Представьте: типичный норвежский дом. На полке среди других книг — старый том. Выглядит невзрачно. Его давно не открывали. А ведь он был свидетелем войны. 1944 год. В этом доме — боль и спешка. Во
время ожесточенных боев на севере Норвегии в доме срочно разворачивают
советский полевой госпиталь. Нужно всё: бинты, лекарства, инструменты. И
книга для записей. Медсестра
или санитар хватает первую попавшуюся с полки. Толстую художественную
книгу. Ее чистые листы в конце становятся медицинским журналом. Туда вносят самое важное: имена, фамилии, диагнозы. Чернильной ручкой. Строго, по-военному. А потом — наступление. Эвакуация. Книгу в спешке бросают. Или просто забывают. Она остается лежать в чужом доме. На целые 80 лет. Норвежская
семья хранила ее, как хранят память о тех тревожных днях. Не зная, что
на страницах между строк застыли десятки судеб. Время стерло чернила, но не историю. Спустя
десятилетия об этой книге случайно узнает русский, работающий в
Норвегии. Он листает стр