В затхлом подвале заброшенного особняка, где запах гнили наполнял воздух и пыльные паутины свисали с потолка, собрались четверо тёмных магов.
Лица скрыты под капюшонами, у каждого в руках по свитку. Тьму едва рассеивало трепещущее пламя свеч, стоящих перед начертанным на полу кругом. Они начали читать после захода солнца, текст следовало повторить трижды. Немало было тренировочных попыток, но на этот раз нельзя было оговориться или ошибиться в словах, пока у них не получится никто не смел покинуть подвал.
Тени в углах извивались, будто живые, питаемые силой произносимых заклинаний, становились гуще, плотнее.
Налетел порыв ледяного ветра, пламя дрогнуло и погасло. Теперь свет в подвал проникал лишь через узкое прямоугольное окно под потолком. Тусклого лунного света едва хватало, чтобы увидеть высокую фигуру в длинном плаще, застывшую неподвижно в центре круга.
Никто не решился зажечь ещё одну свечу. Одно только предположение — увидеть Песочного человека во плоти вселяло животный страх. Его пугающий облик - маги только могли догадываться, как он выглядит на самом деле. Как спрут или…
Столько было мыслей завладеть его силой, волнение переполняло черные сердца магов, песочник это чувствовал - тухлый запах их страха и жажду обладать его силой - ненасытное желание, неиссякаемое и бездонное. Если у них все получится, случится непоправимое.
Пленник круга оглядел начертанные письмена из сажи, смешанной с кровью, каждого, кто приложил руку к сегодняшнему действу. В ней была воля, способная удержать могущественное существо, держать его подобно стальным цепям.
Повелитель снов не мог пошевелиться, воля в крови магов, которую они использовали для круга и смешали с сажей удерживала его на месте.
Не было известно сколько барьер сможет сдерживать могущественное существо.
— После стольких попыток…получилось. Приступим, у нас мало времени.
Песочник смотрел на обезображенное лицо мага пристально. Это плата за магию. Словно задавал немой вопрос: зачем?
Они должны знать: за каждое действие есть последствие. Сейчас они узнают, что бывает с людьми, которые связываются с могущественными существами, как он.
Кровь. Хозяин грёз, понял — им нужна его кровь. Всё стало ясно в тот момент, когда из-под рукава плаща блеснуло лезвие ножа. Они медленно начали приближаться, глаза горели жадностью, руки дрожали от нетерпения.
Что-то произошло в одну секунду. Темноту подвала внезапно озарила ослепительная вспышка синего пламени. Оно рвануло из глубин будто из ниоткуда, живое и неукротимое, осветив каждый угол подвала, заставив тени отступить и содрогнуться. Всё длилось лишь миг, но этого оказалось достаточно. Когда яркое свечение угасло, на холодных плитах остались лишь дымящиеся кости и обугленные лохмотья.
За мгновение до полного уничтожения он слышал их крики — отчаянные, ужасающие. Эхо этих криков отражалось от стен, скользило по углам, пока, наконец, не рассыпалось на крошечные, неслышимые кусочки, растворяясь в подземной тьме.
И песочник лишился всех своих сил. Выброс магической силы был столь велик, что истощил его до предела. Попытка защитить себя — и вот, чем всё закончилось. Ноги ослабли, и он мешком рухнул на холодный пол. Многочисленные одежды до пола стали давить на плечи, зашуршали при движении. Ладони упёрлись в каменные плиты ледяные и шершавые, а дыхание стало равномерным, медленным. Он будто погружался в глубины своего собственного мира, где ещё теплилась слабая надежда на восстановление.
Уже не могущественное существо, способное управлять снами, а просто слабый человек - смертный, но по крайней мере свободный.
Защитный круг начал ослабевать. Линии потускнели и стали едва различимыми. Чужак осторожно перешагнул через защитный знак, оставив его позади.
— На что они вообще рассчитывали? — прошептал он с горечью, взгляд устремился на дымящиеся остатки тех, кто осмелился побеспокоить его.
Дверь подвала оказалась не заперта. Песочник, чувствуя себя обессиленным, какое-то время бродил по коридорам особняка. Его шаги глухо звучали в тишине, а в голове роились мысли -беспокойные и тревожные, о том, как восстановить утраченные силы. Он знал, что ему нужно что-то, чтобы поддерживать себя, хотя бы на время, даже если это было невообразимо отвратительно - человеческая пища.
В одном из шкафов нашёл старую, потрёпанную бутылку с жидкостью, тёмной и зловонной, от которой исходил странный запах гнили. Когда осмелился поднести её ко рту, то горькая, едкая жидкость оставила на языке привкус. Он также нашёл небольшой какой—то кусок - пористый и безвкусный. Хуже и представить невозможно.Презирал это, ведь он был бессмертным существом, не подвластным нужде, и такие вещи не должны были иметь власти над ним.
Он всегда считал пищу людей отвратительной, несмотря на то, насколько бы лучшей она могла быть с точки зрения обычного человека. Это было нечто недостойное его существа — всего лишь топливо для слабых, ограниченных существ. Каждый день зависеть от кусков пищи… Бессмертная природа отвергала даже саму мысль о таком примитивном существовании. Совсем незаметно наступило утро.
