Верховья реки Еринат в хакасской тайге. Апрель 2025 года. Воздух здесь ещё по-зимнему колок, но в нём уже улавливается обещание весны, до которой в этих краях, впрочем, как и до всего остального мира, — сотни километров. На крутом берегу стоит новая, срубленная всего четыре года назад изба. Рядом — баня, которую хозяйка, несмотря на возраст, построила своими руками прошлой осенью, чтобы встретить Рождество в чистоте. Это заимка Агафьи Карповны Лыковой. Точнее, весь её мир, который измеряется одним квадратным километром тайги. Утром 9 апреля здесь так же тихо, как и в любой другой день. Никакого праздничного стола, гостей, музыки. Лишь дымок из печной трубы да привычные хлопоты по хозяйству. В этот день знаменитой на весь мир отшельнице, последней из рода Лыковых, исполнилось восемьдесят лет.
Как человек, чья жизнь стала легендой, отмечает такой юбилей? Наверное, многие представляют себе некое торжество, пусть и скромное, в кругу тех, кто её ценит. Но реальность — другая. Свой восьмидесятый день рождения Агафья Карповна встретила в полном одиночестве. Помощник, проживший с ней всю зиму, тяжело заболел и был вывезен на вертолёте на «большую землю» за месяц до этого. Единственным событием того утра стал звонок по спутниковому телефону. Позвонил единственный племянник, Антон Лыков, из Перми. «Спаси Христос», — привычно ответила она на его поздравления. Они поговорили о погоде, о посылке, которую Антон отправил, и о том, что она вот-вот должна прийти. Главным подарком в той посылке была икона мученицы Агафьи — её небесной покровительницы. А после разговора день пошёл своим чередом, как и положено дню в середине Великого поста. Молитва, простые хлопоты, забота о немногочисленных животных: козочках, курах, собаках и кошках. Для старообрядцев, к которым принадлежит Агафья, день рождения — не праздник в нашем мирском понимании. Более того, для неё этот день окрашен особой, личной печалью. Она хорошо помнит рассказ отца о том, как тяжело рожала её мать, Акулина Карповна. Роды случились в воде, и это было настоящим испытанием. Поэтому ни о каком веселье не может быть и речи — только тихая благодарность родителям и Богу.
Дату своего рождения Агафья Карповна помнит прекрасно, несмотря на то что выросла в полной изоляции от цивилизации. Она родилась не просто в 1945 году, а за месяц до Великой Победы, о которой её семья, конечно, ничего не знала. В разных источниках мелькают разные числа: 9 апреля, 16 апреля, 17 апреля. Но сама она называет дату по старому стилю — 3 апреля 7453 года от Сотворения мира. По нашему календарю это соответствует 16 апреля 1945 года. А её именины, или день ангела, когда поминают святую мученицу Агафию, её сестёр Ирину и Хионию, приходятся на 16 апреля. В этом году этот день выпал на Страстную среду, самый строгий период поста перед Пасхой, когда даже растительное масло в пищу не употребляется. Так что и именины прошли тихо, в молитве, без каких-либо послаблений. Пирога, который она иногда пекла для гостей в менее строгие дни, в этот раз не было.
Но если не праздник, то что же тогда значат эти восемьдесят лет? Чтобы понять это, нужно отмотать время назад, в тот самый 1945-й. В то время как страна ликовала, закончив самую страшную войну, в глухой хакасской тайге, куда семья старообрядцев Лыковых сбежала от гонений ещё в 1930-х годах, родилась девочка. Она стала вторым ребёнком, появившимся на свет уже в полной изоляции. Её мир с самого начала был ограничен тайгой, рекой, небом над головой и строгими уставами веры предков. Она не знала ни городов, ни машин, ни радио. Её детство и юность — это борьба за выживание в суровейших условиях. Голод, от которого умерла её мать в 1961 году. Постоянный труд: заготовка дров, выращивание картофеля (который, вопреки запретам некоторых старообрядческих течений, стал для Лыковых главной едой), уход за скотиной. Её семья была открыта миру случайно, как невероятная находка, лишь в 1978 году, когда ей было уже за тридцать. А вскоре после этого контакт с внешним миром принёс страшную трагедию: в 1981 году один за другим от неизвестных инфекций умерли все её братья и сестра. В 1988 году не стало отца, Карпа Осиповича. И с тех пор, вот уже тридцать семь лет, Агафья живёт здесь одна.
