Особняк на Спартаковской улице в Москве сочетает очарование старинной усадьбы с рестораном и даже действующей винодельней. Как удалось этого достичь, журналу «Охраняется государством» рассказал генеральный директор проекта Владислав Мусиенко.
– Винный ресторан Urban Winery расположен в усадьбе Закревского-Савина. Как Ваш выбор остановился именно на этом объекте? Какие варианты локации еще рассматривались, какие были критерии отбора?
– Изначально мы искали интересную площадку – не под конкретную идею, а под потенциал. Рассматривали два объекта: усадьбу Закревского-Савина и здание бывшего завода на Мясницкой. Второй вариант был больше по площади, но именно усадьба сразу «зацепила» – светлая, харизматичная, пропитанная историей. Это здание немного кривое, сложное, но очень живое. Нам показалось, что его потенциал можно раскрыть и он близок по духу к нашей задумке. Так появилась идея разместить винодельню в цоколе, на первом этаже – ресторан, магазин, летнюю террасу, а на верхних этажах – офисные помещения.
– Почему Вы в своем проекте решили совместить историю именно старинной усадьбы, винный бар, магазин и винодельню?
– Мы не из тех, кто ищет нейтральные коробки a la McDonald’s. Нам нравится раскрывать дух конкретного места. Памятник архитектуры – это способ сделать проект живым, харизматичным, запоминающимся. Да, это дольше, дороже и сложнее. Но результат – совсем другой. Такой, в котором ты можешь рассказать историю про российское виноделие – через здание, через атмосферу, через винодельню, магазин, бар и летник.
– Любой объект культурного наследия несет определенные сложности, связанные с реставрацией и приспособлением. Как Вы решали непростые технологические и производственные вопросы виноделия и реставрации одновременно?
– Сложностей действительно было много. Иногда идеи выглядели идеально с точки зрения комфорта и технологии, но не проходили по регламентам культурного наследия. Где-то находили компромиссы, где-то шли на уступки. Но в итоге все сделали так, чтобы и технологически, и эстетически, и по требованиям охраны все сошлось. Думаю, что результат устроит всех: и гостей, и нас, и Департамент культурного наследия.
– В проекте реализована великолепная идея: персонал проводит экскурсии по особняку, с акцентом на историю, реставрацию и виноделие. Эта традиция будет постоянной?
– Да, конечно. Мы уверены: люди запоминают не только интерьер и еду, но и истории. Поэтому мы рассказываем, как привозим виноград, как его перерабатываем, как реставрировали камины и т. д. В Urban Winery слишком много слоев смысла, чтобы не делиться ими. Мы хотим, чтобы экскурсии стали постоянной частью нашего опыта. Сейчас они уже идут в тестовом режиме, а как только полностью запустим bottle shop и винодельню для гостей, будем делать их регулярно.
– Удалось ли Вам использовать историю здания и его владельцев в проекте?
– Да, история здания была для нас важна. Мы изучали, кто в нем жил: Савины, Закревские. Ходят легенды, что здесь устраивались балы, что за женой Закревского ухаживал Пушкин, она была теткой Льва Толстого. Район Разгуляй, кабаки, вся атмосфера – как будто из толстовских романов. Мы хотели передать дух того времени, но при этом не делать из здания музей. Нам было важно добавить современности, жизни, куража.
– В доме Вам удалось сохранить 16 каминов, два из которых в рабочем состоянии. Причем при их реставрации старались использовать старинные или близкие к ним изразцы. Расскажите об особенностях этого процесса.
– Да, исторически в здании было 16 печей и каминов. Мы восстанавливали их больше двух лет. Аккуратно разбирали, чистили, реставрировали плитки. Поврежденные искали по всей России, подбирали по эпохе. То же самое с фурнитурой. Сейчас камины выглядят максимально близко к тому, какими они были в XVIII веке – это один из самых трудоемких, но вызывающих нашу гордость блоков проекта.
– В интерьере есть несколько аутентичных предметов, например, антикварный стол, который «переосмыслен» в металле. Расскажите о них.
– Да, у нас действительно много аутентичных и винтажных предметов. Самый известный – стол, которому более 150 лет. Мы разрезали его и вставили в центр нержавейку – получилось переосмысление старого и нового. Также у нас дубовые полы, восстановленные в стиле позапрошлого века. Мебель и декор мы собирали по России, Англии, Германии. Какие-то вещи реставрировали, какие-то адаптировали. Все это создает уникальную атмосферу.
– Трудно ли искать баланс между сохранением исторической аутентичности, выполнением охранных обязательств и современными технологическими решениями, включая обеспечение комфорта посетителей?
– Это постоянный челлендж. У тебя есть видение, как сделать красиво, удобно, технологично, но регламенты культурного наследия могут это ограничить. Иногда удавалось договориться, иногда – нет. Мы благодарны за то, в чем нам пошли навстречу. И гордимся тем, что финальный проект – это баланс между историей и современностью.
– Можете ли Вы оценить роль места, а именно роль объекта культурного наследия, в экономике заведения? По сути, оно должно вносить определенную добавленную стоимость – от коллег я слышал, что она может достигать + 30 % к чеку.
