Запрос на дружбу пришел Татьяне довольно неожиданно и заставил ухмыльнуться.
"Николай Первый". Под этим ником красовалась аватарка: мужчина лет сорока, с идеально уложенной шевелюрой, накачанными бицепсами, сидящий на капоте черного внедорожника.
Фотография явно была стырена с дешевого фотостока. Татьяна уже собралась внести человека в черный список, но рука замерла над мышкой. Любопытство взяло верх.
"Привет, красотка. Видел твои комменты в группе "Он и Она: искусство быть вместе". Ты так тонко чувствуешь, так пишешь про доверие. Прямо душа заныла. Решился написать, хоть и не в моих правилах писать первым. Чувствую, мы родственные души. И, если честно, тела тоже", — прочитала Татьяна и рассмеялась.
Группа была сборищем дам, жалующихся на мужей и мечтающих о принце на белом мерседесе.
Она заходила туда из спортивного интереса, порой от скуки роняя едкие, меткие комментарии.
Марина открыла страницу незнакомца. Пусто. Две песни Земфиры, три фото с того же стока, город указан – ее же.
И в графе "Контактный телефон" – набор цифр, который она знала наизусть. Это номер ее свекрови, Лидии Аркадьевны.
В квартире повисла тишина. Татьяна не почувствовала ни обиды, ни злости, скорее, ледяное, щекочущее нервы любопытство.
Лидия Аркадьевна, сухонькая, правильная женщина лет шестидесяти, с неизменной строгой гребенкой в волосах и манерами классной дамы из гимназии, развлекается в сети под видом мачо? Это был шедевр.
– Андрей, иди сюда, срочно! – позвала она мужа.
Андрей, с ноутбуком в руках, появился в дверях, хмурый от погруженности в рабочий график.
– Что случилось? Опять коты соседские под дверью… – он замолк, увидев выражение ее лица.
Татьяна без слов развернула монитор. Андрей прошелся глазами по тексту, по аватару. Его брови полезли на лоб.
– Это что за идиот? Удаляй и заблокируй.
– Посмотрела по номеру, – медленно проговорила Татьяна. – Это твоя мама.
Андрей остолбенел. Потом краска медленно, от шеи, стала заливать его лицо.
– Что?! Не может быть! Какая на фиг мама?!
– Номер ее. Смотри.
Мужчина всматривался в цифры, будто пытаясь силой взгляда изменить их на другие. Потом схватился за телефон.
– Сейчас позвоню, выясню, что за чушь…
– Стой, – мягко, но властно остановила его Татьяна, положив руку ему на запястье. – Выяснишь что? Что она скажет? "Ой, сыночек, это хакеры"? Или "Я просто пошутила"? Ты же знаешь, разговоры с ней – как об стенку горох. Помнишь историю с моими "пропавшими" сережками, которые она"нашла" у себя в шкафу, "перепутав"? Или как она "случайно" рассказывала твоей тете, что мы якобы разводимся?
Андрей тяжело выдохнул, опуская телефон. Он помнил эти мелкие, но едкие уколы, эту сладкую, прикрытую заботой, враждебность матери к его жене.
Лидия Аркадьевна никогда не говорила гадостей прямо. Она сеяла сомнения, роняла небрежные фразы, совершала "невинные" проступки, за которые невозможно было ухватиться.
И каждый раз разговор по душам заканчивался ее слезами, упреками в неблагодарности и заявлениями, что ее просто не понимают.
– И что ты предлагаешь? – спросил Андрей, смотря на жену. Он узнал в ее карих глазах блеск азарта.
– Я предлагаю поиграть, – улыбнулась Татьяна. – Если она хочет спектакль, мы его ей обеспечим. Но по нашим правилам.
Андрей хотел сначала возразить, но потом махнул рукой. Может, и правда, рациональные доводы здесь не работали.
Игра началась. Татьяна, войдя в роль одинокой, не понятой супругом романтической натуры, принялась вести переписку с незнакомцем.
Стиль Лидии Аркадьевны, скрывающейся за мужским ником, был неподражаем: тяжеловесный, напыщенный, с обилием штампов из дешевых романов.
— Ты, я чувствую, как орхидея в пустыне. Твоя красота томится без настоящей мужской ласки.
— Ах, вы так тонко подметили… Да, бывает очень одиноко. Муж вечно на работе, а когда дома – в своем компьютере. Холодный, как айсберг. Иногда кажется, будто я живу с соседом по квартире, — старалась Татьяна
— Это преступление. Такая женщина должна купаться в страсти. Я бы согрел тебя. Мои руки знают, как растопить лед...
Татьяна, читая это вслух Андрею, хохотала до слез. Мужчина же мрачнел. Видеть, как мать пишет его жене подобные вещи, было отвратительно.
Переписка становилась все откровеннее. Незнакомец уже прямо предлагал встретиться "для плотских утех", описывая их в цветах, достойных пopнофильма для домохозяек.
Татьяна кокетничала, тянула, жалуясь на страх и нерешительность, подогревая интерес.
Через две недели пришло приглашение от самой Лидии Аркадьевны: "Приезжайте, милые, на выходные. Соскучилась. Приготовлю ваш любимый яблочный пирог".
– Занавес поднимается, – сказала Татьяна, сохраняя скриншоты переписки на флешку. – Главное, твой выход, мистер, должен быть безупречным.
Встретила их Лидия Аркадьевна с обычной сладковатой стыдливостью. На ней была строгая блузка с жабо, волосы – в тугой пучок.
– Танюша, Андрюша, заходите! Аркадий, гости приехали! – крикнула она вглубь квартиры.
Свекор, Аркадий Петрович, невысокий, молчаливый человек с умными усталыми глазами, вышел из кабинета и пожал сыну руку.
Его взгляд на секунду задержался на лице Татьяны, будто что-то в нем прочел. За чаем с тем самым пирогом царила обычная, чуть натянутая атмосфера.
Лидия Аркадьевна расспрашивала о работе, делала комплименты Татьяне (как всегда, с двойным дном: "Какое платье красивое! Хотя, мне кажется, в прошлом, поскромнее, тебе больше шло"). Андрей нервно теребил ложку.
– Сынок, а помоги-ка мне на кухне, салат доделать, – вдруг позвала свекровь, вставая.
– Конечно, мама.
Татьяна переглянулась с мужем, и он последовал за ней. Но на кухне салата не оказалось.
– Знаешь, дорогой, у меня есть кое-что для тебя, – таинственно прошептала мать, уводя его в свою спальню. – Ты такой доверчивый, такой чистый… Мне надо тебя уберечь.
Сердце Андрея забилось чаще. Они вошли в комнату с кружевными занавесками и вышитыми подушечками.
Лидия Аркадьевна закрыла дверь и с торжествующим видом достала из-под салфеточки в комоде планшет.
– Я должна открыть тебе глаза на твою жену. Она… она тебе изменяет. В интернете. Смотри.
Лидия Аркадьевна лихорадочно открыла страницу того самого незнакомца.
– Я случайно нашла… Она общается с этим… – голос свекрови дрожал от напускного сострадания.
– Мама, – тихо сказала он. – Мне тоже есть что тебе показать. Садись, пожалуйста, хотя... нужно позвать всех!
– Андрюша, что за тон? Что такое? – попыталась взять инициативу Лидия Аркадьевна, но села на краешек дивана.
— Таня, папа, можно вас в спальню? — громко позвал мужчина.
Как только они вошли, Татьяна протянула мужу флешку, которую он вставил в планшет матери.
Едва файлы открылись. Он начал читать вслух. Голос его был монотонным, как у диктора, зачитывающего сводку погоды, и от этого цитаты звучали еще нелепее и непристойнее: "Твоя красота томится без настоящей мужской ласки…", "Я бы согрел тебя… Мои руки знают, как растопить лед…", "Давай встретимся. Я покажу тебе, что значит быть настоящей женщиной….
Комната наполнилась ледяным, звенящим молчанием. Лидия Аркадьевна сидела, не двигаясь. Пальцы судорожно вцепились в кружева салфетки.
– Это, – Андрей закрыл ноутбук, – твоя страница, мама. Твой номер телефона. Твое место жительства. Объясни. Объясни, ради всего святого, что это такое было?
Лидия Аркадьевна открыла рот, но звук из него не выходил. Потом она нашлась. Слезы – всегда ее главное оружие – брызнули сами собой.
– Это… это не я! Это взломали! Кто-то надо мной издевается! Сыночек, как ты мог подумать…
– Хватит, Лида, – тихо, но так, что все вздрогнули, сказал Аркадий Петрович. Он не повышал голос никогда. Но сейчас его тихий бас прозвучал как удар гонга. – Хватит лгать.
Все обернулись к нему. Он медленно поднялся с кресла.
– Месяц назад я нашел в истории браузера на нашем домашнем компьютере вход в эту… страницу. Не понял сначала. Потом увидел, как ты вводишь пароль. Я не следил за тобой. Мне было стыдно и противно даже заглядывать. Но теперь… теперь все ясно...
Он подошел к жене и посмотрел на нее с таким нескрываемым горем и отвращением, что Татьяне стало не по себе.
– Ты что делала? Ты пыталась развалить семью собственного сына? Под видом какого-то уродца соблазняла его жену? У тебя в голове вообще что? – его голос впервые дрогнул.
– Я… я хотела ее испытать! – выдохнула Лидия Аркадьевна, переходя на крик. Слезы исчезли, глаза горели озлобленным огнем. – Она тебе не пара, Андрей! Она холодная, расчетливая! Я видела, как она смотрит на нас! Я хотела доказать, что она тебе изменит при первой же возможности! Ради твоего же блага!
– Ради моего блага? – Андрей засмеялся сухим, безумным смешком. – Ты писала от имени этого урода, предлагая моей изменить мне! Это ради моего блага? Мама, ты больна. Тебе нужна помощь.
– Как ты смеешь! Я твоя мать! Я тебя рожала!
– И этим ты прикрывалась всю мою жизнь! – взорвался наконец Андрей. – Ты всегда знала, что для меня лучше! Какую рубашку носить, на ком жениться, как жить! А когда я стал жить по-своему, ты решила сломать все, что я построил! Через обман, через подлость!
В истеричном крике Лидии Аркадьевны потонули все слова. Она металась между обвинениями в их адрес, жалобами на черную неблагодарность и новыми попытками оправдаться.
Женщину поймали с поличным, и даже ее мастерство манипулятора не могло вывернуть ситуацию наизнанку. Аркадий Петрович молча слушал, а потом вздохнул.
– Завтра же записывайся к психологу, Лида. Не к тому, "хорошему", что советует тебе пить валерьянку, а к нормальному, в клинику. Я съезжу с тобой. И компьютер отныне – только общий, в гостиной. А если я еще раз увижу что-то подобное… – он не договорил, но в его словах повисла тяжелая, недвусмысленная угроза. – Простите, дети, – обернулся он к Андрею и Татьяне. – Я… я недоглядел. Не думал, что это зайдет так далеко.
Татьяна впервые за весь вечер почувствовала не торжество, а тяжелую усталость и жалость ко всем: к сломленной, жалкой свекрови, к убитому горем свекру, к взволнованному мужу.
– Давайте мы… мы поедем, – тихо сказала она. – Вам нужно поговорить наедине.
В машине царило молчание. Андрей сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели.
– Извини, – хрипло проговорил он наконец. – Я не знал, что она способна на такое.
Татьяна положила руку ему на плечо.
– Ты не виноват. Она — взрослый человек. И, кажется, наконец-то столкнулась с последствиями.
– Ты думаешь, это поможет? – с надеждой спросил Андрей.
– Не знаю, – честно ответила Татьяна, глядя в темное окно, где мелькали огни города. – Но это точно изменит правила игры. Больше она не будет чувствовать себя безнаказанной. И знаешь что? – она обернулась к мужу. – Мне ее даже жаль.
– Жалость – это последнее, что я к ней сейчас чувствую, – мрачно пробурчал Андрей.
*****
Страничка незнакомца была удалена той же ночью. Аркадий Петрович лично проконтролировал этот процесс.
На следующий день мужчина свозил жену к психологу, но тот признал ее полностью здоровой, просто слегка озабоченной личной жизнью своего сына.
С того дня Андрей и Лидия Аркадьевна практически перестали общаться. Мужчина берег жену от очередной "атаки" со стороны матери.