Лена вернулась с ночной смены в половине девятого утра. Ключ повернулся в замке легко, но дверь не открылась - что-то мешало изнутри. Она толкнула сильнее, и на пол с грохотом посыпались коробки.
«Что за чертовщина?» - подумала она, протискиваясь в прихожую.
В коридоре громоздились чемоданы. Три больших, два поменьше, какие-то сумки. На вешалке висела незнакомая шуба - длинная, темная, пахнущая нафталином. Из кухни доносился голос свекрови:
«Игорек, ну скажи ей, что я ненадолго. Всего на месяц, пока в квартире ремонт делают. Она же не откажет».
Лена замерла. Месяц? Какой ремонт?
Игорь появился из кухни с кружкой в руках. Увидел жену, улыбнулся виноватой улыбкой.
«Ленчик, привет. Ты рано сегодня».
«Смена короткая была, - она сбросила куртку прямо на чемоданы. - Игорь, это что?»
Из кухни вышла Галина Михайловна. Накрашенная, в строгом костюме, с недовольным выражением лица. Она посмотрела на Лену оценивающе, как смотрят на продавщицу в магазине, которая плохо обслуживает.
«Елена, здравствуйте. Игорь вам не сказал? У меня ремонт начался, жить негде. Приехала на месяц».
Лена перевела взгляд на мужа. Тот пил чай, не поднимая глаз.
«Когда ты собирался мне сообщить?»
«Я хотел вчера, но ты на работе была».
«Игорь, у меня телефон есть».
«Ну я думал, зачем по телефону, лучше при встрече».
Галина Михайловна прошла мимо них в комнату - в их с Игорем спальню. Лена услышала, как та открывает шкаф, двигает вешалки.
«Галина Михайловна, подождите, - Лена вошла следом. - А где вы будете спать?»
«Как где? Здесь. У вас же большая кровать, мне половину хватит. Игорек на диване в зале устроится, правда, сынок?»
Лена почувствовала, как внутри все сжалось.
«Простите, но это наша спальня. Мы не можем...»
«Елена, я пожилой человек. Мне диван нельзя, спина больная. Вы же не будете меня на старости лет мучить? Потерпите месяц».
Игорь стоял в дверях, молчал. Лена посмотрела на него - немой вопрос, крик о помощи. Он отвел взгляд.
«Ладно, - выдавила она. - Месяц. Но потом...»
«Конечно, конечно, - свекровь уже раскладывала свои вещи на кровати. - Я быстро, не заметите».
В первый же вечер стало ясно, что месяц будет долгим.
Лена пришла после работы в десять вечера. Смена была тяжелая, в больнице аврал - эпидемия гриппа. Она мечтала о душе, чае и тишине. Но в квартире свет горел во всех комнатах, работал телевизор, из кухни доносился голос свекрови.
«Игорек, я тебе котлеты сделала. Настоящие, домашние, не то что...»
Лена толкнула дверь кухни. Галина Михайловна стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. На столе - горка золотистых котлет, салат, хлеб.
«Елена, вы пришли. Садитесь, я вас накормлю».
«Спасибо, я не голодная».
«Как не голодная? Вы же целый день не ели. Игорек, налей ей супу».
«Галина Михайловна, я правда не хочу».
«Вот молодежь пошла, - свекровь качнула головой. - Не едят ничего, а потом болеют. Игорь, ты посмотри на нее, худая какая. Я за месяц вас откормлю».
Лена прошла в комнату - в зал, где теперь спал Игорь на разложенном диване. Села на край, сняла кроссовки. Ноги гудели, спина болела.
Игорь вошел с тарелкой супа.
«Лен, поешь хоть немного. Мама старалась».
«Не хочу я».
«Ну не обижай ее».
Лена подняла голову, посмотрела на мужа.
«А меня кто спросил, хочу ли я, чтобы твоя мать тут жила? Кто меня спросил, хочу ли я отдавать свою спальню?»
«Лен, ну это же временно. Потерпи».
«Месяц - это не временно, Игорь. Это долго».
Она встала, взяла пижаму и пошла в ванную. Закрылась, включила душ. Вода была горячая, но не помогала - внутри все равно холодно.
Через три дня Лена поняла, что месяц она не выдержит.
Галина Михайловна вставала в шесть утра. Включала телевизор в спальне на полную громкость - новости, потом какое-то ток-шоу. Лена просыпалась от криков ведущих и пыталась заснуть обратно, уткнувшись лицом в подушку. Не получалось.
