- Значит, дело своё открыла, - прорычал Артём. - Бабушкина аптека...
- Тём, ну и что, - капризно протянула Виктория. - Копается в навозе, как ты и говорил.
- Она позорит меня, - ударил кулаком по столу Артём. - Выставляет монстром. Её блог читают, меня обсуждают, инвесторы косо смотрят.
- Алло, Земин, - набрал он номер адвоката. - Найди мне человечка в Заречье. Надо купить участок на краю деревни. Дом покойной Агриппины Васильевны. Предложи любые деньги через подставное лицо.
Через пару дней к Дарье приехал Иван.
- Слушай, странная история, - начал он, нахмурившись. - Звонили из района. Какой-то столичный инвестор заинтересовался твоим участком. Готов выкупить за тройную цену.
- Инвестор? - удивилась Дарья.
- Я тоже удивился, - кивнул Иван. - Проверил через знакомых. Фирма однодневка. Похоже, проделки твоего мужа. Думаю, он хочет выкупить дом до суда, чтобы ты пришла туда уже бездомной.
- Он хочет забрать дом? - Дарья побледнела.
- Видимо, да. Но я уже предупредил, что дом - твоя единственная собственность, и ты продавать его не собираешь.
- Спасибо, - только и смогла сказать она. - Но, кажется, он не остановится.
И действительно, Артём пришёл в ярость, узнав, что дом не продают.
- Как это "не продаёт"? - орал он в трубку. - Ладно. Сделаем так, чтобы ей было нечего продавать. Найди кого-нибудь... простого, чтоб всё ей там сгорело. Хотя бы урожай.
В тот же вечер, в районном клубе, к угрюмому парню Петру подсел неприметный мужичок.
- Слыхал, мать у тебя болеет, - начал он. - Есть возможность легко заработать. Пятьдесят тысяч.
Глаза Пети расширились.
- Что делать надо?
- Ерунда. Тут одна баба поселилась, типа знахарка. Надо её огород потоптать. Ну и керосином полить, чтобы ничего не взошло.
- Внучка Агриппины, что ли? Дарья? - нахмурился Петя.
- Она самая. Ну что, берёшься?
Петя задумался. Мать каждую ночь стонала от боли. Лекарства дорогие. Пятьдесят тысяч... Он тяжело сглотнул.
- Берусь, - нехотя выдавил он.
Он не знал, что несколькими днями раньше Дарья с Аней возвращались из магазина и увидели у обочины огромного пса, похожего на алабая. Он лежал в пыли, худой, как скелет. На шее болтался обрывок верёвки.
- Мама, пёсик "бобо", - Аня потянула её за руку.
Пёс рычал, но так слабо, что это больше напоминало стон.
- Тише, тише, мой хороший, - прошептала Дарья, протягивая ему краюху хлеба. - Мы тебя не обидим.
Она принесла воды из колодца и весь вечер носила ему еду. Ночью пёс, пошатываясь, сам добрался до их калитки и лёг у неё, положив морду на лапы.
Дарья назвала его Гром.
Через три дня он уже не был похож на живой скелет. Это стал сильный, умный, благодарный пёс. Он тенью ходил за Дарьей, обожал её. Анечка, никогда раньше не имевшая животных, была счастлива. Она тихо, по-своему смеясь, бросала ему палку и закапывала лицо в густую шерсть. Пёс терпеливо терпел все её объятия, только иногда облизывая девочку в щёку.
Обо всём этом Петя не знал, когда ночью, одетый во всё чёрное, с канистрой в руках, перелез через забор.
Луна спряталась. Он ступил на грядку с ромашкой, как вдруг из темноты раздался низкий, утробный рык. Петя застыл. Из-за угла дома бесшумно выскользнула огромная тень.
Гром не лаял. Он просто стоял, и в темноте светились два жёлтых огонька его глаз.
- Пшёл... - выдохнул Петя, попятившись.
Пёс сделал шаг вперёд. Рычание стало громче. Петя понял, что не успеет добежать до забора. Он бросил канистру и прижался к стене.
Гром подошёл ближе и замер в метре от него, не отводя взгляда.
На крыльце со щелчком зажёгся свет. Иван вышел с ружьём, за его спиной показалась бледная Дарья.
- Кто здесь? Петька, это ты? - Иван опустил ружьё, понимая, кто перед ним. Гром, увидев своих, перестал рычать, но с места не сдвинулся.
Петя сполз по стене, белый как мел.
- Я, Вань... Канистра... огород...
Иван всё понял.
- Тебя кто-то нанял?
Петя молча кивнул.
- В полицию его надо, - послышался из дома голос Лидии Петровны. - Вредитель.
