Ольга прижалась лбом к холодному стеклу балкона и закрыла глаза. Из-за двери доносился голос свекрови — резкий, требовательный:
— Андрюша, ну объясни своей жене, что суп нужно варить на мясном бульоне, а не на этих её куриных грудках! Мужчина должен питаться нормально!
Шесть месяцев. Полгода этого кошмара. А ведь обещала съехать через месяц.
Всё началось в холодный октябрьский вечер. Они с Андреем только вернулись из магазина — закупились продуктами на неделю, рассчитывая каждую копейку. Ипотека съедала больше половины их общего дохода. Тридцать два квадратных метра однушки на окраине города стали их крепостью, их маленьким счастьем, которое они строили вдвоём.
И вот — звонок в дверь. На пороге стояла Нина Петровна с двумя огромными чемоданами и сумкой через плечо. Накрашенная, в дорогой дублёнке, которую Ольга видела на ней год назад на их свадьбе.
— Сынок, — она даже не поздоровалась, сразу переступила порог, — придётся мне у вас пожить немножко. Квартиру мне больше не сдают, представляешь? Хозяева решили сами въезжать.
— Мам, а своя квартира? — Андрей помог внести чемоданы, недоумённо глядя на мать.
— Продала, — буркнула та, стаскивая сапоги. — Надо было.
— Как продала?! — Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Но вы же говорили, что сдаёте её...
Нина Петровна посмотрела на невестку так, словно та спросила что-то неприличное.
— Я, между прочим, со своей собственностью делаю что хочу. Деньги понадобились срочно. Помогла одному хорошему человеку с бизнесом.
— Какому человеку? — Андрей побледнел.
— Да знакомому одному. Коля его зовут, познакомились в санатории. Обещал через три месяца вернуть с процентами. Вот вернёт — сразу сниму себе жильё.
Ольга и Андрей переглянулись. Оба понимали: никакой Коля ничего не вернёт.
— Ладно, не стойте столбами, — свекровь прошла в комнату, оглядела скромную обстановку с плохо скрываемым разочарованием. — Диванчик небольшой, но на месяц мне хватит. Я человек непритязательный.
Месяц. Ольга тогда ещё надеялась, что это правда будет всего месяц.
Первую неделю они старались притереться. Ольга уступила свекрови половину шкафа, готовила те блюда, которые, по словам Нины Петровны, любил Андрей в детстве. Вставала на час раньше, чтобы все успеть.
— Оладьи надо на кефире делать, а не на молоке, — заметила свекровь за завтраком. — И сахара побольше. Андрей сладкое любит.
— Мам, всё нормально, — попытался заступиться муж.
— Что ты понимаешь? Я тебя растила, знаю, что тебе нравится.
Через две недели начались замечания по поводу уборки. Нина Петровна вставала в семь утра и с грохотом двигала мебель, пылесосила, когда Ольга ещё спала перед ночной сменой — она работала медсестрой в приёмном покое больницы.
— Что это у вас за порядки? — возмущалась свекровь. — В доме должна быть чистота! Я в вашем возрасте квартиру каждый день до блеска натирала.
— Нина Петровна, я вчера ночью дежурила, — сонно пробормотала Ольга, выходя из спальни. — Можно было чуть позже начать?
— А что, у нас тут лежебоки завелись? В моё время после дежурства женщины домой приходили и сразу за хозяйство принимались. Семья — это труд, а не отдых.
Месяц закончился. Потом второй. Ольга осторожно заговорила с мужем:
— Андрюш, а мама твоя... Она же говорила, что на месяц?
— Оль, ну куда ей идти? — Андрей виновато пожал плечами. — Денег у неё нет, жильё дорогое. Давай ещё немного потерпим, она найдёт какой-нибудь вариант.
Но Нина Петровна явно не собиралась искать. Она обосновалась в их квартире, как у себя дома. Переставила мебель, когда они были на работе. Выкинула Ольгины цветы на балконе — "пыли от них много". Начала приглашать в гости своих подруг, которые сидели на их кухне допоздна, обсуждая невесток и неблагодарных детей.
— Моя Леночка тоже такая же, — вздыхала одна из них, тётя Валя. — Родила троих, а со мной и двух слов связать не может.
— То-то и оно, — поддакивала Нина Петровна. — Нынешняя молодёжь только о себе думает.
