— Ты ему опять позвонила? Четвёртый раз за день!
— А что такого? — Галина отложила телефон и повернулась к мужу. — Я просто хотела узнать, поел ли он.
Виктор устало провёл рукой по лицу.
— Ему тридцать четыре года. Тридцать четыре, Галя! Он в командировке в Сочи, а не на Северном полюсе.
— Ну и что? Я мать, имею право волноваться.
— Волноваться — да. Звонить каждые два часа с вопросами про носки и витамины — это уже диагноз.
Галина обиделась и демонстративно отвернулась к окну. За окном моросил октябрьский дождь, заливая серую питерскую улицу. В их трёхкомнатной квартире было тихо — так тихо, что слышно, как капает кран на кухне. Виктор уже неделю собирался починить, но руки не доходили.
А ведь когда-то этот дом был полон жизни. Вернее, полон Артёма — их единственного, выстраданного после трёх выкидышей сына. Галине было тридцать восемь, когда она наконец родила здорового мальчика, и они с Виктором решили: это их последний шанс на счастье. И постарались на славу.
— Помнишь, как он в седьмом классе хотел в поход с одноклассниками? — неожиданно произнёс Виктор.
— При чём тут это? — насторожилась Галина.
— Ты тогда устроила целое представление. Рассказала про энцефалитных клещей, про то, что дети могут заблудиться в лесу, про маньяков...
— Так и есть! Мало ли что могло случиться! Ему тогда было всего тринадцать!
— И мы не отпустили его, — продолжал Виктор. — А потом он хотел поехать на каникулы к Мишке в деревню к бабушке. Помнишь?
Галина поджала губы.
— У него аллергия была на пыльцу...
— Галь, у него никогда не было аллергии на пыльцу. Ты сама это придумала после одного чиха в мае.
— Лучше перестраховаться! — вспылила Галина. — А вообще, к чему ты это всё вспоминаешь?
Виктор подошёл к окну и встал рядом с женой.
— Он звонил мне вчера. Сказал, что влюбился.
Галина резко обернулась, глаза расширились.
— Почему я не знаю? Он мне ничего не сказал!
— Вот именно, — тихо произнёс Виктор. — Мне тоже не сказал. Просто предупредил.
— Предупредил? Какое предупредил? Это же радостная новость! Надо... надо встретиться с невесткой, надо свадьбу организовать, надо...
— Галя, — перебил её муж. — Они уже расписались. В августе. Два месяца назад.
Повисла тишина. Галина опустилась на диван, словно ноги внезапно отказались её держать.
— Как... расписались? Без нас?
— Без нас, — подтвердил Виктор. — И переезжают жить во Владивосток. Через месяц.
— Во Владивосток?! — голос Галины сорвался на визг. — Это же другой конец страны! Зачем?!
— Там работа у его жены. Хорошая работа. Он говорит, что тоже нашёл вариант. И что ему нужно начать жить своей жизнью.
Своей жизнью. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.
Первые три дня после этого разговора Галина не находила себе места. Она звонила Артёму — он не брал трубку. Писала длинные сообщения — он отвечал коротко: "Всё нормально, мам".
— Может, пригласим их в гости? — предложила она Виктору в очередной вечер. — Познакомимся с невесткой, поговорим по душам...
— Галя, — устало начал муж, — ты правда не понимаешь? Он от нас бежит. От тебя бежит. От твоей любви, которая душила его всю жизнь.
— Что за чушь?! — вскинулась Галина. — Я всегда хотела только лучшего для него!
— Вот именно — для него. То, что ты считала лучшим. А не то, что хотел он сам.
Галина встала и принялась нервно ходить по комнате.
— Я... я просто заботилась о нём. Разве это плохо?
— Заботилась? — Виктор поднял голову. — Галь, ты выбирала ему носки до двадцати пяти лет. Ты звонила его подружкам и проверяла, из какой они семьи. Ты приезжала к нему на работу и приносила обед в контейнере, потому что "кафе — это антисанитария". Помнишь, как ты отговорила его от переезда в Москву три года назад?
— Так там же ипотека бешеная, квартиры дорогие...
— У него была возможность снять жильё с друзьями! — повысил голос Виктор. — Но ты устроила истерику на неделю. Рыдала, давление поднялось, скорую вызывали. И он остался. Как всегда остался.
Галина опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Я... я просто боялась, что с ним что-то случится. Что он будет там один, без нас. Без меня.
— Без тебя, — поправил Виктор. — Вот в чём проблема, Галь. Ты боялась остаться одна. Поэтому держала его рядом, как могла. А он не жил — он существовал. Под твоим контролем.
Галина заплакала — тихо, безутешно.
— Но я же любила его...
— Любила, — согласился Виктор. — Но своей любовью. Той, которая не отпускает. Которая не даёт дышать. И теперь он выбрал единственный способ вырваться — уехать туда, куда ты не сможешь за ним следовать.
