Как только начинаю вглядываться в историю Михаила Светина, у меня по коже бегут мурашки. Вот кажется — милейший советский простак, душа-человек с грустными глазами. Его герои в «Афоне», «Не может быть!» или «Чародеях» — трогательные, смешные, иногда жалкие, но всегда бесконечно добрые. Он был любимцем публики.
А за кадром открывалась другая реальность. Жизнь человека со сквернейшим характером, из-за которого он умудрился поссориться почти со всеми, кто протягивал ему руку помощи.
Он разругался со своим учителем Аркадием Райкиным так, что у того прихватило сердце. Нагло спорил с режиссерами, среди которых были Михаил Козаков и Георгий Данелия.
И даже Леониду Гайдаю, подарившему ему половину его звездных ролей, дерзко отказал. При этом дома он был тираном, которого терпела лишь одна женщина. Как так вышло? Как человек с ростом 158 сантиметров сумел вырастить в себе такого гигантского Наполеона, и почему, несмотря ни на что, его всё равно прощали?
«Поступлю без проблем!»: как самоуверенность врезалась в суровую реальность
Путь Михаила Светина (а при рождении — Гольцмана) в актёры начался с громкого провала. Окончив Киевское музыкальное училище по классу гобоя, молодой человек вдруг решил, что его призвание — сцена.
И не где-нибудь, а в Москве. Он был настолько уверен в своём таланте, что, по воспоминаниям, даже не допускал мысли о неудаче. Он искренне считал, что двери всех театральных вузов должны распахнуться перед ним сами.
Реальность оказалась куда суровее. Его не взяли ни в ГИТИС, ни в училище имени Щукина. Официальной причиной называли нестандартную внешность и маленький рост.
Но коллеги позже поговаривали: возможно, это было к лучшему. Если бы он всё же поступил, его бы очень быстро отчислили. Уж очень он любил пререкаться и спорить, а такое в строгих советских театральных училищах не прощали.
Однако Светин не сдался. Он избрал дерзкий, почти партизанский путь. Узнав, где работает великий Аркадий Райкин, он попросту подкараулил мэтра у входа в театр. И прямо на улице, не отставая, начал наперебой зачитывать ему монологи и отрывки.
Это был акт отчаянной наглости, которая, как ни странно, сработала. Райкин, впечатлённый напором и упрямством юноши, взял его к себе в ученики в Ленинградский театр миниатюр.
Ученик Райкина: как благодарность превратилась в манию величия
Первое время всё шло идеально. Светин, казалось, благодарен за шанс. Но очень скоро в нём проснулось то, что позже назовут «звёздной болезнью». Ощутив себя приближённым к великому мастеру, он начал вести себя как избранный.
Он позволял себе делать замечания более опытным коллегам, указывая, как им правильно играть. Работников сцены, осветителей и костюмеров, он и вовсе начал считать людьми второго сорта, обслуживающим персоналом.
Его наглость росла с каждым днём. Если к Райкину приходили важные гости, Светин, не стесняясь, подсаживался к столику, прекрасно зная, что интеллигентный Аркадий Исаакович не станет его прогонять при всех. Дисциплина тоже пошатнулась: он мог опоздать на репетицию или явиться на неё «с утренним ветерком».
Однажды дело дошло до драки с другим актёром театра — позже Светин признавался, что этим поступком не гордился.
Конфликты множились. Он умудрился поссориться не только с коллегами, но и с супругой самого Райкина. Постоянные скандалы, нервы и выяснения отношений в конце концов подорвали здоровье мэтра.
У Аркадия Исааковича начались серьёзные проблемы с сердцем, которые позже привели его на больничную койку. Терпение лопнуло. Райкин, который когда-то дал ему шанс, был вынужден выгнать неблагодарного ученика из театра. Дверь в мир большого искусства, едва приоткрывшуюся, захлопнули перед его носом.
Баталия с режиссёрами: Козаков, Данелия и «звезда», улетевшая в Ленинград
Но талант Светина был очевиден, и кино постепенно начало его замечать. Однако его характер никуда не делся, а лишь закалился в битвах. Каждая новая съёмочная площадка превращалась для режиссёров в испытание на прочность.
В 1979 году на съёмках фильма «Безымянная звезда» он впервые столкнулся с Михаилом Козаковым. Роль начальника вокзала стала полем боя. Козаков видел персонажа глуповатым и комичным, а Светин в своём воображении лепил из него доброго мечтателя.
Актер наотрез отказывался слушать наставления режиссёра, настаивая на своём видении. Постоянные пререкания и споры в конце концов вывели Козакова из себя. Он дал себе слово больше никогда не иметь дела со Светиным.
Но самый громкий скандал, навсегда испортивший репутацию актёра в профессиональной среде, произошёл на съёмках культовой комедии «Афоня». Георгий Данелия, режиссёр картины, предложил Светину небольшую, но яркую роль.
Съёмки затянулись, и для завершения сцены нужен был ещё один день. Данелия лично попросил актёра остаться. В ответ услышал категорический отказ: у Светина, мол, срочные съёмки в Ленинграде.
Что это были за съёмки? Как позже с горечью признавался сам актёр, какая-то ничтожная эпизодическая роль, которой можно было легко пожертвовать. Но звезда уже засела в его голове слишком глубоко.
Он уехал, оставив режиссёра и всю группу в неудобном положении. Обиженный Данелия поступил жёстко: он переозвучил персонажа Светина голосом другого актёра. С тех пор он ни разу не пригласил его в свои фильмы и не общался с ним.
Отказ Гайдаю: как «простачок» перешёл дорогу своему главному благодетелю
Ирония судьбы в том, что взлёт Светина в кино во многом случился благодаря другому гению — Леониду Гайдаю. Именно его комедии — «Не может быть!», «Инкогнито из Петербурга», «Спортлото-82» — сделали лицо Михаила Светина узнаваемым и любимым. Казалось бы, вот кому нужно было благоговеть и быть благодарным до конца дней.
Но в 1992 году Гайдай, приступая к съёмкам своей последней картины «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди», предложил Светину роль.
И снова актёр, уже наученный горьким опытом, но так ничему и не научившийся, отказался. Более того, он отказал высокомерно. На вопрос Гайдая: «Миша, а кого же ты хочешь сыграть?» — последовал надменный ответ: «Надо подумать».
Это была последняя капля. Гайдай, человек с тонкой душевной организацией, был глубоко обижен. Их творческий союз, подаривший зрителям столько смеха, распался. Светин позже не раз сожалел об этом, называя свой поступок глупостью и проявлением той самой «звёздной болезни», которая отравляла ему жизнь.
Домашний тиран с любящим сердцем: парадоксы личной жизни
В личной жизни характер Михаила Светина проявлялся с той же силой. Несмотря на маленький рост, он сумел покорить сердце актрисы Брониславы Проскуриной, которая была на десять лет его младше и на голову выше. Но после свадьбы он немедленно показал, кто в доме хозяин. Он установил жёсткие правила, требуя беспрекословного подчинения.
При этом сама Бронислава никогда и ни на что не жаловалась. Она принимала его таким — вспыльчивым, несдержанным, сложным. Она терпела его выходки и даже содержала семью, когда Светина, выгнанного с очередной съёмки за скандал, надолго оставляли без работы. Её любовь была тихой, всепрощающей и безусловной.
Единственным существом на свете, перед которым этот «карликовый тиран» преклонялся, была его дочь Светлана, родившаяся в 1965 году. Именно в её честь он и взял себе звучный псевдоним «Светин». Для неё он был нежным, заботливым и щедрым отцом.
Даже когда дочь выросла, вышла замуж и уехала жить в США, он продолжал опекать её, отсылая часть своих гонораров, несмотря на все её протесты. «Вам нужнее», — говорил он, не принимая возражений. В этом проявлялась вся противоречивость его натуры: он мог быть невыносимым для коллег, но для своей кровиночки становился воплощением самоотдачи.
Раскаяние, которое никого не вернуло
В конце жизни Михаил Светин, оставшись один на один с болезнями и воспоминаниями, часто каялся. В интервью он признавался, что страдал от собственной мании величия, но ничего не мог с собой поделать. Он сожалел и об уходе от Райкина, и о ссоре с Данелией, и особенно — об отказе Гайдаю. Он понимал, что его скверный характер, который многие списывали на «комплекс Наполеона», отнял у него больше, чем дал.
Но время было упущено. Мосты сожжены. Великие режиссёры, с которыми он когда-то работал, ушли. Его уход из жизни в 2015 году прошёл тихо, без громких некрологов от бывших коллег. О нём вспоминали как о гениальном характерном актёре, чьи роли продолжают жить на экране. И как о человеке, который так и не смог подружиться ни с миром, ни с самим собой.
Вот такая история. Блестящий комик, способный одним своим видом вызвать улыбку. И одинокий, несчастный человек, который своими руками разрушал всё, что ему дорого. Его жизнь — это урок о том, что талант может открыть любые двери. Но только характер решает, захлопнут ли они у тебя за спиной.