Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Замурованная заживо, 13 лет в постели и полное одиночество «Голубого ангела», который не хотел, чтобы его видели старым

Марлен Дитрих не была просто актрисой. Она была мифом, созданным из света, теней и безупречной дисциплины. «Стальная орхидея» - так её называли. Она отказала Гитлеру, покорила Голливуд и заставила мир поверить в свою вечную молодость. Но у легенды была страшная изнанка. Последние 13 лет своей жизни великая Дитрих не выходила из своей парижской квартиры на авеню Монтень. Более того - она почти не вставала с постели. Она замуровала себя добровольно, превратив спальню в бункер. Чего она боялась больше, смерти или того, что мир увидит её морщины? Роковое падение в Сиднее Точкой невозврата стал 1975 год. Дитрих было 73 года, но она продолжала выступать, выходя на сцену в знаменитом «голом» платье, создающем иллюзию юного тела. Во время концерта в Сиднее она, будучи нетрезвой (проблемы с алкоголем уже были очевидны), зацепилась каблуком за кабель и рухнула на сцену. Хруст кости услышал первый ряд. Перелом шейки бедра. Это был не просто перелом ноги. Это был крах иллюзии. Богиню уносили со
Оглавление

Марлен Дитрих не была просто актрисой. Она была мифом, созданным из света, теней и безупречной дисциплины. «Стальная орхидея» - так её называли. Она отказала Гитлеру, покорила Голливуд и заставила мир поверить в свою вечную молодость.

Но у легенды была страшная изнанка. Последние 13 лет своей жизни великая Дитрих не выходила из своей парижской квартиры на авеню Монтень. Более того - она почти не вставала с постели. Она замуровала себя добровольно, превратив спальню в бункер.

Чего она боялась больше, смерти или того, что мир увидит её морщины?

Роковое падение в Сиднее

Точкой невозврата стал 1975 год. Дитрих было 73 года, но она продолжала выступать, выходя на сцену в знаменитом «голом» платье, создающем иллюзию юного тела.

Во время концерта в Сиднее она, будучи нетрезвой (проблемы с алкоголем уже были очевидны), зацепилась каблуком за кабель и рухнула на сцену. Хруст кости услышал первый ряд. Перелом шейки бедра.

Это был не просто перелом ноги. Это был крах иллюзии. Богиню уносили со сцены на носилках. Для её гордости это было невыносимо. Она поняла, что тело предало её, и приняла решение: если она не может быть идеальной, её не будет никакой.

-2

Бункер на авеню Монтень

Она вернулась в Париж и закрыла дверь. Навсегда. В её квартире №12 царил полумрак. Шторы были задернуты. Единственной связью с миром стал телефон.

Дитрих лежала в постели, окруженная бутылками скотча и таблетками. Она звонила мировым лидерам (Рейгану, Горбачеву, Тэтчер), тратя на телефонные счета по 3000 долларов в месяц. Она могла часами говорить, меняя голос на молодой и соблазнительный, но категорически запрещала кому-либо себя видеть.

Даже близкие друзья и дочь Мария Riva не допускались в «святая святых». Марлен не мылась месяцами, её волосы сбились в колтуны, ноги атрофировались. Она мочилась в кувшин, потому что путь до туалета был подвигом. Великая аккуратистка превратилась в пленницу собственной плоти, но для внешнего мира по телефону она оставалась всё той же властной Дитрих.

Документальный призрак

В 1984 году актер Максимилиан Шелл уговорил её на документальный фильм «Марлен». Она согласилась, но с одним условием: её нельзя снимать.

Зрители увидели уникальное кино: на экране были кадры из её старых фильмов, а за кадром звучал голос старой, сварливой, но невероятно умной женщины, которая комментировала свою жизнь из своей «темницы». Она кричала на режиссера, манипулировала им, плакала.

Это был её последний перформанс. Она сохранила лицо, не показав его. Она заставила мир запомнить её такой, какой она была на пленке 30-х годов, а не дряхлой старухой в грязной постели.

-3

Марлен Дитрих умерла 6 мая 1992 года, за день до открытия Каннского фестиваля, символом которого она была выбрана в том году.

Она принесла в жертву своё человеческое счастье и последние годы жизни ради одного - бессмертия своего образа. И она победила. В памяти миллионов она осталась вечно молодой женщиной в смокинге, с сигаретой в мундштуке, презрительно смотрящей на смерть.