Также не мог не презирать людей за их слабости. Они были пленниками своих собственных прихотей и желаний, совершенно не властными над собой. В отличие от него, они не могли подняться выше своих ограничений, не могли выйти за пределы своих страстей и слабостей. И это был ещё один аспект их ничтожности в его глазах. Алчность, жадность - их кровь пропитана этим.
Пройдя дальше, случайно обнаружил дверь под одной из лестниц. Открыв её, оказался в маленьком чулане, где воздух был тяжёлым и спертым. В углу человек привязанный к стене.
Человек, заметив фигуру на пороге на миг застыл, а потом, слабо улыбаясь, произнёс:
— Вы… вы… спасли меня.
В голосе звучала не только благодарность, но и облегчение. Слуга был рад даже такому скромному вмешательству — ведь ему сохранили жизнь. Совсем неважно, что этот незнакомец был нечеловеком, а существом иного толка. От верёвок удалось освободить его быстро.
Песочник указал на человека пальцем, а тот дернулся в сторону.
— Теперь ты будешь моим слугой, — голос был тихим, но отчётливым, и в нём звучал безжалостный приказ. — Ты будешь делать то, что я скажу, и будешь мне полезен. Иначе ты пожалеешь, что вообще дышал этим воздухом.
Человек сжал губы, и в глазах мелькнула тень страха, но он не смел возразить.
Позднее, уже к исходу дня, Песочник устроился в старом кресле, которое, несмотря на свой возраст и износ, оставалось удивительно удобным. Он медленно переворачивал страницы книг, которые приносил ему слуга. Не спеша, бережно переворачивал каждую страницу, порой останавливаясь, размышляя о чём-то глубоком и недостижимом.
Чернокнижники держали в своём доме множество полезных книг, полных знаний и тайн, но интерес сосредоточен был только на одном — секрет, который мог вернуть силу и продлить жизнь. Он был уверен, что скоро найдёт нужный рецепт, тот самый, что позволит восстановиться, пока не удастся исправить всё, что было сделано этими магами. На пожелтевших страницах скрывались ответы, и среди них должно было найтись то, что он искал.
Хранитель сна был слаб, почти беспомощен.
Слуга, теперь верный и молчаливый, был рядом приносил книги, готовил еду и даже в некоторой степени стал тем, на кого можно хоть немного положиться. Слуга не в первый раз высказывал ему благодарность и словом и делом за то, что его не убили, не оставили умирать связанного.
Человек даже не задавал вопросов, не пытался выяснить, кто он, этот человек, освободивший его. Песочнику нравилась эта молчаливость, не отвлекала от чтения, присутствие постороннего было почти незаметно.
Вот оно! Он нашёл нужные строки в одной из книг. Взгляд, который ещё недавно не мог сосредоточиться, вдруг оживился, когда понял, что нужный рецепт был перед ним. Вскользь, как бы между строк, нашёл то, что могло стать спасением. Но это было не просто заклинание или магический эликсир. Нужны были глаза детей. Необходимы глаза, полные жизни, с внутренним светом и чистотой, которую только дети способны сохранить в своих душах. Подходили особи чуть старше, далее шло само описание рецепта. Песочник водил пальцем по строчкам, запоминая последовательность действий.
Солнце почти скрылось за горизонтом, и он начинал слабеть ещё сильнее, руки уже не могли держать тяжёлый том, пришлось отложить в сторону. Чувствовал себя истощённым почти до предела, а всё, потому что нет тени всё живое обязано её иметь, она ему нужна, чтобы выйти за пределы дома.
Его слуга, ничего не подозревая, продолжал свою работу, не зная, что через короткое время его жизнь изменится — и не к лучшему. Хозяин снов знал, что не может ждать слишком долго. Чем быстрее получит то, что нужно, тем быстрее сможет восстановить свою силу. Хотя бы малую часть.
Песочник подошёл к слуге, занятому работой, которую он недавно ему поручил. Не произнёс ни слова, только задержал взгляд на тени, растянувшейся на полу. Слабый человек и не подозревал, что снотворец готов сейчас сделать.
Медленно наступил на неё.
Она сдвинулась неохотно, словно сопротивляясь, но затем начала переползать, покидая своего владельца. Она двигалась, как живое существо, скользя по полу, занимая новое место у ног своего владельца, перетянувшего её насильно.
Повернулся и пошёл обратно к креслу. Тень тянулась за ним, длинная и чёрная, пока бесформенная, но начинающая против воли обретать его теневые черты.
Когда Песочник устроился в кресле, его взгляд невольно упал на слугу. Тот, лишённый своей тени, рухнул на пол, его тело теперь было ничем иным как безжизненным мешком плоти.
Смотря на бездыханное тело, чувствовал, как становится легче, уже темнело, а сил становилось больше. Тело крепло, на плечи не давила тяжесть усталости. Не настолько, чтобы чувствовать себя по-прежнему, книгу держать было уже не тяжело. Да без слуги будет первое время трудно, но не критично, нового всегда можно будет найти.
Хозяин грёз снова откинулся в кресле и закрыл глаза, погружаясь в тёмную тишину, которая наполняла его существо.