Квартира в новом районе была свадебным подарком Алексея Васильевича и Галины Ивановны Крутовых их сыну Дмитрию.
Подарили они ее еще до брака, когда он только познакомился с Ириной. Машину — уже после росписи, но оформили на Диму, наивно полагая, что это будет общим подарком молодоженам.
Свадьбу оплатили наполовину: часть Дима с Ирой, а часть — Алексей Васильевич и Галина Ивановна.
Родители будущей невестки не участвовали в спонсировании торжества. Они жили в деревне, и не просто бедствовали, а надолго уходили в запой.
По этой причине Ирина даже не пригласила их на свадьбу, боясь позора. Галина Ивановна, узнав об этом, даже осторожно предлагала помочь с одеждой для родителей невестки или устроить безалкогольное торжество. Ирина лишь качала головой:
— Не надо. Лучше без них.
На торжество свекры подарили молодым путевку в Турцию на десять ночей. Подарок вызвал у Ирины, по словам сына, разочарование.
— Она ожидала чего-то более экзотичного, — пробормотал тогда Дмитрий, а Галина Ивановна лишь вздохнула: не угодили.
Прошел год. Пара жила, казалось, нормально. Иногда супруги звонили, приезжали на шашлыки в загородный дом Крутовых. А потом...
*****
Тот вечер начался как обычный. Алексей Васильевич смотрел новости, Галина Ивановна вязала на диване, когда в час ночи на участке зарычал мотор. Через мгновение в дверь постучали.
— Кого черт носит в такое время? — пробурчал Алексей Васильевич, идя открывать.
На пороге стояла Ирина, бледная, с огромной сумкой через плечо и чемоданом на колесиках. За ее спиной маячило такси, уже разворачивающееся обратно к городу.
— Ира? Что случилось?
— Он меня выгнал, — девушка говорила ровно, без слез, но в глазах стояла ледяная решимость. — Жить мне негде. В деревню я не поеду. Пока мы не разведемся, и он не продаст машину, не отдаст мою половину — я буду жить здесь.
Алексей Васильевич отступил в недоумении, пропуская ее внутрь. Галина Ивановна уже стояла в прихожей, держа в руках спицы.
— Что значит "здесь"? — спросила она тихо.
— Буду жить у вас, в комнате Димы, пока мы не решим вопросы с имуществом.
Алексей Васильевич обменялся удивленным взглядом с женой. В его глазах читалась растерянность, в ее — тревога.
— Место, конечно, есть, — осторожно начал Алексей Васильевич. — Но как-то это... неправильно. Вы с Димой сами разберитесь.
— Он меня выгнал, — повторила Ирина, повышая голос. — Из моей же квартиры! Хотя нет, не моей. Вашей, которую вы подарили ему до свадьбы. Так что у меня там прав ноль. А машина — общая, но она на него оформлена. И пока он не отдаст деньги — мне не на что снимать жилье.
Галина Ивановна подошла ближе.
— Ира, давай спокойно. Расскажи, что произошло. Может, мы поговорим с Димой?
— Не надо. Только не лезьте. Это наша с ним жизнь.
С этими словами Ирина подняла чемодан и направилась в комнату Димы. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
*****
Утром встревоженная Галина Ивановна позвонила сыну. Тот взял трубку после пятого гудка.
— Мам, если ты о ней — даже не начинай...
— Дима, что происходит? Почему она здесь?
— Потому что вы ее впустили! — голос Дмитрия дрогнул от обиды. — Вы предатели! Она первая прибежала к вам, а вы ее приняли! Лезете в чужую жизнь...
— Мы не принимали ничью сторону! Она приехала ночью, куда мы должны были ее отправить? Оставить замерзать на улице?
— В деревню, к ее алкашам! Пусть знает, куда ведет ее манипулятивный театр! А вы... вы сразу на ее сторону встали...
— Мы ни на чьей стороне! — в голосе Галины Ивановны зазвучали слезы. — Мы просто не можем выгнать человека в никуда. Объясни мне, что случилось.
После этих слов на пару секунд воцарилось молчание, а потом послышался тяжелый выдох.
— Не могу. Не хочу. Это личное. И мам... пока она у вас — я не приеду, — он положил трубку.
*****
Дни потянулись в напряженном молчании. Ирина выходила из комнаты только поесть.
Она сидела за столом, опустив глаза, и отвечала односложно. После еды мыла свою тарелку и удалялась обратно.
