О концертах в Московской рок-лаборатории, группах ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ и ПРОЩАЙ, МОЛОДОСТЬ, выступлениях с КОРРОЗИЕЙ МЕТАЛЛА, МИРАЖОМ и некоторых персонажах из поп-тусовки 90-х рассказывает Андрей Якушин, фронтмен группы FAKeL.
Расшифровка видеозаписи интервью «Машбюро» с Андреем Якушиным, 04.10.2025. Часть 2
– Первое прослушивание в Московскую рок-лабораторию. Кто-то сказал, что одну свою песню можно сыграть, а все остальные должны быть советских композиторов. Мы взяли очень знаковую «Увезу тебя я в тундру». С моей точки зрения, это вообще такой гимн ГУЛАГу и всего того, что происходило в нашей стране. Ну вот так и сделали: «Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам…»
Мы (речь идет про группу ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ – прим. ред.) эту программу отыграли, но в какой-то момент наш гитарист сказал: «Нет, я песни советских композиторов играть не буду». Мы остались втроем: Яковлев, Бондаренко и я. Когда мы все это отыграли, в зале включили свет прямо во время нашего выступления. А фотограф Жора Молитвин нам: «Ребята, давайте съ…бывайте отсюда скорее, сейчас вас повяжут, это вообще без вопросов. Я сейчас покажу, как надо уходить». Уходили через теплотрассы, московскими катакомбами, перешли куда-то на другую сторону, потому что реально было страшно. Гэбэшники были в зале, за сценой... Чем это все могло закончиться в 85-м году, кто его знает.
И после этого всего в Рок-лабораторию нас все-таки взяли. Как ни странно. Сказали: «Ребята, надо учиться играть, но в принципе у вас время еще есть: молодые, все впереди, подучитесь». И мы сделали программу к новогодней елке в Курчатнике. В общем, в 86-м году мы уже сыграли по-серьезному. Я своих питерских друзей подтянул – питерцы танцевали рок-н-ролл, брейк… Я прямо на сцене сжег бумажный домик… И чего там только не было – театрализованное представление, реально. После этого, конечно, Гарик ко мне подошел, говорит: «Ну, не ожидал, не ожидал, чувак». Мы вышли: круто, всё, сейчас будем альбом записывать. И реально сели записывать что-то. Проходит буквально пять месяцев – мы уже такие на понтах, представляем Московскую рок-лабораторию на фестивале «Движение в сторону весны»: АКВАРИУМ, ЗВУКИ МУ, АЛЬЯНС появился тогда… Я у «Хирурга» Залдастанова и компании одолжил прикид, поставили басисту гребень, он еще в плаще таком эс...совском вышел...
Выходим на сцену. И знаешь, как вот бывает, когда девушка очень красивая, и вдруг у тебя не ст…ит. Е-мое! Нет вот этого вот. Вышли на сцену, а зачем? Я тогда был основным вокалистом, у нас их было два, а я стою и не понимаю, что я здесь делаю. И ни одна песня, которую мы играли, репетировали, ни одна песня вообще не пошла. Вот не сыгралась, не прозвучала. И мы уходим со сцены. Я даже тогда заболел, помню, потому что был, как выжатый лимон, не было ни энергетики, ничего. Неделю лежал, отходил, думал, нах…ра вообще все это нужно. Ходил на тусовки себе – отлично. Зачем лезть на сцену, что-то петь, играть? И группа, конечно, развалилась, потому что вместе уже не хотелось никому ничего делать. Андрей Бондаренко, который половину песен написал, сказал: «Да ну вас нахр…н, я музыкой больше заниматься не буду, не хочу». Яковлев сказал, что хочет играть электронную музыку типа KRAFTWERK и DEPECHE MODE. Лидер-гитариста Володю Гуськова Юра Орлов из НИКОЛАЯ КОПЕРНИКА сразу подцепил: «Давай ко мне, ты очень классный чувак, но тебе вот это играть не надо».
