- Еще чаю?- она взяла в руки чайник и повернулась ко мне. На фоне солнечного окна ее силуэт был почти фиолетовым. Я совершенно не видел выражения ее лица.
- Еще налить? – уже нетерпеливо спросила она и занесла фарфоровый носик над моей чашкой.
Я увидел её руки. Знакомо угловатые кисти с веснушчатым крапом. Голубые венки - продолжение гжели, которая вилась по матовому боку чайника.
- Подойди, - я нетерпеливо взял ее за локоть и потянул к себе, - я люблю тебя.
Она замешкалась, споткнулась о ножку стола и едва не упала на меня. Потом наигранно рассмеялась, знакомым движением поправила волосы, нарочито прижалась твердым бедром к моему предплечью. Я узнал ее запах и жадно вдохнул его. Она наклонилась и поцеловала меня в макушку:
- Я ждала тебя. Все представляла, как ты придешь. Сядешь, как раньше, за стол. А я буду угощать тебя чаем. И весь ритуал, как обычно. А потом ты скажешь «Подойди», - она немного помедлила, - и обязательно заявишь, что любишь.
Она замолчала, отодвинулась. На плоском фиолетовом силуэте угадывался влажный блеск глаз.
- И что? – заерзал я.
Она отошла от стола и повернулась к свету. Солнце опалило рыжие пряди волос. Я увидел ее лицо. В глазах стояла незнакомая чужеватость:
- Я покажу тебе на дверь.
- Но я все равно люблю тебя.
Я встал и шагнул в провал дверного проема.
- Люблюд, - бросила она вслед.
Спускаясь по лестнице, я увидел знакомую ступень со сколотым углом и подумал, что не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз на нее наступал.