Наталья Игнатьевна была права. Я не знаю сколько времени длилась наша дискуссия, но у меня весь стол был завален бумагами, а ожидающие документов на выезд, просто извелись в поисках меня. Конечно они бы уже побежали и нажаловались Наталье Игнатьевне, но и она пропала с рабочего места. Хотя Наталья Игнатьевна всегда руководила процессом погрузки, а погрузка продолжалось и без нее. Это от платформы машинки без моего участия отъехать не могли. А грузится могли сколько угодно. А мне надо было освободить у платформы место для машин , стоящих поодаль в очереди на погрузку.
Ну было хорошо то, что через пару недель моей работы в экспедиции, уже ни у кого не было желания на меня заорать. Потому что память у меня была хорошая, все рабочие парочки я помнила, и прекрасно их ассоциировала с номером машины. Попробуй гаркни, и будешь ждать выезд до конца смены. А у экспедитора, время-деньги. Поэтому, когда я вернулась за свой стол, все просто молчали. Потому что знали, что если молчишь, выедешь согласно своей очереди. Не смотря на то, что мое рабочее место было в помещении, я всегда знала, кто когда заехал, и кто первый погрузился. А грузились машины по разному.
Пока я разгребла бумажный завал на своём столе, мне некогда было думать о моем горе. Быстрее, быстрее, быстрее. Это же я такой бедлам устроила? Поэтому и освободить всех пленных у платформы должна была я. И я старалась. Поэтому толпа потихоньку рассасывалась, но часа два я точно не могла поднять головы от стола. И в тот момент это было хорошо. Не было в моей голове места для страданий и тоски по Светке. А вы же понимаете, как я к ней относилась, если сейчас вспоминаю ее с теплом и любовью. Ей бы сейчас было 83 года. Я почему то уверена, что она бы дожила до этих лет. Да, может были бы какие то болячки, но она бы жила. Но Света решила, что жизнь ей не нужна.
Когда я раскидала все документы и машины. Я решила, что надо пойти покурить. Ведь я сразу вспомнила о том, что изменить нельзя. Очень больно. Как будто изнутри что то вынули без права возврата. Я пристроилась в раздевалке и курила одну за другой. За себя, за Светку, которая больше никогда не закурит, опять за себя. И не торопилась идти на рабочее место. Трудно будет, позовут. А мне как то надо это переварить. Просто потому, что это константа. Я никогда ее больше не увижу, никогда не попрошу у нее совета и ключ от гаража, никогда не позвоню ей, и ей больше не нужна колбаса. Никакая. Не ворованная, не купленная в магазине.
Осознание этого опять пробило меня на слезы. Потому что колбаса или копчености были везде, и в Светкином гараже, и в нашей заначке в кожпосолке, и наверное у Витьки в машине. Колбаса , которую воровала Светка была, а Светки уже не было. И не просто не было. Она ушла навсегда! А на колбасе отпечатки ее пальцев! Как это принять? Стоит закрыть глаза и я вижу Свету. Маленькую, крепкую, с вихрами, торчащими из под берета, с сигаретой в зубах! Как я поверю в то, что она прошла свой земной путь? Ей же всего чуть больше пятидесяти! Разве это возраст? Точно не для нее. Но она почему то решила по другому. Интересно, ее дочурку как нибудь волнует мамина смерть?
Дверь открылась. Это была Наталья Игнатьевна.
- Что, пора вернуться? Опять очередь выстроилась?
- Не, нет очереди нигде. Зашла отвлечь тебя. А то вон, опять слезами умываешься. На похороны то будешь отпрашиваться? Тебе же замену надо будет найти.
- А что, уже известно время похороны? Или вы просто спрашиваете?
- Заявку на мясопродукты принесли. Значит можно прикинуть. Заявка на завтра. Значит послезавтра хоронить будут. Скорее всего из клуба. Какая бы она не была, а мясокомбинату отдала больше тридцати лет. Это её при жизни позорили, а как только померла, сразу почёт и уважение. Наверное потому, что теперь у мясухи убытков меньше будет. Так пойдёшь на похороны или нет?
- Не знаю я. Еще не думала об этом. Как я на нее в гробу смотреть буду? Она для меня живая!
- Галя, я тебя понимаю, и соболезную. Но я начальник, мне это надо знать, понимаешь?
- Можно я до завтра подумаю? Утром скажу.
- Думай до завтра. А сейчас слезы вытирай, докуривай и иди на рабочее место.
Игнатьевна вышла, а я затянулась и задумалась. Мне надо идти на эти похороны? Ведь действительно, устроят спектакль. Будут рассказывать какая она работящая была, ответственная. После смерти действительно, можно и похвалить. А при жизни все готовы ее были сожрать живьём. Потому что жила лучше всех! Никто не видел, как она картошку на продажу растила, свиней откармливала, но все видели, как она воровала! Мне это надо? Наверное не нужен мне этот спектакль. Пусть останется в моей памяти живой. Так будет лучше.
Поддержать канал 22022080702200844.