- Мама, тише, - Дарья вышла на крыльцо. Она посмотрела на трясущегося паренька. - Петя, зачем?
И его прорвало. По грязному лицу покатились слёзы.
- Мать у меня. Лекарства нужны дорогие. А он денег пообещал. Я не хотел, Дарья Викторовна. Я от безысходности...
Дарья посмотрела на него, потом - на Ивана.
- Отпусти его.
- Ты с ума сошла? - ошарашенно выдохнул Иван. - Это же покушение!
- Он не от злости. От отчаяния. Гром, место, - пёс нехотя отошёл.
- Иди домой, Петя. А утром зайди, - сказала Дарья.
Она вернулась в дом. Через минуту вышла с несколькими баночками и мешочками. Протянула их ошарашенному парню.
- Это мазь для суставов и успокоительный сбор. Отнеси матери. Должно полегчать. Завтра придёшь, поговорим.
Петя, не веря своему спасению, взял свёрток, перелез через забор и исчез в темноте.
- Ты у нас святая, - покачал головой Иван.
- Я просто знаю, что такое безысходность, - ответила Дарья, поглаживая Грома. - Спасибо тебе, мой хороший. Ты нас спас.
Утром Петя стоял у калитки, ещё более растерянный, чем ночью.
- Спасибо вам, - смущённо сказал он. - Мать вашу мазь втерла и говорит, что первый раз за месяц ночь проспала.
- Вот и хорошо, - мягко ответила Дарья, разливая чай. - Садись.
- Я... я всё вам отработаю, - торопливо заговорил парень. - Забор поправлю, дров наколю, что скажете. И больше ничего у вас не возьму.
- Помощь не помешает, - кивнула Дарья. - Заказов всё больше, рук не хватает.
С этого дня Петя, потрясённый её добротой, стал самым усердным помощником.
Дело Дарьи росло. Блог и слухи о знахарке сделали своё. Почтовое отделение, раньше работавшее два раза в неделю, перешло на ежедневный режим - главным образом из-за посылок бабушкиной аптеки.
- Дарья, да мы не успеваем, - ахала Лидия Петровна, перебирая травы. - Надо больше ромашки и зверобоя.
- Потерпите, - улыбалась Дарья. - Петя ещё одну грядку вскопает.
Однажды, в один из напряжённых дней, к дому подъехала аккуратная иномарка. Из неё вышла элегантная женщина лет пятидесяти в строгом костюме.
- Добрый день. Я ищу Дарью Викторовну Ефимову, - уверенно сказала она.
- Это я, - откликнулась Дарья, вытирая руки о фартук.
- Меня зовут Ольга Михайловна. Я детский логопед-дефектолог из областного центра. Прочитала ваш блог и вашу историю об Анечке, - женщина внимательно посмотрела на Дарью. - Хотела бы её увидеть.
- Проходите, пожалуйста, - пригласила Дарья, чувствуя, как учащённо бьётся сердце.
- То, что вы описываете: её желание общаться, успехи в чтении по губам, - продолжала Ольга Михайловна, - это очень редкий случай. У меня есть своя методика. Хотела бы опробовать её.
- Но у нас нет денег на частного специалиста, - честно сказала Дарья.
- Я здесь не из-за денег, - строго ответила логопед. - Попросила бы только ваш чай и возможность работать с ребёнком. Считайте, это профессиональный интерес.
Начались занятия. Ольга Михайловна приезжала два раза в неделю, привозила специальные карточки, зеркала, пособия. Уроки были тяжёлыми. Аня злилась, пыхтела, иногда плакала, но делала всё до конца.
- Смотри, Анюта, - говорила Ольга Михайловна, беря её руку и прикладывая пальцы к своему горлу. - Чувствуешь вибрацию? М-м-м. Теперь ты.
- М-м-м... А-а-а... - тянула девочка, прижимая пальчики к собственному горлу.
- Ещё, - требовала логопед.
Дарья, стоя в дверях, закрывала рот ладонью, чтобы не расплакаться от счастья.
По вечерам, когда Аня засыпала, Дарья сидела на крыльце рядом с Иваном. Он приносил бидон молока, они делили кружку на двоих.
- Ты сегодня светишься, - сказал он однажды, присаживаясь рядом.
- Аня сегодня произнесла целое слово, - улыбка не сходила с лица Дарьи. - Чётко. И с интонацией. Не крик, как раньше.
- Я слышал, - ответил Иван, тоже улыбаясь. - Вы обе невероятные.
Они помолчали. Небо мерцало звёздами.
- Ты такой добрый, - вдруг сказала Дарья, глядя на тёмный лес. - Ваша жена... наверное, была очень счастливой женщиной.
Улыбка медленно сошла с лица Ивана.