Ольга слушала эти разговоры, стиснув зубы. Она пыталась сохранять спокойствие, но нервы были на пределе. В крошечной квартире не было ни минуты уединения. Даже балкон свекровь заняла под сушку белья.
Хуже всего было по вечерам. Раньше они с Андреем могли просто полежать обнявшись, посмотреть фильм, поговорить. Теперь свекровь садилась между ними и включала свои сериалы.
— Нина Петровна, может, вы в спальне посмотрите? — однажды не выдержала Ольга.
— А что я, гостья у вас, что ли? Я тут живу, между прочим. И потом, телевизор в комнате один, неужели я не могу посмотреть что хочу?
Об интимной жизни оставалось только мечтать. Как-то раз они попробовали закрыться в ванной, но свекровь тут же начала стучать в дверь:
— Что вы там делаете? Мне в туалет нужно!
Андрей становился всё более замкнутым. На работе у него были проблемы — сокращали отдел, и он пытался доказать своё незаменимость, задерживаясь допоздна. А дома его ждали две женщины, каждая из которых требовала внимания и поддержки.
— Ты на чьей стороне? — спросила однажды Ольга после очередного скандала из-за того, что она, по мнению свекрови, неправильно погладила Андрееву рубашку.
— Оль, не начинай, — устало ответил он. — Она моя мать.
— А я твоя жена! Мы с тобой взяли ипотеку, строим свою жизнь, а она...
— Что — она? У неё нет никого, кроме меня. Денег нет, здоровье не то. Ты хочешь, чтобы я выгнал её на улицу?
— Я хочу, чтобы мы с тобой могли жить нормально! Чтобы я могла готовить то, что нам с тобой нравится, а не то, что твоя мать считает правильным! Чтобы мы могли просто остаться вдвоём хоть иногда!
Они поссорились всерьёз впервые за три года брака. Андрей ушёл к другу ночевать.
На следующее утро Ольга проснулась с тяжёлой головой и пустым сердцем. Она посмотрела на обручальное кольцо на пальце и впервые подумала: а может, это всё было ошибкой?
Нина Петровна, как назло, была в ударе. Она приготовила завтрак — яичницу с салом — и с довольным видом объявила:
— Вот видишь, без тебя тоже можно справиться. Андрюша всегда такую яичницу любил.
— Нина Петровна, — Ольга села напротив, — давайте честно. Вы когда собираетесь съезжать?
Свекровь отложила вилку и посмотрела на невестку холодным взглядом.
— А ты что, выгнать меня хочешь? Сына настраиваешь против матери?
— Я просто хочу понимать. Полгода прошло. Вы хоть что-то делаете, чтобы найти себе жильё?
— Деньги, деньги... Откуда у меня деньги? На пенсию много не снимешь. Или ты считаешь, что мне на улице место?
— Я не это имела в виду...
— Именно это! — Нина Петровна повысила голос. — Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Вас молодых ничему не учили — ни уважению к старшим, ни элементарной благодарности!
— Благодарности? За что?!
— За то, что я этого мальчика вырастила! Одна, между прочим, отец его бросил, когда Андрюше три года было. Я на двух работах горбатилась, чтобы он человеком стал. А теперь приходит какая-то девчонка и указывает мне, что делать!
Ольга почувствовала, как слёзы душат её. Она встала и вышла на балкон, не в силах продолжать разговор.
Именно там, на балконе среди свекровкиного белья, Ольга и простояла до вечера, пытаясь принять решение. Развод казался единственным выходом. Она любила Андрея, но этот кошмар длился слишком долго.
Вечером, когда Нина Петровна ушла к своей подруге, Ольга решила навести порядок. Свекровь раскидала свои вещи по всей квартире — журналы на журнальном столике, косметика в ванной, пакеты с непонятным содержимым везде.
Один из пакетов случайно порвался, когда Ольга убирала его с подоконника. Оттуда высыпались бумаги. Ольга машинально начала их собирать — и замерла.
Медицинская справка. Диагноз: острый лимфобластный лейкоз. Пациентка: Ковалёва Дарья Андреевна, восемь лет. Требуется срочное начало курса химиотерапии. Стоимость: два миллиона четыреста тысяч рублей.
Ольга перечитала справку трижды. Ковалёва. Андреевна. Восемь лет.
Дарья Андреевна.
У Андрея есть дочь. Восьмилетняя дочь, о которой Ольга ничего не знала.
