— Юр, а твоя мама случайно не намекала, что ей на праздник нужно? — Нина стянула шапку и встряхнула волосами, сбрасывая с них снежинки.
Муж оторвался от телевизора, где показывали какой-то боевик, и непонимающе уставился на неё:
— Что? Нет, вроде... А что?
— Да так, — Нина прошла на кухню, поставила тяжелые пакеты на пол. — Сегодня в магазине была, она там за прилавком стояла. Говорит мне: "Небось столько салатов наделаешь, что неделю есть будем! У невесток нынче время есть". Вот прямо так и сказала. При всех покупателях.
Юра почесал затылок и снова уткнулся в экран:
— Ну мама у меня такая, сама знаешь. Любит поворчать.
— Поворчать — это одно, — Нина начала доставать продукты из пакетов. — А тут какой-то намёк был. Я не пойму, на что именно.
— Да брось ты, — Юра махнул рукой. — Подарки купила? Вот и отлично.
Нина замолчала, убирая продукты в холодильник. Что-то внутри подсказывало ей, что разговор в магазине был неслучайным. Анастасия Сергеевна никогда просто так не говорила. Каждое её слово имело двойное дно, каждая фраза несла какой-то скрытый смысл.
Двадцать восьмого декабря, всего три дня до Нового года, и Нина уже чувствовала, как нарастает напряжение. Она достала из сумки ещё один пакет — тот самый, с подарками. Юра наконец выключил телевизор и подошёл к столу.
— Покажи, что взяла?
Нина развернула первую коробку. Изящный флакон французских духов сиял под светом люстры.
— Это маме твоей. Chanel. Двенадцать тысяч стоили.
— Ого, — Юра присвистнул. — Дорого.
— Зато качественные. Я специально консультанта спрашивала, она сказала, что это классика. Любая женщина обрадуется.
— Мама точно обрадуется, — кивнул Юра, но в голосе прозвучала какая-то неуверенность.
— А это папе твоему, — Нина достала кожаный ремень в красивой коробке. — Ларисе и Олегу набор для ванной купила, детям игрушки. Вроде всё учла.
Юра взял коробку с духами, покрутил в руках:
— Хорошие подарки. Только...
— Что — только? — Нина насторожилась.
— Да так, мама как-то недавно говорила про какие-то серьги. Видела у Зинки Карповой, теперь себе такие хочет.
— Серьги? — Нина нахмурилась. — Юра, а ты мне об этом раньше сказать не мог?
— Я думал, несерьёзно это всё, — он пожал плечами. — Мама у меня всегда что-то хочет. То туфли увидит, то сумку. Не обращай внимания.
Но Нина уже обратила внимание. В голове застряла фраза Тамары Петровны, соседки Рудаковых, которая остановила её сегодня у подъезда:
"Ниночка, милая, ты Анастасии Сергеевне хороший подарок приготовила? А то она вчера всем про золотые серьги рассказывала, которые Зина Карпова от снохи получила. Говорит, вот это настоящий подарок, а не какая-то ерунда".
Ерунда. Это слово тогда резануло слух, но Нина отмахнулась. Теперь же оно снова всплыло в памяти, и стало не по себе.
— Юр, а какие серьги? Дорогие?
— Ну, золотые, — он избегал её взгляда. — Там тысяч сорок, наверное.
— Сорок тысяч?! — Нина чуть не выронила из рук коробку с духами. — Ты шутишь?
— Я же говорю, не бери в голову. Это просто так, мечты, — Юра попытался улыбнуться, но получилось натянуто.
Нина опустилась на стул. Сорок тысяч рублей. За одни серьги. При том, что у них кредит за машину, которую они купили полгода назад. При том, что они собирались делать ремонт в спальне. При том, что она уже потратила больше двадцати тысяч на подарки всей семье Юры.
— Послушай, я не могу купить серьги за сорок тысяч, — она посмотрела мужу в глаза. — Это слишком много.
— Да я понимаю, — Юра сел напротив. — Просто говорю, что мама обмолвилась. Но духи тоже хороший подарок. Дорогой. Она оценит.
