— Господи, кто это звонит...
Жанна нащупала телефон на тумбочке, не открывая глаз. Голова раскалывалась, во рту — противный привкус, будто лизнула батарейку. На экране высветилось имя "Рита (работа)".
— Да? — голос прорезался хрипло.
— Ты жива хоть? — послышалось встревоженное: — Я уже третий раз звоню!
— Какое время?
— Половина десятого. На работу не идёшь случайно?
Жанна резко села. Комната поплыла, желудок предательски скрутило.
— Чёрт... Рабочий же день...
— Ты чего, совсем? После вчерашнего Виталий Борисович всем отгул объявил до обеда. Ты что, не помнишь?
Не помнила. Точнее, помнила обрывками — зеркальный шар под потолком банкетного зала, смех коллег, Виталий Борисович с микрофоном поёт что-то. А дальше... дальше провал.
— Рит, а что там вообще вчера было?
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Серьёзно не помнишь?
— Если б помнила, не спрашивала бы.
Теперь со стороны Риты послышался нервный смешок.
— Слушай, давай встретимся? Мне кажется, по телефону это не обсуждается. Через час в нашем кафе на углу?
У Жанны свело живот ещё сильнее, и дело было явно не в последствиях вчерашнего.
Она осторожно поднялась, держась за стену, и поплелась в ванную. Отражение в зеркале вызывало жалость — размазанная тушь, взъерошенные волосы, красные глаза. Одежда валялась на полу — то самое чёрное платье, которое она выбирала два часа, пытаясь выглядеть одновременно элегантно и не слишком вызывающе.
Откуда взялась эта ссадина на локте? И почему босоножки — один под диваном, второй в прихожей у самой двери?
Душ помог немного. По крайней мере, теперь она хоть не выглядела как после апокалипсиса. Жанна машинально открыла чат их отдела. Сорок три непрочитанных сообщения. Её сердце ухнуло вниз.
Листать не стала — от одних превью фотографий становилось дурно. На одной виднелась она сама, размахивающая каким-то шарфом. На другой — обнимающая Семёна из соседнего кабинета. На третьей...
Она выключила телефон.
Кафе было почти пустым. Рита сидела в дальнем углу, помешивая остывший капучино. При виде Жанны она поднялась и неловко обняла подругу.
— Выглядишь ты... э-э...
— Знаю. Как выгляжу.
Они сели. Официантка принесла меню, но Жанна только покачала головой — одна мысль о еде вызывала тошноту.
— Рассказывай, — выдохнула она. — Что я натворила?
Рита отпила кофе, явно оттягивая момент.
— Ну, сначала всё было нормально. Фуршет, тосты, обычная корпоративная движуха. Виталий Борисович речь толкал про успехи компании, все делали вид, что слушают. Потом начались танцы.
— И?
— И ты танцевала. Много. Со всеми подряд. С новеньким из финансового, с Семёном, даже с самим Виталием Борисовичем.
Жанна застонала.
— Это ещё не всё, — Рита сжала её руку. — Помнишь Кирилла из рекламного?
— Того зануду, который вечно про свой спортзал рассказывает?
— Ага. Так вот, ты публично объявила, что он "милый, но совершенно бесперспективный, как маркетинговая стратегия прошлого квартала".
— О боже...
— Причём сказала это в микрофон. Когда ведущий предложил всем поделиться впечатлениями о работе за год.
Жанна закрыла лицо руками.
— А ещё ты поругалась с Ольгой Викторовной из отдела кадров.
— Из-за чего?!
— Она сказала, что молодёжь нынче безответственная. А ты ей ответила, что ответственность — это когда не задерживаешь зарплату на три дня из-за того, что забыла подписать платёжку. У них с ней завязался спор, в котором ты очень подробно перечислила все её косяки за последние полгода.
Молчание. Жанна пыталась переварить информацию.
— Меня уволят?
— Не знаю, — честно ответила Рита. — Виталий Борисович был подшофе тоже, но такое... Народ говорил по-разному. Кто смеялся, кто осуждал. Знаешь, как это бывает.
Да, Жанна знала. Корпоративная культура — штука хрупкая. Можно годами выстраивать репутацию надёжного сотрудника, а потом в один вечер всё разрушить.
— Что мне теперь делать?
Рита задумалась.
— Для начала — извиниться. Честно и без оправданий. И перед Кириллом, и перед Ольгой Викторовной. Чем быстрее, тем лучше.
— Проще в окно выпрыгнуть.
— Не преувеличивай. Да, ситуация неприятная, но не смертельная. Все мы люди, все ошибаемся.
Жанна хотела возразить, что не все "ошибаются" так масштабно на корпоративах, но промолчала.
Остаток дня прошёл в мучительных размышлениях. Она ходила по квартире, составляла мысленно текст извинений, репетировала перед зеркалом. Всё звучало фальшиво или жалко.
В шесть вечера решилась позвонить Кириллу. Он взял трубку не сразу.
— Слушаю.
— Привет, это Жанна. Я... хотела поговорить о вчерашнем.
— Ну давай поговорим.
Голос холодный, отстранённый.
— Прости меня, пожалуйста. То, что я сказала — это было ужасно и несправедливо. Я не имела права так себя вести, тем более публично. Мне очень стыдно.
Тишина на другом конце. Жанна почти физически ощущала, как он взвешивает слова.
— Знаешь, что больше всего задело? Не сами слова. А то, что ты явно давно так думала. Просто вчера решила озвучить.
Жанна открыла рот, чтобы возразить, но... он был прав. Она действительно так думала — только аккуратно это скрывала, прикрываясь дежурными улыбками и нейтральными ответами на его бесконечные рассказы о беговых тренировках.
