— Галь, ты чего такая весёлая? Небось премию дали? — Зинаида Степановна, заведующая хозяйством, прищурилась, разглядывая мою новую косынку.
— Да какая там премия, — махнула я рукой, завязывая халат. — Просто настроение хорошее. Весна ведь!
— Весна-весна, а жить на что-то надо, — вздохнула Зинаида Степановна. — Слышала новость? С первого числа хлеб подорожает. Опять.
Был март семьдесят девятого года. Я работала санитаркой в городской больнице третий год, получала свои сто двадцать рублей и считала себя вполне счастливым человеком. Муж, Витька, трудился на заводе слесарем — двести рублей чистыми, без всяких премий. Дочка Машка росла, в школу через год собирались. Квартиру коммунальную делили с семьёй Ковалёвых — две комнаты нам, две им, кухня общая.
— Зина, да не накручивай ты себя, — говорю. — Проживём как-нибудь. Не первый год ведь.
— То-то и оно, что не первый, — она достала из кармана мятую бумажку. — Вот, список составила. Машке твоей форму школьную покупать через год, это рублей сорок минимум. Портфель — десять. Туфли — пятнадцать, если повезёт достать. Учебники хоть бесплатные, и то слава небесам. А ещё тетради, ручки, карандаши...
— Зин, ты меня пугаешь специально?
— Да нет, Галь, просто предупреждаю. У меня трое детей, знаю, о чём говорю.
Вечером сидела с калькулятором. Выписала все расходы на листочке: коммуналка — двадцать один рубль двадцать копеек, продукты — рублей восемьдесят в месяц, если экономно, детский садик — пять рублей, Витькин профсоюз — три рубля, сберкнижка — откладываем по двадцать. А ведь ещё одежда, проезд, непредвиденные траты...
— Что задумалась? — Витька заглянул из-за газеты. — Опять считаешь?
— Угу. Слушай, а давай я ещё полставки где-нибудь возьму? В поликлинике санитарки требуются.
— Ты с ума сошла? — он отложил газету. — Когда дочку видеть будешь? Она и так полдня в садике, вечером ждёт тебя.
— Но денег-то не хватает!
— Хватает, Галь. Вон, новую косынку себе купила, мне рубашку взяла на днях. Живём ведь, не хуже других.
Он был прав, конечно. Жили мы действительно неплохо. Но вот эта постоянная необходимость считать каждую копейку, выбирать между колбасой и курицей, между новыми туфлями для себя или игрушкой для дочки — это выматывало.
На следующий день в больнице случилась история, которую потом весь медперсонал обсуждал целую неделю.
— Галина Ивановна! — заведующая отделением Людмила Павловна влетела в подсобку, где я мыла судна. — Срочно в ординаторскую!
Я испугалась — неужели что-то натворила? Но Людмила Павловна улыбалась.
В ординаторской сидели главный врач Семён Аркадьевич, старшая медсестра Нина Фёдоровна и ещё какой-то незнакомый мужчина в сером костюме.
— Вот она, наша Галина Ивановна, — представил меня главврач. — Присаживайтесь, не стесняйтесь.
Я робко опустилась на краешек стула.
— Значит, так, — начал мужчина в костюме. — Я представитель профсоюзного комитета области. Мы получили благодарственное письмо от родственников пациента Антонова Михаила Сергеевича. Они отмечают особую заботу и внимание, которые вы проявили при уходе за больным.
Я растерялась. Антонов... Да, был такой дедушка, лежал в нашем отделении месяц назад. Тяжёлый был случай, родственники редко навещали — сын где-то на Дальнем Востоке служил, дочь в командировках постоянно. Вот я и общалась с дедом — то газету почитаю, то про внуков расспрошу. Ничего особенного, обычная работа.
— Профсоюзный комитет принял решение наградить вас почётной грамотой и денежной премией в размере пятидесяти рублей, — торжественно объявил представитель.
Пятьдесят рублей! Это же почти половина моей зарплаты!
— Я... спасибо... — только и смогла выдавить я.
— Вот такие люди и делают честь нашему здравоохранению, — назидательно произнёс Семён Аркадьевич. — Работают не за деньги, а по призванию.
После церемонии награждения меня окружили коллеги.