Нина хотела верить, что оценит. Но что-то внутри продолжало тревожно сжиматься. Она вспомнила все эти пять лет замужества, все эти бесконечные намёки Анастасии Сергеевны, сравнения с другими невестками, колкие замечания про то, что "кто-то умеет о старших заботиться, а кто-то только о себе думает".
Вечером того же дня Нина позвонила Свете, своей подруге, с которой они дружили ещё со школы.
— Слушай, у меня проблема, — начала она без предисловий.
— Какая? — голос Светы звучал обеспокоенно.
— Я купила свекрови духи за двенадцать тысяч. Дорогие, французские. А теперь выясняется, что она хотела золотые серьги за сорок тысяч.
— Ого, — Света присвистнула точно так же, как раньше Юра. — И что теперь?
— Не знаю. Юра говорит, что мама просто так мечтала, несерьёзно. Но я же её знаю. Она никогда просто так ничего не говорит.
— Нин, а может, обменяешь духи? — предложила Света. — Купишь серьги попроще? Тысяч за пятнадцать найдёшь золотые.
Нина сжала зубы:
— Нет. Я принципиально не буду. Я выбрала хороший подарок. Качественный. Дорогой. Почему я должна подстраиваться под её капризы?
— Ну, технически ты не должна, — осторожно начала Света. — Но ты же понимаешь, что будет скандал?
— Пусть будет, — Нина почувствовала, как внутри закипает обида. — Я устала угождать. Пять лет я пытаюсь ей понравиться, а толку? Всё равно всегда недовольна.
— Хорошо, смотри сама, — Света вздохнула. — Только я тебя предупредила. Знаю я твою свекровь.
После разговора Нина ещё долго сидела на кухне, глядя на коробку с духами. Может, правда обменять? Может, купить хоть какие-то серьги, лишь бы не было скандала?
Но потом подумала о том, сколько она уже потратила на эту семью. О том, как каждый праздник покупает подарки не только родителям Юры, но и Ларисе с её семьёй. О том, как Анастасия Сергеевна при каждой встрече находит повод уколоть, намекнуть, что Нина недостаточно хороша для её сына.
"Нет, — решила она твёрдо. — Хватит. Подарок уже куплен. И он отличный".
Тридцатого декабря Нина снова зашла в тот самый продуктовый магазин, где работала Анастасия Сергеевна. Нужно было докупить продуктов к празднику.
Свекровь стояла за прилавком с кислым лицом, раскладывала какие-то товары.
— Здравствуйте, Анастасия Сергеевна, — Нина постаралась улыбнуться как можно приветливее.
— А, Ниночка, — свекровь окинула её оценивающим взглядом. — Закупаешься? Готовишься к празднику?
— Да, продукты нужны.
— Небось опять столы ломиться будут, — Анастасия Сергеевна повысила голос так, чтобы слышали другие покупатели. — У вас ведь всегда всё по высшему разряду. Не то что у простых людей.
Несколько покупателей обернулись. Нина почувствовала, как краснеют щёки.
— Просто праздник же, хочется красиво накрыть, — она старалась сохранять спокойствие.
— Красиво, — свекровь хмыкнула. — Конечно, красиво. Когда деньги есть, всё красиво получается.
Нина сжала челюсти. Вот опять началось. Эти намёки на то, что она зарабатывает больше Юры. На то, что она якобы кичится своим положением.
— Анастасия Сергеевна, мне сыр нужен и колбасу, — она решила не поддаваться на провокацию.
Свекровь молча начала отрезать сыр, но продолжала бормотать себе под нос:
— Некоторым только подавай самое лучшее. А другие всю жизнь на двух работах вкалывали, чтобы концы с концами свести...
Нина взяла покупки, расплатилась и поспешила к выходу. У дверей её снова перехватила Тамара Петровна.
— Ниночка, постой, — старая соседка схватила её за рукав. — Я тебе как добрая хочу сказать. Анастасия Сергеевна вчера всем объявила, что если ты ей не подаришь те самые серьги, которые она хочет, то она тебе такое устроит, что мало не покажется.