К семи свекровь перемещалась на кухню. Гремела посудой, включала чайник, жарила яичницу. Запах масла распространялся по всей квартире.
«Игорек, подъем! Я тебе завтрак сделала!»
Игорь вставал, шел на кухню. Они разговаривали, смеялись. Лена лежала в зале на диване и слушала. Ей на работу только к двум, можно было бы поспать. Но не получалось - слишком громко.
В восемь свекровь начинала уборку. Пылесосила, мыла полы, протирала пыль. Во всех комнатах, включая ту, где пыталась доспать Лена.
«Елена, вы еще спите? Уже восемь часов! Вставайте, я тут пропылесошу быстренько».
«Галина Михайловна, я ночью работала, мне нужно поспать».
«Ну так спите вечером. Днем нужно бодрствовать, это полезно для здоровья».
Лена вставала. Шла на кухню, наливала кофе дрожащими руками. Галина Михайловна следовала за ней.
«Вы кофе пьете? Это вредно. Игорек, скажи ей, что кофе вредно. Я вам травяной чай привезла, полезный».
«Я кофе хочу».
«Ну как хотите. Я ведь добра желаю».
К концу первой недели Лена начала замечать мелочи.
Ее шампунь в ванной закончился слишком быстро. Крем для лица, который она покупала в прошлом месяце, тоже подходил к концу. Зубная паста - новая тюбик - уже наполовину пустая.
«Галина Михайловна, вы моим шампунем пользуетесь?»
«А что, нельзя? Я свой забыла дома. Вы же не жадная?»
«Дело не в жадности. Это мои вещи».
«Ну я куплю вам новый. Потом».
Потом не наступало. Свекровь пользовалась ее косметикой, ее полотенцами, ее халатом. Лена находила свои вещи в самых неожиданных местах - ее любимую кружку в шкафу за кастрюлями, ее книгу под диваном, ее тапочки в коридоре.
«Галина Михайловна, где моя кружка?»
«Какая кружка?»
«Синяя, с котиками».
«А, эта. Я ее убрала. Она некрасивая, не подходит к сервизу. Пользуйтесь другой».
Лена стояла на кухне и чувствовала, как внутри закипает. Эту кружку ей подарила лучшая подруга на день рождения. Она была особенная.
«Верните мне мою кружку».
«Ну что вы как маленькая? Подумаешь, кружка».
Она нашла ее сама - на верхней полке, за банками с крупами. Достала, помыла, налила чай. Руки тряслись.
Игорь вечером пытался сгладить конфликт.
«Лен, ну не обращай внимания. Она просто привыкла командовать».
«Это моя квартира, Игорь. Мои вещи. Почему я должна терпеть?»
«Ну еще три недели. Потерпи».
«А если я не хочу терпеть?»
Он посмотрел на нее растерянно.
«Лен, это же моя мать. Я не могу ее выгнать».
«Но выселить меня на диван в зале - это нормально?»
«Ну ты же молодая, тебе все равно где спать».
Лена молчала. Что тут скажешь?
Через две недели ситуация накалилась до предела.
Лена вернулась с ночной смены в субботу утром. Выходной, можно было выспаться. Она зашла в квартиру и обомлела.
В зале сидели люди. Много людей. Женщины лет пятидесяти-шестидесяти, в нарядных платьях, с кружками в руках. Смеялись, разговаривали. Посреди комнаты на разложенном диване - том самом, где должна была спать Лена - сидела свекровь в окружении подруг.
«А, Елена пришла! - Галина Михайловна помахала рукой. - Девочки, это невестка моя. Елена, познакомься, это мои подруги. Мы тут собрались посидеть, пообщаться».
Лена стояла в дверях с сумкой в руках. На диване, где она планировала спать, сидели чужие женщины. Ее подушка валялась на полу.
«Галина Михайловна, я работала всю ночь. Мне нужно лечь».
«Ну полежите в спальне. Мы тут ненадолго».
«В спальне спите вы».
«Ну так потесните меня немножко. Не умрете же».
Одна из подруг хихикнула. Другая сочувственно посмотрела на Лену.
Она развернулась и вышла из квартиры. Достала телефон, позвонила Игорю.
«Игорь, твоя мать устроила у нас посиделки. С подругами. Я не могу лечь спать».
«Ну Лен, она же соскучилась по людям. Потерпи пару часов».
«Я терплю уже две недели! Мне нужно спать!»
«Ну сходи к подруге. Или в парк погуляй».
