Вечер в доме Елены Павловны томился, как дорогое вино в хрустале. Свечи плавились, бросая блики на фамильное серебро, а разговор за столом давно перетек в ту опасную стадию, когда случайное касание коленями под столом кажется громче любого тоста.
Виктор, сидевший напротив, сегодня был особенно невыносим. Он медленно разделывал запеченную перепелку, и в том, как его пальцы сжимали тонкую косточку, сквозила почти неприличная уверенность. Елена чувствовала, как воздух между ними густеет, превращаясь в патоку.
В какой-то момент она заметила, что Виктор замер. Его взгляд стал туманным, а рука – та самая, что только что сжимала сочную птицу, – медленно опустилась под край тяжелой дубовой столешницы. Елена затаила дыхание. Она видела, как напряглись мышцы его плеча. Ритмичные, едва уловимые движения руки под столом говорили о чем-то глубоко личном и крайне интенсивном.
Виктор явно пытался избавиться от лишнего… напряжения. Его пальцы скользили по чему-то мягкому, податливому, скрытому от глаз остальных гостей. Он делал это почти воровато, с тем самым выражением лица, которое бывает у человека, вкусившего запретный плод и теперь пытающегося скрыть следы своего преступления.
Елена Павловна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что под столом скрывается ее лучшая, накрахмаленная до хруста бельгийская скатерть.
– Виктор, – прошептала она, и ее голос дрогнул от смеси негодования и странного возбуждения. – Я вижу, что вы делаете.
Виктор вздрогнул и замер, не вынимая руки из-под стола. В его глазах отразилось смятение пойманного на месте преступления любовника.
– Это… это вышло случайно, – хрипло ответил он. – Она такая… притягательная на ощупь.
Елена Павловна медленно наклонилась к самому его уху. Виктор замер, чувствуя ее горячее дыхание и аромат цветочных духов. Его пальцы в этот момент совершали под столом особенно настойчивое, вкрадчивое движение по ворсистой ткани.
– Виктор, – томно прошептала она, и ее голос вибрировал от скрытого напряжения. – Я вижу, как неистово вы работаете рукой. Ваша страсть к моей... скатерти просто не знает границ.
Виктор густо покраснел, но руки не убрал, лишь ускорил темп, пытаясь скрыть следы сочного соуса «песто» в складках дорогого льна.
– Она такая податливая, – прохрипел он, не сводя с нее затуманенного взора. – Я просто не мог остановиться.
– Я понимаю, – ее губы почти коснулись его мочки. – Но если вы и дальше будете так энергично тереть мою гордость в темноте, на ней останутся дыры. А я предпочитаю, чтобы мои гости использовали для своих… грязных нужд кое-что более подходящее.
Она выпрямилась и, обведя присутствующих многозначительным взглядом, громко провозгласила:
– Господа! Если кто-то еще, подобно Виктору, решил заняться чисткой под столом, вытирая жирные пальцы о мою фамильную скатерть – остановитесь! У меня есть льняные и бумажные салфетки. Поверьте, они гораздо эффективнее справляются с пятнами!
– Знаете, Елена Павловна, – нашелся Виктор, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства, – ваша скатерть настолько хороша, что я просто хотел убедиться, достаточно ли она впитывает… мужское раскаяние.
– Раскаяние я предпочитаю принимать в бумажном виде, – парировала хозяйка, всовывая ему в руку целую пачку салфеток. – А за мой бельгийский лен вы теперь обязаны мне как минимум сеансом искупления наедине. С порошком и утюгом в руках.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!