Нина остолбенела:
— Она так и сказала?
— Почти слово в слово, — Тамара Петровна сочувственно покачала головой. — Говорит, хватит с ней цацкаться, пора бы невестке понять, кто в доме главный. И что раз ты хорошо зарабатываешь, должна старших уважать. А уважение, по её словам, измеряется подарками.
Нина стояла на морозе и чувствовала, как внутри всё закипает от возмущения. Значит, это не просто капризы. Свекровь действительно ждёт от неё этих проклятых серёг. И если она их не получит...
Вечером Нина рассказала обо всём Юре.
— Слушай, может, правда купить ей какие-нибудь серьги? — он почесал затылок. — Ну не за сорок тысяч, но хоть за двадцать?
— Юра, ты о чём? — Нина не верила своим ушам. — У нас кредит! Мы ремонт планировали! Я уже двадцать с лишним тысяч на подарки потратила!
— Я понимаю, но мама обидится, — он избегал её взгляда.
— Пусть обижается! — Нина повысила голос. — Я устала! Сколько можно?! Пять лет я пытаюсь ей угодить, а она всё равно недовольна!
— Ну не кричи, — Юра поднял руки в примирительном жесте. — Я просто хочу, чтобы праздник прошёл спокойно.
— А я хочу, чтобы меня наконец перестали доить! — Нина схватила свою сумку. — Всё! Духи уже куплены. И точка.
Она ушла в спальню, хлопнув дверью. Юра остался стоять посреди комнаты с виноватым лицом.
***
Тридцать первого декабря утром они приехали к родителям Юры. Нина взяла с собой все подарки, надеясь, что как-нибудь всё обойдётся. Может, Анастасия Сергеевна просто хотела напугать. Может, она оценит духи.
Дверь им открыла Лариса, сестра Юры. На лице у неё играла какая-то странная улыбка.
— О, вот и молодые пришли, — она отступила в сторону, пропуская их. — Мама на кухне командует. Олег с папой в зале телевизор смотрят. Дети носятся где-то.
Нина прошла в прихожую, сняла куртку. Из кухни доносился голос Анастасии Сергеевны:
— Лариса, иди сюда! Помоги нарезать!
— Сейчас, мам! — Лариса скрылась на кухне.
Юра потащил Нину в зал. Там на диване сидели Игорь Михайлович и Олег, муж Ларисы. Смотрели какую-то передачу про рыбалку.
— Здорово, — Игорь Михайлович повернулся к ним. — Ну что, готовы к празднику?
— Готовы, пап, — Юра сел рядом с отцом.
Нина осталась стоять. Ей не хотелось идти на кухню, где Анастасия Сергеевна явно ждала возможности начать свои подколки. Но и торчать в зале было неловко.
— Юра, может, я помогу на кухне? — тихо спросила она.
— Иди, конечно, — муж кивнул, не отрываясь от экрана.
Нина вздохнула и пошла на кухню. Там Анастасия Сергеевна и Лариса резали салаты. Свекровь даже не подняла головы, когда Нина вошла.
— Анастасия Сергеевна, может, помочь чем?
— Не надо, — холодно бросила свекровь. — Мы справимся. Ты лучше иди в зал, посиди. Ты же у нас деловая, тебе руки беречь надо для бумажек.
Лариса хихикнула. Нина почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды.
— Я могу помочь, правда.
— Сказала — не надо, — Анастасия Сергеевна повернулась к ней. — Иди отдыхай. Мы тут сами.
Тон был такой, что спорить было бесполезно. Нина развернулась и вышла из кухни. В горле стоял ком. Она прошла в зал, села на край дивана подальше от мужчин, достала телефон и начала бесцельно листать ленту.
Через полчаса из кухни донёсся громкий голос Анастасии Сергеевны:
— Лариса, представляешь, Зинка Карпова вчера хвасталась!
— Чем, мам? — голос Ларисы звучал заинтересованно.