Разве можно было представить тогда, в далёком сорок пятом, что эта девочка, рождённая в таёжной глухомани, станет одним из самых известных в мире символов стойкости, веры и выбора своего пути? Что о ней будут писать книги и снимать фильмы, а её имя будет знать вся страна? Что к её скромной заимке будут летать вертолёты, а среди её гостей окажутся губернаторы, миллиардеры, митрополиты и журналисты со всего света? Она сама, наверное, меньше всего думала об этом. Её жизнь — это не история про славу. Это история про верность. Верность месту, где родилась. Верность завету отца, который запретил ей уезжать, сказав: «Уедешь — погибнешь». И, конечно, верность своей вере.
Вера — стержень её существования. Крещённая в часовенном согласии старообрядцев, она долго искала своё место в религиозном мире. Пробовала жить в старообрядческом монастыре в 1990 году, но через несколько месяцев вернулась, сославшись на нездоровье и идейные расхождения. А в 2011 году совершила важный шаг — обратилась с письмом к предстоятелю Русской православной старообрядческой церкви митрополиту Корнилию с просьбой присоединиться к РПСЦ. Просьбу удовлетворили, и с тех пор её регулярно навещают старообрядческие священники для исповедания и причастия. Митрополит Корнилий, с которым она ведёт многолетнюю переписку, даже лично бывал у неё в гостях. К её юбилею он отправил тёплое поздравительное письмо, благодаря за «образец христианской жизни». Для Агафьи вера — не просто обряды. Это практический инструмент жизни и защиты. Когда к её заимке весной, привлечённые солнцем и первой травой, прутся голодные медведи (а это случается чуть ли не через день), она спасается не только звуковыми отпугивателями, но и молитвой.
Как выглядит обычный день этой удивительной восьмидесятилетней женщины? Он начинается затемно. Нужно затопить печь в избе, а зимой ещё и в бане, чтобы было тепло животным. Принести воды из проруби на реке — тяжелейшая работа в любом возрасте. Нарубить или принести готовых дров. Покормить и подоить коз — их молоко основной источник белка. Покормить кур, собак. Приготовить простую постную еду: картошку, капусту, грибы, ягоды, заготовленные с лета. Летом добавляются бесконечные работы в огороде, покос травы для сена на зиму. Николай Седов, крестник Агафьи, который помогает ей и навещает, говорит, что она трудится, как пчела, и часто так устаёт, что забывает поесть и засыпает прямо там, где её застал сон. «Дела у нее на троечку — тратит здоровье на коз», — с грустью отмечает её племянник Антон. Здоровье, конечно, уже не то. В последнее время её беспокоят боли в ногах. Но она не сдаётся. Даже баню, которую снесло паводком, она отстроила заново прошлой осенью вместе с помощницей. Сама, своими руками.
Одиночество ли это? Формально — да. Но её одиночество — особого рода. Оно не абсолютно. Её поддерживает целая сеть людей, целое сообщество, возникшее вокруг неё. Это и сотрудники заповедника «Хакасский», на территории которого находится заимка. Его директор, Виктор Непомнящий, — её давний опекун. Это волонтёры, в том числе студенты московского РТУ МИРЭА, которые много лет приезжают помогать по хозяйству: заготавливать дрова, сено, делать ремонт. Это её духовный отец, иерей Игорь Мыльников из Новокузнецка. Это бывший губернатор Кемеровской области Аман Тулеев, с которым она дружила и который много для неё делал. Это российский предприниматель Олег Дерипаска, по инициативе и на средства которого для неё в 2021 году построили новый просторный дом после того, как старый пришёл в негодность. Это её племянник Антон и недавно нашедшаяся дальняя родственница из Боливии, тоже староверка по имени Агафья, которая жила с ней какое-то время и помогала. Это простые люди, которые отправляют ей посылки с тёплыми вещами, свечами, книгами, семенами. И, конечно, продукты. Она, кстати, очень любит свежие фрукты: яблоки, груши, виноград, бананы. Арбуз ей понравился, а вот дыню не оценила. Все эти люди — её связь с миром, который она сознательно отвергла, но который не отвернулся от неё.