Алексей Васильевич и Галина Ивановна жили как на вулкане. Как-то вечером, когда Ирина, как обычно, ушла наверх, мужчина сказал жене:
— Галя, так нельзя. Мы разрушаем отношения с собственным сыном.
— А что делать? Выгнать? У нее, действительно, нет денег, Алёш.
— Предложить снять ей квартиру. Мы заплатим первые месяцы.
— А дальше? Пока они не разведутся, пока не разделят имущество... Сколько месяцев мы будем платить? И где гарантия, что она потом съедет?
Алексей Васильевич нахмурился.
— Ну а если она у нас поселится на год? На два? Суды иногда тянутся долго. И Дима даже на развод пока не подал, как я понимаю. Что это вообще за ситуация?
Галина Ивановна вздохнула. Ей хотелось верить, что сын поступит мудро, что они все как-то договорятся. Но в глубине души она чувствовала, что все только начинается.
*****
Через неделю Алексей Васильевич решил поговорить с Ириной напрямую. Свекор постучал в ее комнату. Она открыла не сразу.
— Можно?
— Входите.
Комната была безупречно убрана. Ирина сидела на кровати с ноутбуком.
— Ира, давай обсудим ситуацию, — начал Алексей Васильевич, садясь на стул. — Ты понимаешь, что мы оказались между двух огней.
— Вы могли меня не впускать.
— Мы — не бессердечные люди. Но и с сыном отношения рвать не хотим. Что произошло между вами?
Ирина закрыла ноутбук.
— Я не хочу обсуждать, потому что это бесполезно.
— Тогда давай обсудим практические вопросы. Ты не можешь жить здесь вечно. Предлагаю вариант: мы снимаем тебе небольшую квартиру на первые три месяца. За это время ты найдешь работу, подашь на развод, решишь вопросы с имуществом.
Ирина уставилась на него холодным взглядом.
— Вы хотите от меня избавиться, как и ваш сын...
— Я хочу найти выход, который устроит всех! — Алексей Васильевич повысил голос, что с ним случалось крайне редко. — Ты превращаешь наш дом в поле боя! Мы не хотим лезть в ваш конфликт!
— А я разве хотела? — в ее голосе послышалась боль или злость. — Я думала, у меня есть семья. А оказалось, что у меня ничего нет. Ни квартиры, ни мужа, который может выслушать... Ничего, — она отвернулась к окну. — И вы правы. Я не могу здесь сидеть вечно. Но и на вашу благотворительность не согласна. Если снимать квартиру — то я сама, когда получу свои деньги.
— Какие деньги, Ира? — мягко спросил Алексей Васильевич. — Машина стоит не так много. Даже если ее продать и разделить пополам — на сколько тебе хватит?
— Это уже мои проблемы. Я справлюсь.
*****
Еще через несколько дней Галина Ивановна не выдержала и поехала в город к сыну.
Дмитрий жил в той самой подаренной квартире — светлой, просторной, с видом на парк.
Мужчина открыл дверь, увидел мать, хмуро кивнул и пропустил ее внутрь. Квартира была в идеальном порядке.
— Приехала уговаривать меня забрать ее обратно? — спросил Дмитрий, наливая чай.
— Приехала понять, что происходит с моим сыном. Дима, я вижу, как ты страдаешь...
— Страдаю? Нет. Я просто наконец-то свободен от вечных претензий, от недовольства, от этой вечной игры в "ты мне должен", — он усмехнулся.
— О чем ты?
Дмитрий сел напротив, сжав руки в кулаки.
— Весь год, мам. Весь год она твердила, как ей не повезло. Родители — алкаши, друзей нет, работа скучная. Я пытался помочь — предлагал курсы, знакомил с людьми, возил отдыхать. А в ответ — недовольство. Подарки не те, внимание не то, любовь не та. А после той Турции, которую вы подарили... Она сказала, что это "жалкий отдых для бедных". Ваш подарок, мам!
— Почему ты раньше ничего не говорил? — Галина Ивановна почувствовала, как сжимается сердце.
— Стыдно было. Сам выбрал, сам виноват. Но когда она начала требовать, чтобы я продал машину и отдал ей половину — потому что она "вложилась в наш быт" — это была последняя капля. Я сказал, чтобы она уходила. Не думал, что она побежит к вам.
— Она говорит, ты выгнал ее из квартиры.
— Я сказал: "Уходи, если тебе здесь так плохо", а не выгнал. Но она восприняла это как приказ и поехала манипулировать вами. А вы... вы встали на ее сторону.