— Её невестка, Лена эта, подарила ей золотые серьги! Да не просто серьги, а целый комплект! Серьги и кулон! Говорит, тысяч сорок стоит!
Нина замерла. Значит, началось.
— Ого, — протянула Лариса. — Вот это подарок!
— То-то и оно! — продолжала Анастасия Сергеевна, явно повышая голос. — Вот это я понимаю — уважение к старшим! Не какая-то там ерунда, а нормальный подарок!
В зале повисла неловкая тишина. Игорь Михайлович покосился на Нину, Олег уткнулся в экран. Юра сидел красный, но молчал.
Нина сжала кулаки. Руки тряслись. Хотелось встать и уйти прямо сейчас, но она заставила себя остаться. Не доставлять же свекрови удовольствие показывать, что слова достигли цели.
— Да, мам, это правильно, — донёсся голос Ларисы с кухни. — Кто хорошо зарабатывает, тот и должен старших радовать. Это же элементарно.
— Вот именно! — Анастасия Сергеевна явно входила в раж. — А то некоторые думают, что если деньги зарабатывают, то им всё можно! Нос задирают, на родню смотрят свысока!
Нина встала и направилась в ванную. Там она закрылась, включила воду и прижалась лбом к холодной стене. Слёзы подступали к горлу, но она не давала им пролиться. Не здесь. Не сейчас.
В дверь тихо постучали.
— Нин, это я, — голос Юры.
Она открыла. Муж стоял с виноватым лицом.
— Не обращай внимания...
— Как не обращать? — прошипела Нина. — Она мне прямо в лицо намекает! При всех!
— Ну мама такая, сама знаешь, — Юра попытался взять её за руку, но Нина отдёрнулась.
— Юра, твоя мама откровенно оскорбляет меня! А ты стоишь молчишь!
— Да что я могу сказать? — он развёл руками. — Начну спорить — будет ещё хуже!
— Значит, пусть меня унижает, да? — Нина почувствовала, как внутри всё закипает. — Лишь бы маме было удобно?
— Я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду? — она посмотрела ему в глаза. — Объясни мне, Юра. Я твоя жена уже пять лет. Но почему-то ты всегда на стороне мамы.
Юра молчал. Потом тихо сказал:
— Давай вечером поговорим. Сейчас не время.
— Хорошо, — Нина кивнула. — Вечером.
Она вышла из ванной и вернулась в зал. Анастасия Сергеевна как раз выходила из кухни с полным подносом салатов.
— А, Ниночка, — она окинула её взглядом. — Ты это, поменьше оливье клади. А то платье у тебя трещит.
Лариса, шедшая следом, снова хихикнула. Игорь Михайлович виновато опустил глаза. Олег сделал вид, что не слышал.
Нина села на своё место и уставилась в телефон. Внутри бушевала буря, но она держала себя в руках. Ещё немного. Осталось совсем немного потерпеть.
К вечеру стол был накрыт. Анастасия Сергеевна расставила всех так, как хотела: себя во главе стола, рядом Игорь Михайлович и Лариса. Нина с Юрой сидели напротив. Олег пристроился с краю. Дети носились по квартире, периодически подбегая к столу, чтобы стащить что-нибудь вкусное.
Застолье началось натянуто. Все поднимали тосты, чокались, ели. Но атмосфера была тяжёлой. Анастасия Сергеевна продолжала кидать колкости:
— Юра, налей жене, пусть расслабится. А то совсем кислая сидит.
Или:
— Ниночка, ты салат не пробуешь? Или тебе наша еда не по вкусу?
Каждый раз Нина стискивала зубы и молчала. Игорь Михайлович пытался сгладить ситуацию:
— Настя, хватит тебе. Давайте лучше за Новый год выпьем!
Но свекровь не унималась. Она явно наслаждалась тем, что Нина терпит, что ей некуда деться.
Наконец часы показали без пяти двенадцать. Все встали, взяли бокалы. По телевизору начался обратный отсчёт. Нина стояла рядом с Юрой и чувствовала, что вот-вот сорвётся.
Куранты пробили. Все закричали "С Новым годом!", обнялись. Анастасия Сергеевна расцеловала сначала мужа, потом Ларису с Олегом, потом Юру. До Нины дело дошло в последнюю очередь. Свекровь чмокнула её в щёку так холодно, будто целовала манекен.
— С праздником, — сухо сказала она.
— И вас с праздником, Анастасия Сергеевна, — Нина постаралась улыбнуться.
После этого начался обмен подарками.
Лариса первая достала свой подарок родителям — большую коробку конфет и пакет с носками для отца.
— Вот, мам, пап, поздравляю, — она протянула подарки.
Анастасия Сергеевна взяла коробку, кивнула:
— Спасибо, дочка. Хорошие конфеты.
Голос был ровный, без особого восторга, но и без недовольства. Игорь Михайлович развернул носки, улыбнулся:
— Как раз нужны были. Спасибо, Ларисочка.
Потом свекровь достала свои подарки — Ларисе шарф, Олегу перчатки, детям по игрушке. Все благодарили, обнимались. Игорь Михайлович подарил жене новый халат. Анастасия Сергеевна развернула его, скривилась:
— Ну спасибо, конечно... Не то чтобы красивый, но сойдёт.
Свекор смутился, но промолчал.
Наконец очередь дошла до Нины и Юры. Юра достал свой подарок — коробку с дорогим коньяком и торт.
— Мам, пап, поздравляю! — он обнял родителей.
— Спасибо, сынок, — Анастасия Сергеевна чмокнула его в щёку. — Хороший подарок.
Нина глубоко вздохнула и достала красиво упакованную коробку с духами. Руки слегка дрожали, когда она протягивала подарок свекрови:
— Анастасия Сергеевна, поздравляю вас с Новым годом. Это французские духи, очень качественные. Я специально выбирала...
Свекровь взяла коробку, посмотрела на неё без эмоций. Потом медленно начала разворачивать упаковку. Все замолчали, наблюдая. Лариса навострила уши. Олег уставился в свою тарелку. Игорь Михайлович покашлял.
Анастасия Сергеевна открыла коробку. Увидела флакон духов. Лицо её окаменело. Несколько секунд она молча смотрела на подарок. Потом резко поставила коробку на стол.
— Как она посмела подарить мне эту ерунду? Неужели нельзя было купить хороший подарок? — голос её прорезал тишину, как нож.
Нина побледнела:
— Что... Анастасия Сергеевна, что вы говорите?
Свекровь встала. Глаза её сверкали от злости:
— Я говорю — ерунда! Мне духи не нужны! У меня на них аллергия! Ты что, не знала?!
— Нет, я... никто не говорил, — Нина растерялась. — Это же дорогие духи, Chanel...
— Шанель! — презрительно фыркнула Анастасия Сергеевна. — Мне не духи нужны были, а серьги! Золотые! Я же намекала! Через Юру намекала! Или ты решила, что я недостойна нормального подарка?!
— Мам, подожди, — попытался вмешаться Юра. — При чём тут...
— Молчи! — свекровь обрубила его. — Твоя жена зарабатывает в три раза больше тебя, а мне купить приличный подарок пожадничала!
Нина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Все эти годы терпения, все попытки угодить — и вот результат.
— Я не пожадничала, — она встала тоже, голос дрожал. — Эти духи стоят двенадцать тысяч рублей! А серьги, о которых вы говорите, стоят сорок тысяч! Это неадекватная сумма для подарка!
— Неадекватная? — вмешалась Лариса. — Для тебя, с твоей зарплатой? Да ты, наверное, столько за неделю получаешь!
Нина резко обернулась к золовке:
— А тебе какое дело до моей зарплаты? Я не обязана перед вами отчитываться за каждый рубль!
— Ах вот как! — Анастасия Сергеевна подбоченилась. — Значит, чужая ты нам! Для чужих денег жалко!
— Настя, успокойся, — робко попытался вмешаться Игорь Михайлович. — Девочки, давайте без...
— Молчи, Игорь! — оборвала его жена. — Я пять лет терплю эту выскочку! Думает, раз деньги зарабатывает, так всех презирать можно! А Юру за человека не считает! Он на фабрике вкалывает, а она носом воротит!
— Это неправда! — Нина повысила голос. — Я Юру люблю и никогда его не унижала! А вот вы постоянно пытаетесь меня задеть, уколоть! Вечно сравниваете с чьими-то невестками, намекаете, что я плохая жена!
В соседней комнате испуганно заплакали дети. Олег поспешно встал и ушёл их успокаивать.
— Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью?! — закричала Лариса, вскакивая с места.
— А как она смеет оскорблять мой подарок? — Нина почувствовала, что вот-вот сорвётся на крик. — Я выбирала, старалась, потратила приличные деньги! Но вам всегда мало! Сколько ни делай — всё не так!
Анастасия Сергеевна схватила коробку с духами:
— Забери свои духи! Мне они не нужны! — она швырнула коробку на стол так, что флакон чуть не вылетел. — И вот что я тебе скажу, Нина. Ты плохая жена моему сыну! Гордая, бессердечная! Таким, как ты, родня — не родня, а так, обуза!
— Всё, я уеду! — Нина схватила свою сумку со стула. — Юра, поехали!
— Нина, подожди, — Юра растерянно заметался между матерью и женой. — Мам, ну прекрати же...
— Юра, я сказала — поехали! — Нина уже шла к двери. — Или оставайся здесь со своей мамой!
— Нин, давай спокойно...
— Спокойно?! — она обернулась. — Твоя мать только что назвала меня выскочкой и плохой женой! А ты опять пытаешься всех помирить! Когда ты наконец встанешь на мою сторону?!
Юра молчал. Он стоял посередине комнаты, бледный, и молчал.
Нина выхватила из-под ёлки коробку с духами, сунула в сумку и вышла в прихожую. Натянула куртку, обулась. Из комнаты доносились голоса — Анастасия Сергеевна что-то кричала Ларисе, Игорь Михайлович пытался всех успокоить.
Юра вышел в прихожую:
— Нина, постой...
— Не надо, — она открыла дверь. — Оставайся с ними. Раз уж ты не можешь меня защитить.
Она вышла и захлопнула дверь.
На лестничной площадке столкнулась с Тамарой Петровной, которая явно прислушивалась к тому, что происходит в квартире. Соседка попыталась что-то сказать, но Нина прошла мимо, не глядя.
На улице было морозно и тихо. Праздничные огни мигали на окнах домов. Где-то вдалеке взрывались петарды. Нина вызвала такси и стояла, дрожа от холода и от обиды.
Машина приехала быстро. Всю дорогу водитель пытался что-то говорить про праздник, но потом заметил, что пассажирка молчит и смотрит в окно, и замолчал тоже.
Дома Нина сбросила куртку, прошла на кухню, села за стол. Квартира была пустой и холодной. Она достала из сумки коробку с духами, поставила перед собой. Красивая упаковка, дорогой подарок. Ерунда.
Слёзы наконец прорвались. Нина плакала тихо, уткнувшись лицом в ладони. Плакала от обиды, от унижения, от того, что пять лет терпения оказались зря.
Юра вернулся под утро. Было около девяти. Нина так и сидела на кухне, только теперь уже не плакала — просто смотрела в окно на заснеженный двор.
Муж вошёл, выглядел помятым и усталым. Сел напротив.
— Нина...
Она не ответила.
— Прости меня, — тихо сказал он.
— За что? — голос прозвучал холодно. — За то, что твоя мать назвала меня выскочкой? Или за то, что ты снова не встал на мою защиту?
— Я пытался...
— Ты молчал, Юра. Стоял и молчал, пока она меня оскорбляла.
— Но ты же знаешь маму, она такая, — он попытался взять её за руку, но Нина отстранилась.
— Да, знаю. Пять лет знаю. И пять лет терплю её колкости, намёки, сравнения. Но вчера она перешла все границы.
Юра устало опустил голову:
— Она просто хотела серьги... Ну обиделась, что не получила...
— Обиделась? — Нина почувствовала, как снова закипает гнев. — Юра, она устроила скандал на весь дом! Она назвала мой подарок за двенадцать тысяч ерундой! Она сказала, что я плохая жена! А ты... ты просто стоял.
— Ну что я мог сделать? Если бы начал спорить с ней, было бы ещё хуже!
— То есть лучше пусть меня унижают? — Нина посмотрела на него. — Лишь бы маме было спокойно?
Юра молчал. Потом тихо:
— Я не хотел, чтобы так вышло...
— Но вышло. И теперь вопрос — что дальше?
Он поднял голову:
— Как — что дальше? Ну поругались, остынем, помиримся...
— Нет, — резко сказала Нина. — Я не буду мириться. Не в этот раз.
Юра растерялся:
— То есть как?
— Я больше не поеду к твоим родителям. Не на праздники, не в гости, никогда. Если твоя мать считает, что я недостойна её драгоценных серёг и что я плохая жена, пусть ищет тебе другую.
— Нина, ты не можешь так...
— Могу. И буду. Я устала доказывать ей, что я достаточно хороша для её сына. Устала терпеть оскорбления. Устала слышать, что я всё делаю неправильно.
Юра попытался что-то возразить, но она подняла руку:
— Всё, Юра. Я приняла решение. Ты можешь ездить к родителям когда хочешь. Я не запрещаю. Но я больше туда не поеду.
Он сидел молча, переваривая сказанное. Потом тихо спросил:
— А как же мы с тобой? Ты хочешь, чтобы я выбирал между вами?
Нина вздохнула:
— Нет. Я не заставляю тебя выбирать. Ты можешь общаться с родителями сколько хочешь. Но я в этом участвовать не буду.
— Но это же...
— Это моё решение, — она встала. — Хочешь обсуждать — давай обсудим. Но я не передумаю.
Юра понял, что спорить бесполезно. Он кивнул и ушёл в комнату.
Второго января ничего не изменилось. Они с Ниной почти не разговаривали. Он пытался несколько раз завести разговор о примирении с матерью, но каждый раз натыкался на холодный отказ.
Третьего января вечером зазвонил телефон Юры. Он посмотрел на экран и ответил:
— Алло, мам...
Нина сидела на диване, листала телефон, делая вид, что не слушает. Но слышала всё.
— Да, мам... Нет, не знаю... Она не хочет... Мам, ну подожди... Нет, она не придёт... Потому что обиделась... Мам, ну ты же сама...
Разговор длился минут десять. Когда Юра повесил трубку, он подошёл к Нине:
— Мама спрашивает, придём ли мы на Рождество...
Нина не подняла глаз от телефона:
— Скажи ей, что я не приду. Ты можешь ехать один.
— Но это же...
— Юра, мы это уже обсуждали, — она наконец посмотрела на него. — Я не поеду.
— Ты действительно хочешь, чтобы так продолжалось?
— Я хочу, чтобы меня уважали. А твоя мать меня не уважает. И не будет. Так что да, так и будет продолжаться.
Юра сел рядом:
— А как же мы? Ты понимаешь, что из-за этого у нас самих проблемы начнутся?
Нина помолчала. Потом тихо:
— Юра, я не прошу тебя выбирать между нами. Я просто не буду больше терпеть унижения. Пять лет я пыталась ей понравиться. Пять лет старалась быть хорошей невесткой. А в итоге получила скандал из-за подарка. Она не ценит меня — значит, я не буду притворяться, что всё нормально.
— Но ведь можно как-то...
— Нет, — твёрдо сказала Нина. — Нельзя. Я сделала свой выбор. Либо она извинится — тогда я подумаю. Либо всё остаётся как есть.
Юра понял, что уговоры бесполезны. Он встал и ушёл на кухню.
Четвёртого января позвонила Лариса. Юра снова ответил, снова долго разговаривал. Нина слышала обрывки:
— Да, Лариса, я понимаю... Нет, она не хочет извиняться... Почему я? Я-то при чём?.. Лариса, ну хватит...
Когда он положил трубку, лицо было мрачным.
— Лариса просила передать... — он помолчал. — Мама не будет извиняться. Она считает, что ты должна первая попросить прощения за грубость.
Нина рассмеялась. Горько, без радости:
— Конечно. Я должна. Всегда я должна.
— Нина...
— Нет, Юра. Ответ — нет. Я не буду просить прощения за то, что защищала себя. Пусть твоя мать живёт со своим мнением.
Юра молчал. Потом тихо сказал:
— Значит, так и будем жить?
— Значит, так.
Пятого января вечером они сидели на диване. Телевизор показывал какую-то программу, но никто не смотрел. Юра листал телефон, Нина смотрела в окно.
— Знаешь, — вдруг сказал он. — Я думал, что после свадьбы всё наладится. Что мама примет тебя, полюбит. А теперь вижу, что нет.
Нина повернулась к нему:
— Она никогда меня не примет. Потому что для неё я всегда буду чужой. Той, что увела сына.
— Это несправедливо.
— Да. Но это так.
Они помолчали.
— Что будем делать? — спросил Юра.
— Жить дальше, — просто ответила Нина. — Ты будешь общаться с родителями. Я — нет. Это наша новая реальность.
Юра кивнул. Он понимал, что другого выхода нет.
Седьмого января, в Рождество, Юра поехал к родителям один. Нина осталась дома. Она убиралась, готовила себе ужин, смотрела фильм. Вечером муж вернулся молчаливый.
— Как там? — спросила она.
— Нормально. Мама спрашивала про тебя.
— И что ты сказал?
— Что ты занята.
Нина кивнула. Больше они об этом не говорили.
Прошла неделя. Потом две. Жизнь вошла в новое русло. Юра иногда ездил к родителям, иногда они звонили ему. Нина делала вид, что её это не касается.
Внутри у неё было странное чувство. С одной стороны — облегчение. Больше не нужно было терпеть колкости свекрови, не нужно было притворяться, что всё хорошо. С другой стороны — пустота. Пять лет она пыталась стать частью этой семьи. И вот результат — она снова одна.
Но главное — она больше не унижалась. Она сделала выбор в пользу собственного достоинства. И пусть этот выбор стоил ей отношений со свекровью, зато она могла смотреть на себя в зеркало без стыда.
Коробка с духами так и лежала на полке в шкафу. Нина иногда видела её и вспоминала тот новогодний вечер. Скандал. Крики. Слёзы. И решение, которое изменило всё.
Она не жалела. Ни разу.
В конце января позвонила Света.
— Нин, как ты? Давно не общались.
— Нормально, — Нина переключила телефон на громкую связь, продолжая готовить ужин. — Работа, дом, обычная жизнь.
— А как с Юрой? Помирились со свекровью?
— Нет. И не помиримся.
— Серьёзно? Прошёл почти месяц...
— Света, я не поеду туда больше. Решение окончательное.
В трубке повисла пауза. Потом Света осторожно спросила:
— А Юра как к этому относится?
— Смирился. Ездит к родителям один.
— Нин... — Света замялась. — Я тут кое-что узнала. Помнишь Галку с параллельного отдела? Она живёт в том же доме, что и родители Юры.
— И?
— Она говорит, что Анастасия Сергеевна всем рассказывает, будто ты украла у неё те самые золотые серьги. Говорит, что положила их в коробку от духов, чтобы тебе подарить, а ты якобы забрала всю коробку и сбежала.
Нина застыла с ножом в руке.
— Что?!
— Вот так. Всему дому рассказала. И на работе тоже. Говорит, что ты воровка и что Юра должен с тобой развестись.
Телефон выпал из рук Нины. Она подняла его дрожащими руками:
— Света, ты серьёзно?
— Абсолютно. Галка сама слышала. И не только она.
Что скрывает коробка с духами? Почему Анастасия Сергеевна распускает такие слухи? И как далеко она готова зайти в своей мести?
Во второй части вы узнаете шокирующую правду о том, что произошло в новогоднюю ночь, и почему Юра так и не смог защитить жену. Читать 2 часть >>>