А что она даёт этому миру взамен? Не только легенду. Она щедро делится тем, что имеет. Гостей она всегда угощает свежеиспечённым хлебом из своей глинобитной печи. Она плетёт для близких и тех, о ком молится, красивые пояски. Она передала в музеи старообрядческие реликвии. Но главный её дар — это сам факт её существования. В мире, где всё меняется с бешеной скоростью, где понятия размываются, а ценности подменяются, она остаётся живым камнем. Напоминанием о том, что можно жить иначе. Что можно выбрать тишину вместо шума, простоту вместо изобилия, верность себе вместо компромиссов с совестью. Её жизнь — это вызов современному пониманию комфорта и счастья. Она не призывает никого следовать за собой. Она просто живёт. Так, как считает нужным. Как завещал отец.
Как-то раз, побывав в гостях у единоверцев на «большой земле», она с недоумением сказала: «Там же дышать нечем!». Для неё, привыкшей к кристально чистому таёжному воздуху, городская жизнь кажется немыслимой. Её мир — это её квадратный километр. И в этом мире есть свои ритмы и свои опасности. Кроме медведей, это ядовитые змеи, от укуса которых не так давно погибла её любимая коза. Это весенние паводки, которые могут снести постройки, как случилось с баней. Это пожары. Это лютые морозы, когда температура опускается далеко за минус сорок. Но есть здесь и своя красота, недоступная горожанину. Тишина, прерываемая только шумом реки и птицами. Звёздное небо, не засвеченное огнями мегаполисов. Чистейшая вода из родника. Смена времён года, которую она наблюдает не из окна квартиры, а кожей чувствуя каждое изменение.
Её юбилей, её восемьдесят лет — это не точка, не итог. Это продолжение пути. Уже после Пасхи, в начале мая, к ней на заимку планировали прилететь с поздравлениями духовный отец и представители заповедника. Мечтал приехать и племянник Антон со своим пятилетним сыном Самуилом. Агафья очень хотела увидеть и обнять внучатого племянника, а мальчик часто просит отца: «Поехали к бабе Агафье в гости». Но добраться до неё не просто: зимой — только вертолётом, в распутицу — и вовсе невозможно. Впрочем, она не торопится. Она ждёт. Не столько гостей, сколько просто своего часа. Каждый её день похож на предыдущий, и в этом — её сила и её покой.
Так что же отпраздновала Агафья Лыкова 9 апреля 2025 года? Не день рождения в нашем понимании. Она отметила восемьдесят родников, которые видела своими глазами. Восемьдесят раз она встречала в тайге апрель, когда снег ещё лежит по пояс, но уже пахнет травой. Восемьдесят раз она сажала картошку на своём огороде и собирала урожай. Восемьдесят раз провожала на небе осенние перелётные стаи. Она прожила долгую, невероятно трудную, но целостную жизнь. Жизнь, в которой не было места суете, лицемерию, погоне за призрачным. Жизнь, в которой каждое действие наполнено прямым и ясным смыслом: чтобы было тепло, чтобы было что есть, чтобы сохранить веру и дом. И в этом, возможно, заключается самый главный и самый нужный сегодня урок. Урок простоты, стойкости и безграничной внутренней свободы, которая обретается не в бегстве от мира, а в глубоком, осознанном укоренении в своём, пусть и крошечном, кусочке этого мира.
Её история не закончится с её уходом. Она уже давно стала частью нашего общего культурного и духовного ландшафта. Как протопоп Аввакум когда-то стал символом стойкости веры, так и Агафья Лыкова стала живым символом выбранного пути, несгибаемости духа и диалога между дикой природой и человеческой душой. А пока что в верховьях Ерината течёт обычная жизнь. Идёт Великий пост. Скоро Пасха. Агафья Карповна попросила до праздника её не тревожить. У неё свои дела. Своя молитва. Своя тишина. Свой, восьмидесятый раз встреченный в тайге, родник.