— Галка, повезло тебе! — Зинаида Степановна прямо светилась. — Что покупать будешь?
— Не знаю пока. Надо подумать.
— А я бы себе пальто новое взяла, — мечтательно произнесла санитарка Тоня. — У меня старое уже третий год ношу.
— Пальто — это рублей сто пятьдесят минимум, — возразила медсестра Валя. — Лучше на обувь потратить. Хорошие сапоги — и на работу, и в люди можно.
Весь день я ходила как в тумане. Пятьдесят рублей — это целое состояние. Можно столько всего купить!
Вечером устроили семейный совет. Витька, я и Машка сидели на кухне, перед нами лежали деньги — пять новеньких десятирублёвых бумажек.
— Мама, а можно мне куклу? — Машка смотрела на меня умоляющими глазами. — Ту, большую, что в "Детском мире" стоит?
— Машенька, кукла стоит двадцать пять рублей, — мягко сказал Витька. — Это очень много.
— Но мама же получила премию! — Машка надула губы.
— Послушай, солнышко, — я присела рядом с дочкой. — Давай так: мы купим тебе куклу, но поменьше, рублей за десять. А на остальные деньги купим продукты, одежду. Договорились?
Машка подумала и кивнула.
— А ещё мороженого купим?
— И мороженого купим, — засмеялась я.
— Слушай, Галь, — Витька задумчиво разглядывал купюры. — А давай вложимся?
— Куда вложимся?
— Ну, в кооператив гаражный. Володька из моего цеха говорил, что набор идёт. Взнос — пятьдесят рублей, потом по двадцать в месяц, года через три гараж получишь. Я машину всё равно через пару лет брать собираюсь, по очереди пройдём. А гараж где ставить будем?
— Витя, но это же так долго...
— Зато надёжно. И вложение правильное.
Я посмотрела на дочку, которая уже мечтательно прикрывала глаза, представляя себе новую куклу.
— Знаешь что, давай так: тридцать рублей в гараж, двадцать — нам. Десять — Машке на куклу, десять — нам с тобой на обновки. Справедливо?
Витька обнял меня за плечи.
— Справедливо.
На следующий день мы с Машкой отправились в "Детский мир". Большую куклу с закрывающимися глазами и настоящими волосами мы, конечно, не купили — её цена действительно была неподъёмной. Но нашли другую, поменьше, с косичками и в красивом платье, за восемь рублей пятьдесят копеек.
— Мамочка, она такая красивая! — восторгалась Машка, прижимая куклу к груди. — Я назову её Наташа!
На сдачу взяли мороженое — по пятнадцать копеек стаканчик. Сидели на лавочке в сквере, ели мороженое и смотрели, как голуби клюют крошки.
— Мам, а ты правда очень мало получаешь? — неожиданно спросила Машка.
— Почему ты так решила?
— Ну, Ковалёва тётя Зина говорила тёте Клаве на кухне, что санитарки копейки получают.
Я вздохнула. Ковалёва — наша соседка по квартире, любительница посплетничать.
— Машенька, дело не в том, сколько получаешь, а в том, что делаешь. Я помогаю людям выздоравливать. Это важно.
— Но ты всё время устаёшь.
— Устаю, — согласилась я. — Но знаешь, когда видишь, как человеку лучше становится, забываешь про усталость.
— Понятно, — серьёзно кивнула Машка. — Значит, ты как врач, только без белого халата с пуговками.
Я засмеялась.
— Почти так.
В понедельник на работе меня ждал сюрприз. Людмила Павловна вызвала в кабинет.
— Галина Ивановна, у меня для вас предложение. С первого апреля у нас открывается новая ставка — старшая санитарка. Зарплата сто пятьдесят рублей. Хотите попробовать?
Я опешила. Старшая санитарка! Это же прибавка в тридцать рублей!
— Конечно хочу! — выпалила я. — То есть, спасибо большое, Людмила Павловна!
— Тогда готовьтесь. Придётся пройти курсы, три недели по вечерам. Справитесь?
— Справлюсь!
Вечером, рассказывая Витьке о повышении, я не могла сдержать слёз радости.
— Витя, понимаешь, сто пятьдесят рублей! Мы же теперь почти триста пятьдесят в месяц иметь будем!
— Вот видишь, говорил же — надо просто хорошо работать, остальное приложится.
— Знаешь, а Зинаида Степановна сегодня сказала интересную вещь. Она говорит: "Галка, запомни — денег всегда будет не хватать. Хоть сто двадцать получай, хоть триста. Просто желания растут вместе с зарплатой. Главное — чтобы на хлеб хватало и душа была спокойна".
— Мудрая женщина, эта ваша Зинаида Степановна.
Курсы оказались непростыми. Приходилось после смены сидеть в душной аудитории, записывать лекции, учить новые термины. Но я старалась изо всех сил.
Однажды вечером, возвращаясь после занятий, встретила в троллейбусе свою бывшую одноклассницу Ларису. Она работала инженером на проектном заводе.
— Галка! Сколько лет! — обрадовалась она. — Как жизнь?
— Нормально, работаю санитаркой в больнице.
— Санитаркой? — Лариса едва заметно поморщилась. — А ты же собиралась в медучилище поступать.
— Не сложилось. Замуж вышла, дочка родилась. Знаешь, жизнь распорядилась по-своему.
— Ну и зарплата там, наверное... — Лариса выразительно покачала головой. — Я вот двести получаю, и то еле концы с концами свожу.
— У меня скоро сто пятьдесят будет, — гордо сказала я. — Повышение получила.
— Да ты что! — Лариса явно не ожидала. — Ну, молодец, конечно. Хотя всё равно маловато будет.
После этого разговора я долго думала. Действительно, зарплата санитарки была небольшой. Докторам платили по триста-четыреста рублей, медсёстрам — по двести, а мы, санитарки, получали меньше всех. Но при этом работали наравне со всеми — и полы мыли, и бельё меняли, и больных переворачивали, и судна выносили.
Но знаете, что я поняла? Дело не только в деньгах. Когда дедушка Антонов выписывался, он взял мою руку и сказал: "Дочка, спасибо тебе. Ты меня не только вылечила, но и верой в людей наделила". И вот это чувство, когда понимаешь, что ты нужна, что ты кому-то помогла — оно не измеряется рублями.
Конечно, на одно чувство долга семью не прокормишь. И приходилось считать каждую копейку, выбирать между колбасой и курицей, откладывать покупки на потом. Но мы справлялись. Как и миллионы других семей в стране.
— Мам, а когда ты станешь главным врачом? — спросила как-то Машка.
— Никогда, солнышко. Для этого надо медицинский институт заканчивать, а у меня только десять классов.
— А можно ты пойдёшь учиться?
— Можно, конечно. Но тогда на учёбу времени не останется, а значит, меньше денег будем получать. Да и я уже взрослая, мне тридцать три года.
— Это совсем не взрослая! — возмутилась Машка. — Это молодая!
Витька засмеялся.
— Слышала? Молодая ты ещё. Так что, может, действительно попробуешь?
Я задумалась. А ведь и правда — почему бы нет?
Через месяц я подала документы на вечернее отделение медицинского училища. Учиться предстояло три года, совмещая с работой. Зарплату на время учёбы обещали сохранить.
— Ты точно справишься? — волновалась Зинаида Степановна. — Это же тяжело — и работать, и учиться.
— Справлюсь, Зин. Знаешь, что я поняла? Денег действительно всегда не хватает. Но это не повод опускать руки. Надо просто стараться становиться лучше, расти профессионально. Тогда и зарплата подтянется, и на душе спокойнее будет.
А вечером мы с Витькой и Машкой пили чай с баранками на кухне. Ковалёва тётя Зина заглянула — соли попросить.
— Слыхала, Галина, что ты в училище поступила? — прищурилась она. — Ну-ну, посмотрим, как осилишь. Тяжко будет.
— Осилю, — спокойно ответила я. — Дорогу осилит идущий.
И знаете что? Я действительно осилила. Через три года получила диплом медсестры, зарплату подняли до двухсот рублей. Машка пошла в школу в новой форме, Витька получил машину и гараж. Жили мы по-прежнему скромно, но счастливо.
А ту самую премию — пятьдесят рублей — я до сих пор вспоминаю как начало новой жизни. Потому что именно тогда поняла: не важно, сколько платят. Важно, чтобы работа приносила радость, а семья поддерживала. Остальное — приложится.
Присоединяйтесь к нам!