- Моя жена... - он нервно сглотнул. - Нина... Не уехала. Умерла. Четыре года назад. Редкая аутоиммунная болезнь. Год по больницам мотались. Никто не смог помочь.
- Господи... прости, я не знала, - прошептала Дарья.
- Ничего, - пожал он плечами. Но голос его дрогнул. - Я каждый день виню себя за то, что не нашёл нужного врача, не спас.
- Ты сделал всё, что мог, - горячо возразила Дарья.
Иван взял её руку, грубую от земли, пахнущую травами.
- Наверное. Спасибо тебе.
На следующее утро Артём, понимая, что обычные методы не срабатывают, решил идти до конца.
- Земин! - кричал он в своём кабинете, пока Виктория делала вид, что занята маникюром. - Ты читал, что пишет этот фельдшер? И логопед? Они мне всё дело рушат.
- Факты - вещь упрямая, - осторожно заметил адвокат. - Если факты против нас...
- Значит, будем создавать свои, - перебил его Артём. - Дарья сумасшедшая. Живёт в сарае с какой-то старухой. У меня знакомый психиатр, главврач частной клиники. Напишет любую справку.
- Артём Сергеевич, это уже подлог. Уголовная статья, - нерешительно возразил Земин.
- Разберусь, - рявкнул бизнесмен. - Готовь уточнение к иску. О признании Дарьи недееспособной, с требованием немедленно передать мне опеку и всё её имущество, включая дом. Придумаешь, что всё, что она там ремонтировала, делала на мои деньги.
Неделя пролетела незаметно. Судебный день приближался.
В день заседания зал суда гудел. Дело известного бизнесмена против деревенской знахарки привлекло журналистов. Артём в дорогом костюме, от него словно пахло успехом и презрением. Рядом, сверкая украшениями, сидела Виктория. Адвокат выложил перед собой толстую папку документов.
Дарья вошла в зал в простом, но строгом платье, с убранными в аккуратный пучок волосами. За ней вошли её люди: Иван, Лидия Петровна, Кирилл в накрахмаленном халате, Петя с заметно окрепшей матерью, строгая Ольга Михайловна и Валентина Степановна с несколькими односельчанами. Они сели на первую лавку, как настоящая группа поддержки.
Судья, женщина строгого вида с немного грустными глазами, открыла заседание.
- Слушается дело о передаче опеки при расторжении брака. Слово истцу.
Адвокат Артёма поднялся.
- Ваша честь, - начал он, делая сочувственное лицо. - Мы представляем доказательства того, что Дарья Викторовна после тяжёлого эмоционального потрясения потеряла связь с реальностью. Она проживает с дочерью в нечеловеческих условиях, в полуразрушенном доме без удобств, занимается сомнительной деятельностью под названием бабушкина аптека и тем самым подвергает здоровье ребёнка опасности.
Казалось, исход предрешён.
- Слово защите, - обратилась судья к столу ответчика.
Семён Захарович поднялся.
- Ваша честь, господин Земин рисует картину из какого-то фильма ужасов. Но позвольте показать вам реальность, - он посмотрел на Дарью. Та кивнула.
- Ваша честь, - голос Дарьи дрожал, но не ломался. - Я не буду говорить о себе. За меня скажут люди. Прошу дать слово моим свидетелям.
Первым поднялся Кирилл.
- Кирилл Андреевич Вилкин, фельдшер, - представился он. - Ваша честь, я сам поначалу относился к занятиям Дарьи Викторовны очень скептически. Проверил её продукцию, - он положил на стол папку, - вот лабораторные анализы. Всё чисто и безопасно. Более того, мази и сборы дают реальный эффект у людей с хроническими болями. Я как медицинский работник утверждаю: это не шарлатанство.
- Прошу дать слово Ольге Михайловне, - продолжила Дарья.
Поднялась элегантная женщина.
- Я логопед-дефектолог высшей категории, - сказала она. - Ваша честь, истец называет Анну Ефимову чуть ли не инвалидом. Я называю её одарённым ребёнком. Уже несколько недель занимаюсь с ней и вижу колоссальную динамику. Благодаря усилиям матери и спокойной обстановке девочка, от которой отказались специалисты города, делает невероятные успехи.
- Да это всё слова, - не выдержал Земин. - Ребёнок толком говорить не умеет.
- Вы уверены? - спокойно спросила Ольга Михайловна. - Анечка, подойди, пожалуйста.
Девочка в нарядном платье вышла в центр зала. Вся аудитория замолчала. Она внимательно посмотрела на отца, точно так же, как тогда в его кабинете.
- Папа, - отчётливо сказала она.
В зале воцарилась тишина. Артём побледнел.
Следующая часть рассказа: