[Вскоре после битвы при Витории в 1813 году, проигранной французами Веллингтону] я оказался один в деревне, жители которой спали. Печальное же пробуждение их ожидало. Я был первым французом, который попал туда, а за мной должны были последовать многие другие. Оглянувшись, я увидел, что в одном из домов горит свет. Я постучался и мне открыли. Моя форма напугала хозяина дома, который предложил мне пройти в комнату с низким потолком и с тревогой спросил, что я хочу от него? Я сообщил ему о проигранном сражении и скором прибытии наших солдат. Он тотчас собрал свою семью, и все принялись горько плакать, не сомневаясь, что деревня будет разграблена. А я вместо того, чтобы попытаться утешить их, стал убеждать, что нужно как можно скорее бежать отсюда, если они хотят сохранить хоть что-нибудь ценное из своего имущества. Убедить их оказалось легко.
Кажется, что я и сейчас еще вижу, ту комнату, где меня приняли. Каждый предмет мебели стоял на своем месте: постели ожидали хозяев, но спать на них им больше не пришлось. Нужно было бежать. Пока я готовил себе импровизированный ужин, в котором так нуждался, шла упаковка столового серебра, фамильных бумаг, дорогих вещей, белья и одежды. Вскоре я уже смог помогать хозяевам в этом деле, так что не прошло и часа, как тяжело нагруженный мул отправился в горы. И сколько же слез было пролито во время этого внезапного переезда. Они хотели захватить с собой всё, и я слышал, как девочки и мальчик умоляли сберечь целую кучу предметов, с которыми их связывали воспоминания.
Из уважения ко мне не было высказано ничего плохого в отношении французов, и затем я видел, как постепенно, один за другим, исчезают все члены этого семейства, еще недавно столь спокойного. Только муж оставался до самого последнего момента. Ну а, тем временем деревню наполнили солдаты, и они стали частыми ударами стучаться в двери домов. Пришли и в «мой». Правда, сначала я отогнал солдат, сказав им, что тут находится раненый офицер. Видя такое послушание, мой хозяин поверил, что, пожертвовав запасом вина, можно будет спасти свою меблировку. А солдаты всё прибывали и уже не довольствовались моими доводами, и хозяин предложил раздать им все, что было у него в погребе. Они согласились, но всего через несколько минут, решив, что распределение, на их взгляд, идет слишком медленно, военные прогнали хозяина и грубо обошлись с ним. Погреб подвергся вторжению и был перевернут вверх дном. Вино полилось потоками из разбитых глиняных кувшинов, и большую его часть впитала в себя земля. Бедный испанец видел, как грабят его дом, и мне стоило большого труда заставить его уйти. От него требовали то, чего он не мог дать, а я, если и не мог защитить его, то, по крайней мере, знал, что с ним должно произойти. Прежде чем отправиться в горы, которые он знал, как свои пять пальцев, он крепко пожал мне руку, сказал много добрых слов и исчез. <...>
Все деревни, через которые мы проходили, были оставлены жителями и разграблены первыми нашими солдатами, приходившими туда. С дороги открывались красивые виды, но никто из нас даже и не думал ими восхищаться. Время от времени, испанцы, засевшие за скалами, обстреливали нас из ружей и убили несколько человек.
Антуан Фэ, военный фармацевт, мемуары. Перевод В.Н. Шиканова, С. 402-403.
Материал тг канала С. Галеева «Эпоха Наполеона Бонапарта». Подписаться: https://t.me/NapoleonBonapart_publicTG