Руки тряслись, когда она перебирала остальные бумаги. Квитанции об оплате лечения. Переписка в соцсетях — Нина Петровна писала какой-то Марине: "Продала квартиру. Деньги переведу завтра. Главное — спасти девочку. Андрей не должен знать, он не простит себе, что не помог".
Дверь открылась. Вошёл Андрей — помятый, уставший, с виноватым лицом.
— Оль, прости меня за вчера. Я всё понимаю, мне тоже тяжело, но...
— У тебя есть дочь, — тихо сказала Ольга, протягивая справку.
Он посмотрел на бумагу. Побелел. Медленно опустился на стул.
— Откуда... Как ты...
— Это твоя дочь? — Ольга присела напротив. — Андрей, это правда?
Он закрыл лицо руками и кивнул.
— Марина... Мы встречались до тебя. Я не знал, что она беременна. Она уехала к родителям в другой город, ничего не сказала. Узнал случайно три года назад. Хотел... Пытался наладить контакт, но она не хотела ничего слышать. Говорила, что справляется сама.
— И ты мне не сказал.
— Я боялся. Боялся, что ты не поймёшь. Что уйдёшь.
Ольга смотрела на мужа и вдруг ясно осознала: перед ней не предатель. Перед ней испуганный человек, который натворил глупостей и теперь расплачивается за них.
— А твоя мать знала?
— Да, — хрипло ответил Андрей. — Она как-то случайно увидела переписку с Мариной. Я просил помочь финансово, когда узнал про болезнь Даши. Но у меня не было денег — ипотека, кредит на машину...
— И она продала квартиру, — закончила Ольга.
— Что? — Андрей поднял голову. — Нет, она же говорила, что знакомому дала...
— Она солгала. Чтобы ты не чувствовал себя виноватым.
Они сидели молча долгое время. За окном сгущались сумерки.
— Девочка... Она выздоровела? — спросила Ольга.
— Не знаю, — признался Андрей. — Мама не говорила ничего. Наверное, не хотела, чтобы я переживал.
Ключ повернулся в замке. Вошла Нина Петровна с сумкой продуктов.
— А, вы оба дома, — она остановилась, увидев их лица. Потом заметила справки на столе. — Ясно.
— Мам, — Андрей встал, — это правда? Ты на Дашино лечение потратила?
Нина Петровна молча поставила сумку, сняла пальто.
— А что мне оставалось делать? Смотреть, как ты себя изводишь? У тебя жена, ипотека, твоя жизнь. А у меня что? Одна комната в съёмной квартире? Мне эти деньги всё равно на тот свет не унести.
— Но ты осталась ни с чем...
— Зато ребёнок живой, — отрезала она. — Марина вчера звонила. Даша в ремиссии. Врачи говорят, шансы хорошие.
Ольга смотрела на свекровь и не узнавала её. Это была уже не вредная старуха, которая месяцами отравляла им жизнь. Это была бабушка, пожертвовавшая всем ради внучки.
— Почему вы не сказали сразу? — спросила она. — Мы бы поняли.
— Да ну? — Нина Петровна усмехнулась. — Молодая жена узнаёт про тайную дочь мужа, которой нужны огромные деньги на лечение? Ты бы поняла? Ольга, я не вчера родилась. Знаю, как это бывает. Проще было прикинуться противной старухой, которая просто жить негде. Переживёте вы меня пару месяцев — я уже новую квартирку присмотрела, съёмную. Подешевле, на окраине. Там собственник согласился подождать, пока я накоплю на первый взнос.
— Сколько вам нужно? — тихо спросила Ольга.
— Что?
— Сколько нужно на первый взнос за квартиру?
Нина Петровна растерянно посмотрела на невестку.
— Тридцать тысяч. Но это не твоя забота...
— У меня есть накопления, — Ольга взглянула на мужа. — Я откладывала на машину. Но, думаю, это может подождать.
Андрей схватил её за руку.
— Оль, ты не обязана...
— Обязана, — перебила она. — Потому что это правильно. И потому что я хочу, чтобы моя свекровь не кормила мужа яичницей с салом по утрам. — Она вдруг улыбнулась сквозь слёзы. — У него холестерин и так повышен.
Нина Петровна шмыгнула носом, отвернулась к окну.
— Дурочка ты, — пробормотала она. — Ну какая же ты дурочка.