Команда распалась, я остался один. Думаю: вот бы сейчас набрать четыре-пять девушек, чтобы было, как у Брайана Ферри «Don't Stop The Dance». По двум музыкальным училищам в Москве поехал, развесил объявления: «Набираю девушек в рок-группу». Одна мне позвонила. Говорю: «Давайте встретимся, поговорим, все дела». Приехала: «Я клавишница, пианистка, я могу, хочу…» – «Отлично, – говорю. – А кого вы, знаете? SEX PISTOLS, EURYTHMICS?» – «Нет». Короче, не смогла.
Но тут у меня оказался рояль в кустах в прямом и в переносном смысле. В нашей команде, еще до вступления в Рок-лабораторию, был такой человек Сережа Тененбаум, или как его кликали все окружающие – Бананов. Сережа Тененбаум на тот момент ходил в армию – в оркестре поиграть, все дела… Он очень радостно отслужил эти два года, и к 1986-му, как раз к нашему распаду, вернулся – через месяц после того, как ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ распался. И говорит: «У тебя не пропало желание музыку играть?» Я говорю: «Да в принципе нет, но видишь, развалились мы, больше играть не хотим».
Здесь есть еще один нюанс: вместе с жесткой музыкой я всегда хотел играть музыку в стиле CULTURE CLUB – красивую, чтобы она была такая… на улыбке, очень позитивная. Не все время хотелось быть злобным гномом и петь про г…вно, хотелось еще в каких-то других вещах поучаствовать.
И песни эти были сочинены в том числе вместе с Сережей Тененбаумом. Но они лежали до будущих времен. Ну что делать? Есть Тененбаум, есть рояль, есть я, есть песни – ну, давай попробуем что-то сделать… А что мы сделаем? Можно одеться, как в начале века: все-таки символизм, декадентство – это наше всё, на этом мы выросли. Да, но можно и про это спеть, так как ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ в то время носил второе название – МОЛОДОСТЬ…
– Почему, кстати, ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ?
– Потому что я хотел назвать ОТВЕТНЫЙ ХОД. То есть ответный ход советской власти: всем этим к…злам вломить ответный ход. А у ребят, Яковлева и Бондаренко, группа называлась ЧАЙ, потому что у АКВАРИУМА есть «Мы будем пить чай»… Мы банально соединили и появился ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ. Но так как мы все время стремались гэбэшников, то использовали два названия: МОЛОДОСТЬ и ОТВЕТНЫЙ ЧАЙ.
И когда Тененбаум вернулся, один мой товарищ гитарист Влад Исаев говорит: «Ты с Тененбаумом сейчас будешь музыку делать? Как интересно, у вас была МОЛОДОСТЬ, теперь – ПРОЩАЙ, МОЛОДОСТЬ!» Говорю: «Слушай, хорошее название, давай попробуем».
Приходим опять в Рок-лабораторию на прослушивание к Ольге Опрятной. Теперь наш проект назывался ПРОЩАЙ, МОЛОДОСТЬ! Там еще были Женя Осин с группой ДЕД МОРОЗ, Макс Покровский из НОГУ СВЕЛО – пошла уже вторая волна ребят. КРЕМАТОРИЙ подтянулся… То есть сначала они дистанцировались, а потом снова пришли.
На «Фестивале надежд» мы уже с Ником тусуемся, с девушкой по имени Авария. Ира живет сейчас в Голландии, уже достаточно давно, но у нее было два прозвища… Второе не буду называть, но первое было Авария, потому что всегда, когда она появлялась, случался какой-то трэш. Потом по кликухе-то ее и сняли «Авария – дочь м…нта» кино.
И вот перед нами выступает Хэнк. Слышу крики, вопли. Смотрю, Авария полуголая бегает, Коля през…рвативы надувает. Там все хорошо, народ на ушах стоит. М…нты какие-то пришли, кого-то ар…стовывают. Ну, что случилось? Опять ничего не получится, наверное. А мы оделись красиво. Я розочку купил в галантерее. Купил перстень себе. Очки где-то нарыл кругленькие. В общем – экстаз! Одеколон. Роза. Перстни на белых перчатках...