На следующий день Галина всё-таки дозвонилась Артёму. Он взял трубку, но голос был каким-то чужим — сухим, официальным.
— Привет, мам.
— Тёмочка, родной, ну почему ты нам не сказал про свадьбу? Мы бы так обрадовались, организовали всё...
— Именно поэтому я и не сказал, — перебил он. — Мы хотели тихо, без помпы.
— Но я же твоя мать! У меня есть право...
— Право на что? — в его голосе прозвучала усталость. — На то, чтобы опять всё контролировать? Выбирать ресторан, гостей, меню? Проверять невесту на соответствие твоим критериям?
— Я бы никогда...
— Мам, — снова перебил Артём. — Ты помнишь Марию? Мы встречались два года назад.
Галина напряглась. Ещё бы не помнила — высокая блондинка с короткой стрижкой, работала торговым представителем, ездила по городам. Слишком независимая, слишком самоуверенная.
— Ну, помню. А что?
— Ты сделала всё, чтобы мы расстались. Постоянно намекала, что она меня использует, что ей нужна только прописка, что такие девушки "не умеют вести хозяйство". Помнишь?
— Я просто высказывала своё мнение...
— Ты высказывала своё мнение каждый день, — устало произнёс Артём. — По три раза. Пока я не сломался и не расстался с ней. А она была хорошей. Просто не подходила под твой образ идеальной невестки — тихой, домашней, которая будет тебя слушаться.
Галина молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный комок.
— И таких историй было много, мам. Очень много. Я устал объяснять знакомым, почему в тридцать лет моя мама проверяет, чистил ли я зубы. Устал оправдываться перед друзьями за то, что ты звонишь и требуешь приехать домой к одиннадцати вечера. Устал жить в клетке из твоей заботы.
— Так что теперь? — голос Галины дрожал. — Ты совсем от нас уезжаешь? Отрекаешься?
— Не отрекаюсь, — после паузы ответил Артём. — Просто начинаю жить. Понимаешь разницу? Не существовать в твоём представлении о том, каким я должен быть. А жить так, как хочу я.
— А мы с отцом?.. — Галина не договорила.
— Вы будете моими родителями. Всегда. Но на расстоянии, которое позволит мне дышать.
После разговора Галина просидела у телефона до вечера. Виктор пришёл с работы и молча обнял её за плечи.
— Он прав, — прошептала она. — Господи, он абсолютно прав. Что я наделала?
— То, что делали многие родители, — тихо ответил муж. — Любили настолько сильно, что забыли спросить — а нужна ли такая любовь.
Через месяц Артём действительно уехал. Они с женой Эвелиной (Галина так и не успела с ней познакомиться) отправились во Владивосток. Звонил он теперь раз в неделю — коротко, формально. Рассказывал про работу, про квартиру, про море за окном. Но в его голосе было что-то новое — лёгкость. Словно с него сняли тяжёлый рюкзак, который он тащил на себе всю жизнь.
Галина слушала и старалась не плакать. Не задавать миллион вопросов. Не говорить "надень шапку" и "не забудь витамины". Просто слушала.
— Это трудно, — призналась она как-то вечером Виктору. — Не лезть, не контролировать, не переживать вслух. Мне кажется, что я его теряю.
— Ты его уже потеряла, — честно сказал муж. — Тогда, когда решила, что он принадлежит тебе. А сейчас у тебя есть шанс вернуть. Не сына-ребёнка. А сына-человека. Если научишься отпускать.
Прошло полгода. Артём позвонил в субботу утром — Галина как раз поливала цветы на балконе.
— Привет, мам. Как дела?
— Всё хорошо, родной. У тебя как?
— Слушай, мы хотели приехать в гости на майские. Эля хочет посмотреть Питер, да и мне...
Он замялся.
— Да и мне скучно, если честно. По городу. По вам с отцом.
Галина крепко сжала телефон, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Мы будем очень рады. Очень-очень.
— Только, мам... — в голосе сына прозвучала настороженность. — Без расспросов про кредиты, детей и почему мы не переедем обратно? Договорились?
Галина усмехнулась сквозь слёзы.
— Договорились. Обещаю. Я научусь, Тёма. Честно.
— Хорошо, — он выдохнул.
Когда связь прервалась, Галина вышла в комнату, где Виктор читал газету.
— Он приедет, — сказала она, и в её голосе звучало что-то похожее на надежду. — Приедет в гости. Сам захотел.
Виктор улыбнулся.
— Вот видишь. Когда отпустишь — вернётся. Если вернуться будет куда. И к кому.
Галина кивнула и посмотрела в окно. За стеклом наконец-то выглянуло солнце, и серый Питер вдруг стал казаться не таким мрачным.
Может, ещё не всё потеряно. Может, у них с сыном появится второй шанс — построить отношения заново. Уже не как у матери и вечного ребёнка. А как у двух взрослых людей, которые просто любят друг друга. И умеют отпускать.