Тишина в квартире к девяти вечера становилась густой, как кисель. В ней было слышно всё: бульканье воды в трубах у соседей, скрип старого шкафа в прихожей, даже лёгкий шелест страниц из комнаты Алисы. Она сидела, уткнувшись в учебник, но мысли витали где-то далеко — в предстоящих планах на субботу.
На кухне горел свет. Как и всегда в это время. Алиса, потягиваясь, вышла из своей комнаты. Мать, Елена Петровна, сидела за столом с чашкой чая. Он, судя по отсутствию пара, давно остыл. Перед ней лежал раскрытый планшет с какими-то чертежами, но взгляд её был рассеянным, уставшим.
— Мам, тебе же завтра в семь на работу. Почему не спишь? — спросила Алиса, открывая холодильник.
— Я — сова, — отмахнулась мать, не глядя. — Голова после экрана не отходит, не усну. Ты окна на балконе проверь, пожалуйста. Вроде закрыто, но сквозняком тянет.
— Опять? — вздохнула Алиса, но пошла проверять. Вечный ритуал: кто последний ложится спать, тот проверяет окна и гасит свет. Только мама почему-то почти всегда оказывалась этой последней. Каждый вечер. Алиса щёлкнула замком на балконной двери. - «Гиперответственность», — подумала она не без досады. Иногда ей хотелось, чтобы мама была менее правильной. Чтобы просто плюхнуться на диван и уснуть, как нормальные люди.
— Проверила, всё закрыто! — крикнула она, проходя мимо кухни обратно в комнату.
— Спасибо, — прозвучал из кухни тихий голос. — Не засиживайся.
На столе, рядом с маминой чашкой, Алиса краем глаза заметила тарелку, накрытую другой тарелкой. Значит, оставили ей ужин. Тёплое чувство вины кольнуло где-то под рёбрами. Она не голодна, она после шести не ест, но отказаться — значит обидеть. Она решила проигнорировать.
Вернувшись к учебникам, она услышала, как на кухне включили воду — мама моет чашку. Потом шаги по коридору, скрип двери в спальню. Наконец-то. Алиса почувствовала странное облегчение: вот сейчас свет погаснет, и дом по-настоящему уснёт. И она останется одна в своей комнате со светом настольной лампы — хозяйка своего времени.
Но свет не погас. И через полчаса, выходя в туалет, Алиса увидела полоску света под дверью маминой спальни. Она всё ещё не спала.
«Сова» — снова подумала Алиса, и это слово стало удобной ширмой. За ней не нужно было разглядывать ничего сложного.
***
Наступила пятница. К одиннадцати вечера Алиса, как обычно, была в пижаме и готовилась ко сну, листая ленту в телефоне. Мама час назад пожелала спокойной ночи и ушла в свою спальню. В квартире воцарилась та самая, знакомая до звона в ушах, тишина.
И тут зазвонил телефон. Катя. Алиса приглушила звук и приняла вызов шепотом.
— Алё.
— Ань, привет! Ты где? — В трубке звучали весёлые голоса и громкая музыка.
— Дома, уже спать собираюсь.
— Да брось! Мы тут с Ленкой в «Кофехаусе» засиделись. Это же в двух остановках от тебя! Скачи к нам, на полчасика! Потом вместе ко мне — у меня родители на дачу укатили, можем пиццу заказать и киношку глянуть, как в старые добрые!
Мысль ударила, как электрошокер. Спонтанность. Настоящая, взрослая авантюра. Незапланированная, несогласованная. Сердце заколотилось.
— Я… я уже в пижаме, — слабо попыталась возразить Алиса, но сама чувствовала, что это проформа.
— Да за десять минут переоденешься! Или приезжай как есть, пофиг! — засмеялась Катя. — Серьёзно, будет весело. Решайся!
Решение созрело мгновенно. Да, она взрослая. Да, ей девятнадцать. Идти на ночь к подруге — это нормально. Мама спит, будить её, чтобы спрашивать разрешения… Это было бы детским садом. Но просто уйти, не сказав ни слова… Нет, так нельзя. Она быстро продумала план: напишет сообщение, тихо оденется и уйдёт. Мама увидит утром и всё поймёт.
— Ладно, еду! — прошептала она в трубку. — Ждите.
Она на цыпочках выбралась из комнаты. Из-под двери маминой спальни не пробивалось света. Значит, спит или уже засыпает. Идеально.
Алиса быстро натянула джинсы и свитер, собрала сумку. Уже в прихожей, обуваясь, она набрала сообщение. Её пальцы летали по экрану, выстраивая правильные, «взрослые» фразы: «Мама, ты, наверное, уже спишь. Я не стала будить. Остаюсь ночевать у Кати, засиделись в кафе. Всё ок, не волнуйся. Спокойной ночи».
Она перечитала. Звучало ответственно и самостоятельно. Она ждала… Чего? Что мама вдруг проснётся, выйдет и начнёт отговаривать? Но дверь спальни была закрыта, за ней — тишина.
Алиса нажала «отправить». И в ту же секунду, буквально через двадцать секунд, телефон тихо вибрировал в руке. Ответ.
Алиса замерла, предвкушая целую тираду вопросов, пусть и в письменной форме.
На экране горели всего три слова: «Хорошо. Будь осторожна».
Всё.
Никаких «где именно?», «как домой?», «во сколько вернёшься?». Полное, почти равнодушное доверие. Разрешение, выданное без боя.
И это «хорошо» почему-то отозвалось в душе не радостью свободы, а холодной, тоскливой пустотой. Как будто её и правда отпустили на длинном поводке, а она, сделав первый шаг, поняла, что боится этой длины.
***
Ночь у Кати была весёлой, шумной и совсем не похожей на тихие домашние вечера. Пицца, смех, дурацкие сериалы. Но где-то к трём ночи смех стал сходить на нет. Катя клевала носом. А Алиса сидела, обняв колени, и смотрела на телефон. Он молчал.
Мысль о матери, которая, наверное, давно спит, не приносила облегчения. Вместо неё лезла другая, навязчивая. А если не спит?
«Бред, — строго сказала себе Алиса. — Она же получила сообщение. Всё нормально».
Но образ был слишком ярок: пустая квартира, кухня и мать, сидящая за столом в тишине. Одна. Всегда одна по вечерам.
— Кать, я поеду, — неожиданно для себя сказала она.
— Что. Почему? — подруга недовольно приподнялась на локте.
— Голова болит. Да и мама… мама может волноваться.
Она соврала. И сама не понимала, зачем это делает.
Такси мчалось по спящему городу. Алиса смотрела на проплывающие тёмные окна. В каждом — своя история. А в их окне… что сейчас?
Машина остановилась у подъезда. Алиса вышла из такси. Холодный ночной воздух обжег лёгкие. Она подняла голову, почти не надеясь ничего увидеть.
И замерла.
Парадная спала. Все окна были тёмными, слепыми. Кроме одного. На их этаже горел свет. Не в спальне, не в зале. На кухне. Тот самый, неяркий, жёлтый свет.
В этом световом квадрате, чётком, как на картине, был виден силуэт. Силуэт, сидящий у стола. Не склонившийся над книгой или телефоном. Просто сидящий. Смотрящий в пространство перед собой. И ждущий.
Всё внутри Алисы оборвалось и рухнуло в тишину.
«Сова» …
Какая же это «сова».
Это был «часовой». Это было «дежурство».
Она вдруг, с ослепительной и болезненной ясностью, всё поняла. Мать не спала, потому что не могла. Не могла позволить дому погрузиться в сон, пока не будет уверена, что часть этого дома — её дочь — в безопасности. Этот свет… он был не для неё самой. Он был маяком. Немым, упрямым, единственным словом, которое она могла сказать в пустую ночь: «Я здесь. Я жду. Ты не одна».
Слёзы хлынули внезапно, горячие и щемящие. Алиса стояла во дворе и смотрела на этот одинокий свет, и перед ней проносились все прошлые вечера. Все её вздохи: «опять не спит», все её раздражённые мысли о гиперопеке. Она принимала за контроль то, что на самом деле было любовью в её самой бескомпромиссной, самой жертвенной форме. «Пока я дышу, для тебя будет гореть свет».
Она медленно вошла в подъезд. Поднялась на лифте. Ключ повернулся почти бесшумно.
На кухне мать вздрогнула и резко обернулась. На её лице было не раздражение, а то самое облегчение, которое нельзя скрыть. Она тут же попыталась надеть привычную маску бытовой озабоченности.
— Аль? Что случилось? Почему вернулась? — голос дрогнул.
— Всё в порядке, просто… соскучилась, — соврала Алиса во второй раз за ночь, садясь напротив. Она смотрела на мамины уставшие глаза, на руки, лежащие на столе. — Мам, я видела свет. Ты не спишь.
Елена Петровна замолчала. Потом медленно, с каким-то глубоким утомлением, кивнула. Она не стала придумывать про бессонницу.
— Привычка, — тихо сказала она. И в этом слове была вся правда её жизни. — Пока не все дома… не засну. Как-то так.
«Не все» — это была она, Алиса. Одна-единственная.
Алиса ничего не сказала. Она встала, налила себе воды из кувшина и села обратно. Они сидели молча. Тишина между ними больше не была тягостной. Она была наполненной. Понятной.
Потом мама поднялась, подошла к окну, ещё раз проверила замок. Её рука потянулась к выключателю.
— Пойдём спать, — сказала она просто. — Уже почти утро.
Она щёлкнула выключателем, и кухню поглотила тёплая, уютная темнота. Дежурство закончено. Часовой мог отдохнуть.
Лёжа в своей кровати, Алиса слушала, как в соседней комнате наконец-то смолкают ночные звуки. Она смотрела в потолок и думала не о свободе, а об ответственности. О том, что значит быть для кого-то этим светом в окне. И о том, что это, наверное, и есть самая большая любовь — та, что не спит, когда ты в пути, и зажигает для тебя одинокий огонёк в тёмной ночи. Просто чтобы ты знала: дом — здесь. И он ждёт тебя. Всегда.
............
Спасибо, что дочитали, поддержите канал лайком и подпиской.