— Мы ничью сторону не выбирали! — Галина Ивановна почувствовала, как у нее дрожат руки. — Мы просто не могли оставить человека на улице. Но и твоей обиды не понимаем. Почему ты не подал на развод? Чего ждешь?
Дмитрий отвернулся.
— Не знаю. Может, надеюсь, что... нет, не надеюсь. Просто не готов к очередному шагу, к судам, к разделу... К признанию, что весь этот год был ошибкой.
Галина Ивановна подошла и обняла сына. Он сначала сопротивлялся, потом обмяк в ее объятиях.
— Решай, сынок. Но решай сам. А мы... мы всегда будем с тобой. Но и выгнать Ирину сейчас не можем. Понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказал он. — Прости, что назвал вас предателями.
*****
Домой Галина Ивановна ехала с тяжелым сердцем. Она понимала и боль сына, и отчаяние невестки.
Дома ее ждал сюрприз. Ирина сидела на кухне с Алексеем Васильевичем. Перед ними лежали какие-то бумаги.
— Мы поговорили, — сказал Алексей Васильевич. — Ира согласна на мой вариант. Снимаем квартиру на три месяца. За это время она находит работу, подает на развод. Мы помогаем с первоначальным взносом.
— А Дмитрий? — спросила Галина Ивановна. — Он согласится на продажу машины?
— Машину продавать не будем, — тихо сказала Ирина. — Я подумала... Это был подарок нам обоим. Нечестно требовать свою половину. Я... я просто устала. Устала злиться, бороться, требовать. Хочу начать с чистого листа.
Галина Ивановна смотрела на нее, видя впервые не холодную, расчетливую женщину, а потерянную девочку, которая просто хотела быть любимой.
— Я поговорила с Димой, — сказала Галина Ивановна. — Он тоже страдает. Может, вам стоит встретиться и спокойно все обсудить? Без претензий и без обвинений?
Ирина покачала головой.
— Пока нет. Сначала мне нужно самой встать на ноги, чтобы разговор был на равных, а не с позиции жертвы, — она подняла глаза на Галину. — Спасибо, что не выгнали. И простите, что втянула вас в это.
*****
Квартиру они сняли на следующий же день — маленькую, но уютную студию недалеко от центра.
Ирина перевезла свои вещи. Алексей Васильевич оплатил аренду на три месяца вперед.
Когда Галина Ивановна помогала ей разбирать коробки, Ирина неожиданно сказала:
— Знаете, в тот вечер... когда я приехала к вам... Я не думала, что вы меня пустите. Рассчитывала на скандал, чтобы потом сказать Диме: "Видишь, даже твои родители меня ненавидят". А вы... вы просто приняли меня. И это было страшнее любой злости.
— Почему страшнее?
— Потому что я поняла: можно быть добрым без условий. А я разучилась. Весь год я требовала от Димы доказательств любви, подсчитывала, кто что кому должен... А любовь не в этом.
Она замолчала, разбирая книги.
— Скажите ему... что я не злюсь. И что Турция была прекрасной. Просто я тогда не могла радоваться. Во мне сидело столько гнева на свою жизнь, что я злилась даже на солнце и море.
Галина Ивановна кивнула, чувствуя, как в горле встал ком.
*****
Прошло две недели. Ирина нашла работу — помощницей в цветочном магазине — и подала на развод.
Дмитрий, узнав об этом, молча принял бумаги. Он не звонил родителям, но и не упрекал больше. Как-то в субботу Алексей Васильевич сказал:
— Может, позвонить ему? Пригласить на шашлыки?
— Дай ему время, — ответила Галина Ивановна. — Он должен сам прийти.
И он пришел, без предупреждения, как когда-то Ирина. Сын стоял на пороге с бутылкой вина и виноватым взглядом.
— Можно?
За столом они разговаривали сначала о пустяках, а потом Дмитрий спросил:
— Как она?
— Работает. Снимает квартиру. Живет.
— Я... я продаю машину, — сказал он неожиданно. — Половину денег переведу ей. Это справедливо.
— Она не требует, — заметил Алексей Васильевич.
— Я знаю. Поэтому и хочу отдать, — уверенно проговорил Дмитрий.
*****
Спустя две недели он продал машину. Часть денег, как и обещал, мужчина отправил теперь уже бывшей жене.
Помириться паре так и не удалось. Дмитрий для себя решил, что нажился с статусе "мужа".