– Историческое здание – это добавленная ценность. Но оно не работает само по себе. Если проект слабый – особняк его не спасет. Люди платят не за стены, а за опыт. Так что памятник может усилить концепцию, но сам по себе он не поднимает чек. Важна комбинация – винодельня, атмосфера, гастрономия, эстетика. Только все вместе дает результат.
– Какова общая экономика проекта? Что сколько стоило?
– Пока проект не завершен (еще идет работа над цоколем, магазином, летником), говорить о финальных цифрах рано. Пока что все укладывается в бюджет «средний плюс» – не суперпремиум, но и точно не эконом. После финального запуска оценим все полностью.
– Ваш проект на фоне других винных заведений выделяется тем, что на цокольном этаже расположена винодельня полного цикла. Это достаточно нетривиальная идея, которая, с одной стороны, явно имеет экономические риски, как минимум в секторе логистики, с другой – служит мощной точкой притяжения. Сложно ли далось такое решение? И насколько я понимаю, Вы оценили экономический профит от него в долгосрочной перспективе положительно?
– Да, это была амбициозная идея. Но мы верим, что это не только маркетинг, но и здравый расчет. Люди редко бывают на винодельнях – а тут она прямо в Москве. Да, виноград надо привозить. Но мы не тратим деньги на виноградники, а покупаем уже готовое сырье. По логистике: все равно кто-то везет вино в Москву, а мы везем виноград. Это сопоставимо по затратам. А бутылки у нас сразу появляются на месте. Мы уверены, что в долгую это даст экономическую устойчивость и ценность.
– Раскройте детали: как будет устроено пространство винодельни на цокольном этаже?
– Все как на классической винодельне. Приезжает виноград – мы отделяем гребни, давим, ставим на брожение. Далее идет выдержка: у нас есть французский, кавказский и американский дуб, бетонные яйца, итальянские стальные емкости. В будущем – амфоры, квеври, рансьо. Это не муляж винодельни, а настоящая, рабочая, технологичная история.
– Каков план обустройства дворового пространства особняка?
– У нас большой двор – около 1 500 кв. м. Там будет летник-зимник с открывающимися окнами, который будет работать большую часть года. Рядом – открытая терраса. Плюс парковка для постоянных гостей. Все будет озеленено, превращено в стильный природный сад. Мы хотим, чтобы во дворе было так же уютно и красиво, как внутри особняка.
– Известно, что в 1980 году в усадьбе дислоцировался Научно-учебный центр лазерной технологии. Не было ли у Вас идеи активировать в пространстве часть этого исторического пласта?
– Да, мы знаем об этом, но не стали работать с этим контекстом. Это интересный факт, но он не ложится на нашу основную идею. Мы решили не включать его в нарратив Urban Winery.
– В особняке реализовано достаточно необычное решение: специальное помещение выделено под звукозаписывающую студию, на которой в том числе будут записываться подкасты о виноделии и музыкальные проекты. Эта концепция является частью экономической стратегии проекта или же больше настроенческая история?
– Это больше про идею, чем про экономику. Радиорубка вдохновлена фильмом «Рок-волна», где радиостанции вещали с кораблей. Мы хотели создать место, откуда можно транслировать музыку с любых носителей – винил, катушки, кассеты. Здесь будут подкасты, джемы, видеоподкасты. Это наша творческая часть. Пока не коммерческая. Но, может быть, со временем такой станет.
– И винодельня ресторана, и магазин, и сам бар делают акцент на российских производителях. Это принципиальная позиция? Не было ли опасений, что это может стать отчасти ограничением для роста проекта?
– Это осознанный выбор. Мы делаем свое вино, но также приглашаем виноделов со всей страны, устраиваем салоны, дегустации, образовательные форматы. А для тех, кто уже глубоко в теме, у нас есть международная коллекция – чтобы сравнить, где находится Россия. Это не про ограничение, а про честную, широкую историю про вино.
– Каким образом Вы проводили отбор архитекторов, дизайнеров и реставраторов для вашего проекта? Насколько этот процесс был сложным?
– Я давно следил за петербургским бюро PAUM. Когда появилась идея, сразу связался с ними – рассказал, они поддержали. Мы не проводили тендеров, кастингов. Просто выбрали тех, кому доверяем, и остались очень довольны.
– Будете ли Вы пытаться масштабировать историю про вино, которое «живет» в объекте культурного наследия?
– Да, такие планы есть. Если проект на Спартаковской окажется успешным, мы готовы открывать городские винодельни в других регионах. Это могут быть не только особняки. Мы любим нестандартные здания: бывшие вокзалы, фабрики – все, что живое и харизматичное. Главное – идея.
Беседовал Дмитрий Дмитриев, заместитель генерального директора АУИПИК.
Больше материалов – в выпуске информационно-практического журнала «Охраняется государством»: https://auipik.ru/upload/iblock/57c/k1xif2ovs5brrhtpvpmsue1zfadhvn5n/OKHRANYAETSYA-GOSUDARSTVOM-_-03-_2025.pdf