Лена отключилась. Села на лавочку во дворе и заплакала. От усталости, от бессилия, от того, что в собственной квартире она стала никем.
Подруги свекрови ушли только к трем часам дня. Лена вернулась, упала на диван и провалилась в сон. Проснулась в шесть вечера от грохота посуды. Галина Михайловна готовила ужин.
«Елена, вставайте! Я борщ сварила, пока горячий ешьте!»
«Не хочу я вашего борща».
«Ну и зря. Игорек уже две тарелки съел».
Она встала, прошла на кухню. Игорь сидел за столом, ел. Поднял глаза, улыбнулся.
«Лен, мам действительно вкусный борщ сварила».
«Рада за тебя».
Она налила себе воды, выпила. Галина Михайловна смотрела на нее с прищуром.
«Елена, я хотела поговорить. Тут у меня небольшая заминка вышла с ремонтом. Рабочие задерживаются. Может, я еще на недельку задержусь?»
Тишина. Лена поставила стакан на стол очень медленно, очень аккуратно.
«Вы сказали - месяц».
«Ну я же не виновата, что рабочие тормозят».
«Еще неделя?»
«Ну максимум две. Вы же не против?»
Лена посмотрела на Игоря. Тот уткнулся в тарелку.
«Я против».
«Что?» - свекровь даже опешила.
«Я против. Вы сказали месяц - значит месяц. Через две недели съезжаете».
«Да как вы смеете! Игорек, ты слышишь, что она говорит? Она меня выгоняет!»
Игорь поднял голову.
«Лен, ну это же моя мать. Куда она поедет?»
«К себе. В квартиру с ремонтом».
«Там же ремонт!»
«Игорь, я устала. Я две недели терплю. Сплю на диване в зале. Просыпаюсь в шесть утра от телевизора. Не могу пользоваться своими вещами. А теперь еще и срок пребывания продлевается. Нет. Хватит».
Галина Михайловна встала, выпрямилась во весь рост.
«Вы неблагодарная. Я для вас стараюсь, готовлю, убираюсь. А вы меня выгоняете».
«Я вас не просила готовить. И убираться не просила. Я просила только одного - уехать через месяц, как обещали».
«Игорь, ты будешь это терпеть?»
Игорь смотрел то на мать, то на жену. Растерянный, беспомощный.
«Мам, ну может, правда пора...»
«Что?! Ты на ее стороне?!»
«Я ни на чьей стороне. Просто Лена тоже права. Мы договаривались на месяц».
Свекровь схватила сумку, достала телефон.
«Хорошо. Я позвоню Вере, поживу у нее. Хоть там меня уважают».
Она ушла в спальню, громко хлопнув дверью. Игорь сидел за столом, мял салфетку.
«Лен, ты была слишком резкой».
«Резкой? Я две недели молчала!»
«Ну все-таки это моя мать».
«А я кто? Никто?»
Он не ответил.
Вечером Лена лежала на диване и листала телефон. Не читала, просто смотрела в экран. Мысли путались. Может, она правда слишком жестокая? Может, надо было потерпеть еще недельку? Но внутри все кричало - нет. Хватит.
В половине одиннадцатого Игорь вошел в комнату.
«Лен, мама нашла подругу. Переедет к ней завтра».
«Хорошо».
«Ты не рада?»
«Я устала, Игорь. Очень устала».
Он помолчал.
«Она на тебя обиделась. Говорит, что ты ее не уважаешь».
«А меня она уважала? Когда мой шампунь без спроса брала? Когда подруг привела, а я спать не могла? Когда мою кружку спрятала?»
«Ну это мелочи».
Лена села на диване.
«Для тебя это мелочи. Для меня - нет. Это мой дом, мои вещи, моя жизнь. И я имею право защищать свои границы».
«Границы, - он усмехнулся. - Ты как психолог говоришь».
«Может, мне к психологу и надо. Потому что я почему-то чувствую себя виноватой, хотя ничего плохого не сделала».
Утром Галина Михайловна собирала вещи. Молча, демонстративно. Игорь помогал, таскал чемоданы. Лена стояла в сторонке, смотрела.
«Я вызвала такси, - сказала свекровь холодно. - Не хочу вас больше обременять».
«Мам, ну не надо так, - Игорь пытался обнять мать, та отстранилась».
«Все понятно. Я поняла, кто тут главный».
Она посмотрела на Лену с презрением и вышла из квартиры. Игорь пошел следом, помог донести вещи до машины.
