо всех сил. Приходил вовремя. Помогал с Катей. Не лез в ее телефон и не спрашивал про деньги.
Инна Георгиевна с Игорем Юрьевичем уехали в круиз. Перед отъездом свекровь пыталась дать Тоне очередной совет про воспитание Кати, но Олег остановил ее.
— Мама, хватит. Это наша семья. Мы сами разберемся.
Инна Георгиевна удивленно подняла брови, но промолчала. Игорь Юрьевич одобрительно кивнул сыну.
Тридцать первого декабря Скворцовы встречали Новый год дома. Тоня приготовила салаты, Олег накрыл на стол. Катя носилась по квартире с Рыжиком, наряжала елку.
В полночь они вышли на балкон, смотрели на салют. Катя стояла между родителями, держала их за руки.
— Мам, это лучший Новый год в моей жизни!
— Почему? — спросила Тоня.
— Потому что у нас теперь все есть. Машина. Рыжик. И мы все вместе.
Тоня обняла дочь. Посмотрела на Олега. Он смотрел на них обеих виноватым и благодарным взглядом.
— Тонь, спасибо, что дала мне второй шанс.
— Не подведи меня, Олег. Второго раза не будет.
— Не подведу. Обещаю.
За окном грохотали салюты. Город сверкал огнями. Рыжик мяукал на подоконнике, пытаясь поймать лапой снежинки за стеклом.
Тоня стояла на балконе и думала: жизнь продолжается. Не идеально, не как в сказке. Но продолжается. И это главное.
Первого января, когда все спали после праздника, Тоня достала из сумки ключи от машины. Покрутила их в руках. Вспомнила, как копила. Как экономила. Как мечтала.
Вспомнила скандал с Олегом. Неделю у мамы. Разговор с Игорем Юрьевичем. Его грустные глаза, когда он отдавал конверт с деньгами.
Вспомнила, как покупала машину. Как садилась за руль. Как впервые ехала по своему городу на своей машине.
Все это было не зря. Даже через боль, через обиду, через разочарование — она добилась своего. Сама. Своими силами.
Тоня вышла на балкон. За окном был первый день нового года. Солнце пробивалось сквозь облака. Во дворе дети лепили снеговика.
Она достала телефон, написала сообщение Виктору Павловичу: "Спасибо за предложение. Но я остаюсь. Пока останусь".
Потом положила телефон в карман и улыбнулась. Жизнь наладится. Обязательно наладится. Главное — не сдаваться. И помнить, чего ты стоишь.
Рыжик выскочил на балкон, потерся о ее ноги. Тоня подняла котенка, прижала к себе.
— Ну что, Рыжик? Будем жить дальше?
Котенок промурлыкал в ответ. И этого было достаточно.