— Ты прав, — выдавила она. — И это делает ситуацию ещё хуже. Я повела себя как трусиха, которая прячет истинное отношение за вежливостью, а потом выплёскивает всё на публику в неподходящий момент. Мне правда очень стыдно. И я готова как-то это загладить, если ты скажешь как.
Кирилл помолчал ещё немного.
— Просто... будь честнее в будущем, ладно? Если человек тебе неинтересен — так и скажи сразу. Не нужно изображать дружелюбие из вежливости. От этого только хуже.
— Хорошо. Спасибо, что выслушал.
— Бывает, — он уже говорил мягче. — Все мы косячим иногда.
Разговор с Ольгой Викторовной оказался сложнее. Та не брала трубку. После четвёртой попытки Жанна написала длинное сообщение — извинялась, объясняла, что не имела в виду ничего личного.
Ответ пришёл только поздно вечером: "Приходи завтра к девяти в мой кабинет".
Ночь Жанна почти не спала. Ворочалась, прокручивала в голове возможные сценарии разговора. Самый страшный — увольнение "по собственному желанию". Формально без скандала, но с записью в трудовой.
Утром она встала пораньше, оделась максимально строго и деловито, накрасилась неярко. Хотелось выглядеть серьёзно и ответственно.
В офисе было непривычно тихо. Коллеги здоровались сдержанно, избегали смотреть в глаза. Кто-то откровенно хихикал за её спиной. Жанна сжала зубы и пошла прямиком к кабинету Ольги Викторовны.
Та сидела за столом, перебирая какие-то документы. Подняла глаза, когда Жанна вошла.
— Закрой дверь и садись.
Жанна послушно опустилась на стул напротив. Сердце билось где-то в горле.
— Я хочу извиниться...
— Погоди, — оборвала её Ольга Викторовна. — Я не для этого тебя позвала. Хотя извинения приму, конечно.
Она сняла очки, протерла их, снова надела.
— Знаешь, что самое интересное? Ты была права. Почти во всём, что наговорила вчера.
Жанна растерялась.
— Я действительно задержала платёжки в прошлом месяце. И забыла вовремя подать заявку на ежегодные медосмотры. И напутала с отпускными графиками, из-за чего три человека не смогли взять выходные в нужные даты.
— Но я не имела права...
— Не имела права говорить об этом публично — да. Но проблемы-то от этого никуда не делись, — Ольга Викторовна откинулась на спинку кресла. — Мне сорок восемь лет. Я работаю в этой компании шестнадцать лет. И знаешь, что? Я устала. Очень устала. У меня дома двое детей, муж на пенсии по состоянию здоровья, мама болеет. Я прихожу на работу в восемь, ухожу в семь. И дома ещё куча дел. Поэтому да — иногда я косячу. Забываю что-то, путаю, откладываю.
Жанна молчала, не зная, что сказать.
— Твои слова вчера задели. Но они же и заставили задуматься. Может, и правда пора что-то менять? Попросить помощи, делегировать часть задач, наконец, честно поговорить с руководством об объёмах работы.
— Я не хотела...
— Знаю. Никто не хочет. Но иногда нужен толчок, понимаешь? Чтобы посмотреть на ситуацию со стороны.
Они помолчали.
— Так что... меня не уволят? — осторожно спросила Жанна.
Ольга Викторовна усмехнулась.
— А смысл? Ты хороший специалист, хоть и с бурным темпераментом. Просто впредь держи этот темперамент при себе, хорошо? Особенно на корпоративах.
— Спасибо, — Жанна почувствовала, как с плеч сваливается тяжесть. — Спасибо вам огромное.
— И ещё одно, — добавила Ольга Викторовна, когда Жанна уже поднялась, чтобы уйти. — Не бойся говорить правду. Только делай это правильно — не со сцены, а с глазу на глаз, спокойно и конструктивно. Договорились?
— Договорились.
Выйдя из кабинета, Жанна почувствовала странное облегчение. Да, ситуация была ужасной. Да, ей было стыдно. Но одновременно что-то внутри словно расправилось, задышало свободнее.
Она провела остаток дня за работой, периодически отвлекаясь на переговоры с коллегами. Кто-то подшучивал — но не зло, а скорее дружелюбно. Семён из соседнего кабинета даже принёс ей кофе.
— За вчерашнее, — сказал он с улыбкой. — Ты, конечно, устроила шоу. Но знаешь что? Давно у нас не было такого живого корпоратива. Обычно все как роботы сидят, улыбаются дежурно и расходятся через пару часов.
— Сомнительный комплимент, — хмыкнула Жанна.
— Зато искренний.
К концу рабочего дня она чувствовала себя почти нормально. Конечно, воспоминания о вчерашнем ещё долго будут всплывать и вызывать стыд. Но уже не такой острый, парализующий.
Вечером позвонила Рита.
— Ну что, выжила?
— Выжила. Кажется, всё обошлось.
— Видишь? А ты паниковала.
— Но урок я усвоила.
Рита рассмеялась.
— Ага, до следующего Нового года. Все так говорят.
Может, она и была права. Но Жанна сейчас действительно так думала. Некоторые уроки нужно усваивать на собственных ошибках — больно, стыдно, публично.
Она открыла чат отдела и прочитала, наконец, все сообщения. Да, там были фотографии — смешные, неловкие, компрометирующие. Но одновременно... живые. Настоящие. Не идеальные глянцевые картинки для соцсетей, а обычная человеческая жизнь со всеми её косяками и несовершенствами.
— Прости, Жанна-вчерашняя, — пробормотала она. — За то, что наделала. Но, знаешь... иногда нужно упасть, чтобы научиться вставать.