Лена осталась одна. Прошлась по квартире. В спальне пахло духами свекрови. На тумбочке лежала забытая заколка. В ванной на полке стояла чужая расческа.
Она открыла окна настежь. Холодный воздух ворвался в комнату, унося чужие запахи. Стало легче дышать.
Игорь вернулся через полчаса. Мрачный, молчаливый. Прошел в комнату, упал на диван.
«Она на меня даже не посмотрела. Сказала, что я предатель».
Лена села рядом.
«Игорь, я не хотела ссоры. Но я не могла больше».
«Я знаю. Но она ведь моя мать. Мне теперь между вами разрываться».
«Не надо разрываться. Просто пойми - у каждого должно быть свое пространство. Твоя мать может приезжать в гости. Но не жить здесь месяцами».
«Она говорит, что ты эгоистка».
«Может, и эгоистка. Но это моя квартира, мой дом. И я имею право сказать «нет»».
Он помолчал, потом кивнул.
«Наверное, ты права».
Вечером Лена легла спать в своей спальне. В своей кровати. Под своим одеялом. Тишина была звонкой, почти оглушительной после двух недель постоянного шума.
Она закрыла глаза и впервые за долгое время уснула спокойно.
Утром проснулась поздно, в десять часов. Никто не включил телевизор в шесть утра. Никто не гремел посудой на кухне. Только тишина и солнечный свет в окне.
Лена встала, сварила кофе. Села у окна с кружкой - той самой, синей, с котиками. Выпила медленно, наслаждаясь каждым глотком.
Игорь вышел из комнаты, заспанный, помятый.
«Доброе утро».
«Доброе».
Он налил себе кофе, сел напротив.
«Знаешь, а мне тоже стало легче. Я все эти две недели как на иголках был. То мать чем-то недовольна, то ты».
Лена улыбнулась.
«Я тебе сразу говорила, что это плохая идея».
«Ага. Надо было слушать».
Они помолчали.
«Мама звонила утром, - сказал он. - Сказала, что ремонт на самом деле еще не начинался. Она просто хотела с нами пожить. Соскучилась».
Лена поперхнулась кофе.
«Что?! То есть вообще никакого ремонта не было?»
«Нет. Она потом собиралась сказать, что рабочие затянули сроки. И остаться подольше».
«И ты это спокойно говоришь?»
«Я в шоке, Лен. Честно. Не думал, что она на такое пойдет».
Лена поставила кружку на стол.
«Вот видишь. Я чувствовала, что что-то не так. Хорошо, что не дала ей остаться».
«Она сказала, что ты разрушила наши отношения».
«Нет. Я защитила наш дом. Это разные вещи».
Он кивнул.
«Наверное, ты права».
День прошел тихо. Лена убралась в квартире, выбросила чужую расческу, постирала постельное белье. Вечером приготовила ужин - простой, на двоих. Они ели молча, но это было спокойное молчание.
«Знаешь, - сказал Игорь, доедая макароны, - а мне даже нравится, что нас только двое».
Лена улыбнулась.
«Мне тоже».
Через неделю свекровь позвонила. Игорь говорил с ней долго, потом положил трубку и вздохнул.
«Она хочет приехать на выходные. В гости».
«В гости - пожалуйста. Но не жить».
«Я ей так и сказал».
«И что она?»
«Обиделась. Но согласилась».
Лена взяла мужа за руку.
«Игорь, я не против твоей матери. Правда. Но у нас должно быть свое пространство. Понимаешь?»
«Понимаю. Теперь понимаю».
Галина Михайловна приехала в субботу днем. С тортом, в хорошем настроении. Вела себя сдержанно - не лезла на кухню, не включала телевизор на полную громкость, не трогала чужие вещи.
Вечером уехала.
«Ну как?» - спросил Игорь, закрывая за матерью дверь.
«Нормально. Когда в гостях - терпимо».
Он обнял ее.
«Прости, что не поддержал сразу. Надо было на твоей стороне встать».
«Главное, что понял».
Они стояли посреди квартиры - тихой, чистой, своей. За окном темнело небо. На кухне остывал чай. Все было на своих местах.
«Знаешь, - сказала Лена тихо, - я боялась, что ты не поймешь. Что выберешь мать».
«Я почти и выбрал. Но потом увидел, как ты измучилась. И понял - семья это мы с тобой. А родители - это гости».
Лена прижалась к нему.
«Спасибо».
Они так и стояли, обнявшись, пока в окно не заглянула луна. Дом снова был их. И больше никто не решал, кому в нем жить.