Выходим на сцену, на которой, по идее, всё уже произошло, всё случилось и больше ничего случиться не может… Рояль из кустов вытащили. А народ такой: «Браво! Бис!»… Аплодисменты. Что происходит, я не понимаю. Вторая песня, третья, четвертая, пятая – у нас всего пять песен было там. И вот на песне «Сюрреализм» люди начали подхватывать под «шала-ла-ла-ла», ладушки-ладушки, хлопать. А у нас еще были какие-то обсуждения после каждого выступления: Ника и ЧУДО-ЮДО заклеймили. Как можно: матом ругались, голые здесь бегали – посмотрите на ребят, вот они вышли чистенькие такие, все шелковистенькие, причесанные, опять же, поют, понятно, о чем...
И в этот момент мы решили, что ПРОЩАЙ, МОЛОДОСТЬ! – это рок. И пусть никто не лезет. Самым нашим зе бест партнером по выступлениям был ПАУК и КОРРОЗИЯ МЕТАЛЛА. Мы выступали в первом отделении перед ними. И Паук нам из-за кулис: «Чуваки, давай!» С Пауком мы общаемся до сих пор.
В общем, так оно пошло-поехало, музыкальная деятельность, и в какой-то момент мне кто-то позвонил, сказал: «Ждем на вокзале – едем в город Набережные Челны». У нас концертов тогда было немного, денег платили немного, но тут что-то обещали. Собираемся на Перловке, там все люди знакомые: барабанщик из команды Скляра, Валера Соколов, который в физтехе все тусовки организовывал...
Приезжаем в город Набережные Челны. Заходим в какую-то хоккейную коробку. Там стоит аппарат. И я вижу надпись: «Сегодня для вас выступает группа МИРАЖ. Что? Как? То есть мы – ПРОЩАЙ МОЛОДОСТЬ! – играем в первом отделении перед группой МИРАЖ? Понимаешь, все те же люди, которые играли в КОРРОЗИИ, вдруг внезапно материализовались в составе МИРАЖА. Гитарист МИРАЖА, ты знаешь, кто оказался? Леша Горбашов. Это тот самый человек, который устраивал концерт АКВАРИУМА в МИЭМе – самый первый, на который я попал лично. Барабанщик МИРАЖА, оказался, работал и у Скляра. Короче, мир перевернулся с ног на голову.
В 1988 году появляется Андрей Разин и начинает приставать ко мне с вопросами, как раскрутиться... Я говорю: «Окей». Думаю: блин, мы же еще с таким персонажем, как Саша Малинин все время пересекались – у нас акустика и у него акустика... Потом вижу – Саша Малинин на «Юрмале» выступает. Думаю, может, и мне тоже пойти на «Юрмалу»? – лишним не будет. Там познакомился с Аркадием Укупником. Этот человек просто сбил мне башню напрочь, я вообще не знал, что такие люди бывают. Это такой бабник при всей его вот этой фактуре…
Потом Укупник меня привел на студию «Гала», я привел еще каких-то людей (это оказались КАР-МЭН), потом мой директор одновременно притащил группу КОМБИНАЦИЯ. В общем, начало твориться что-то нереальное.
Три года я проездил с Газмановым и с КОМБИНАЦИЕЙ на первых отделениях. Тогда меня пытались призвать в армию для определенных действий, так как я был офицером запаса. Вдруг нашему любимому государству понадобились оф…церы запаса химзащиты – ну, понятно, по какой причине: в 1988-м году уже тр…пов было достаточно, то есть надо было еще… Но я не хотел становится тр…пом, поэтому ездил по гастролям. И три года мы оттарабанили с КОМБИНАЦИЕЙ – 24/7. А однажды вся эта музыка меня очень достала. Я решил с ней завязать. На этом первая часть марлезонского балета заканчивается.
Продолжение следует.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ приобретайте здесь https://vk.com/market-201028373
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО: