«Талантливый писатель А. Чехов предпринимает кругосветное путешествие на Сахалин с партией ссылаемых туда арестантов… Поездка эта предпринимается с целью изучения быта арестантов, и не подлежит сомнению, что талантливый наш беллетрист сделает крупный вклад в литературу из своих наблюдений и впечатлений, вынесенных из этой поездки», - сообщала 24 января 1890 года «Петербургская газета».
Результатом этой восьмимесячной поездки и трехмесячного пребывания писателя на Сахалине стал фундаментальный труд, в котором можно найти географические, социологические, исторические и этнографические сведения об острове Сахалине образца 1890 года и о жизни его населения, преимущественно – каторжного.
Прочитала в ноябре «Остров Сахалин», и стало любопытно: почему и зачем Чехов решил предпринять эту поездку?
Исследователи называют несколько причин.
Возможно, первые мысли появились у писателя еще в 1897 году, когда он прочитал корректурные листы книги врача П. А. Архангельского «Отчет по осмотру русских психиатрических заведений». Архангельский пишет:
«А. П. заинтересовался “отчетом”, пересмотрел его, тщательно прочел его заключительную часть и обратился ко мне с вопросом: “А ведь хорошо бы описать также тюрьмы, как Вы думаете?”
В июне 1889 года умирает старший брат Антона Павловича - художник Николай. Писатель глубоко переживает боль утраты. А кроме того, переживает творческий кризис и задает себе вопрос: А что действительно стоящего сделал я в литературе?
«…Очерков, фельетонов, глупостей, водевилей, скучных историй, многое множество ошибок и несообразностей, пуды исписанной бумаги… — и при всем том нет ни одной строчки, которая в моих глазах имела бы серьезное литературное значение. Была масса форсированной работы, но не было ни одной минуты серьезного труда… Мне страстно хочется спрятаться куда-нибудь лет на пять и занять себя кропотливым, серьезным трудом. Мне надо учиться, учить все с самого начала, ибо я, как литератор, круглый невежда…»
Пишет он издателю А. С. Суворину в декабре 1889 года.
И уже 20 января 1890 года Антон Павлович лично передает прошение на имя начальника Главного тюремного управления М. Н. Галкина-Враского:
«Предполагая весною этого года отправиться с научною и литературною целями в Восточную Сибирь и желая, между прочим, посетить остров Сахалин, как среднюю часть его, так и южную, беру на себя смелость покорнейше просить Ваше превосходительство оказать мне возможное содействие к достижению мною названных целей».
Напомню вам (в своей книге Чехов тоже пишет об этом), что с 1855 года остров находился в совместном владении Японии и России, и только в 1875 году по Санкт-Петербургскому договору Сахалин перешел в полное владение России. Тогда же началась и его каторжная история, так как вольная колонизация острова завершилась неудачей.
Как всегда, Антон Павлович был очень требователен к себе и считал, что
«…Моя поездка не даст ценного вклада ни в литературу, ни в науку: не хватит на это ни знаний, ни времени, ни претензий… Я хочу написать хоть 100–200 страниц и этим немножко заплатить своей медицине, перед которой я, как Вам известно, свинья. Быть может, я не сумею ничего написать, но все-таки поездка не теряет для меня своего аромата: читая, глядя по сторонам и слушая, я многое узнаю и выучу»
Но он ошибся. После публикации книги «Остров Сахалин» колониями заинтересовались Министерство юстиции и Главное тюремное управление. Они отправили на остров своих представителей, назвав «положение дел» на Сахалине «неудовлетворительным во всех отношениях». Был проведены реформы: отменены телесные наказания для женщин, изменён закон о браках ссыльных, увеличена сумма на содержание детских приютов, отменена вечная ссылка и пожизненная каторга.
Сам же Чехов ставил себе задачу осуществить на Сахалине перепись населения. За три месяца и два дня на острове он составил примерно 10 тыс. статистических карточек. Антон Павлович смог посетить все тюремные учреждения острова и поговорить с каторжными и поселенцами, надзирателями и чиновниками, крестьянами и местными жителями «гиляками».
Вот только некоторые подзаголовки глав его книги:
Перепись. Содержание статистических карточек. О чем я спрашивал, и как отвечали мне. Изба и ее жильцы. Река Аркай. Арковский кордон. Арковская долина. Селения по западному побережью: Мгачи, Танги, Хоэ. Казармы для семейных. Дуйская тюрьма. Каменноугольные копи. Рыковское. Метеорологическая станция М. Н. Галкина-Враского. Западный берег. Корсаковский пост. Корсаковская тюрьма. Состав населения по возрастам. Семейное положение ссыльных. Браки. Рождаемость. Сахалинские дети. Женский вопрос. Каторжные женщины и поселки. Нравственность ссыльного населения. Преступность. Следствие и суд. Наказания. Розги и плети. Нижние чины местных воинских команд. Надзиратели. Интеллигенция. Пища ссыльных. Что и как едят арестанты. Одежда. Церковь. Школа. Грамотность. Занятия ссыльных. Сельское хозяйство. Охота. Рыболовство.
Писала в обзоре прочитанных книг за ноябрь, что до сих пор не знаю, как относиться к одному эпизоду в книге, он привел меня в замешательство.
Чехов присутствовал на наказании плетьми и подробно это описал. Да, я понимаю – документальное свидетельство очевидца и т.д. Но почему-то в моем представлении такой гуманист, как Чехов счел бы такое присутствие невозможным. Но это мое личное мнение. И оно нисколько не влияет на отношение к писателю и его книге. Привожу (для тех, кто не читал) довольно объемный кусок из 6 главы - начало и конец описанной экзекуции.
«Как наказывают плетями, я видел в Дуэ. Бродяга Прохоров, он же Мыльников, человек лет 35 -- 40, бежал из Воеводской тюрьмы и, устроивши небольшой плот, поплыл на нем к материку…
Посреди надзирательской стоит покатая скамья с отверстиями для привязывания рук и ног. Палач Толстых, высокий, плотный человек, имеющий сложение силача-акробата, без сюртука, в расстегнутой жилетке {Он был прислан на каторгу за то, что отрубил своей жене голову.}, кивает головой Прохорову; тот молча ложится. Толстых не спеша, тоже молча, спускает ему штаны до колен и начинает медленно привязывать к скамье руки и ноги…
И потом после 20 -- 30 удара Прохоров причитывает, как пьяный или точно в бреду:
-- Я человек несчастный, я человек убитый... За что же это меня наказывают?
Вот уже какое-то странное вытягивание шеи, звуки рвоты... Прохоров не произносит ни одного слова, а только мычит и хрипит; кажется, что с начала наказания прошла целая вечность, но надзиратель кричит только: "Сорок два! Сорок три!" До девяноста далеко. Я выхожу наружу. Кругом на улице тихо, и раздирающие звуки из надзирательской, мне кажется, проносятся по всему Дуэ. Вот прошел мимо каторжный в вольном платье, мельком взглянул на надзирательскую, и на лице его и даже в походке выразился ужас. Вхожу опять в надзирательскую, потом опять выхожу, а надзиратель всё еще считает.
Наконец девяносто. Прохорову быстро распутывают руки и ноги и помогают ему подняться. Место, по которому били, сине-багрово от кровоподтеков и кровоточит. Зубы стучат, лицо желтое, мокрое, глаза блуждают. Когда ему дают капель, он судорожно кусает стакан... Помочили ему голову и повели в околоток».
Ну а вообще, конечно, нужно снять шляпу перед Чеховым за такую научно-документальную книгу. За то, что можно увидеть Россию 1890 года не через художественные образы, а реальную, достоверную.
Читали «Остров Сахалин»? Что скажете о книге?