На XI съезде партии В. М. Молотов выступил с докладом об организационной деятельности ЦК. В ходе своего выступления он поставил вопрос о необходимости большей упорядоченности в работе аппарата ЦК. С каждым годом через него проходило всё больше партийных работников, увеличивалось число заседаний, конференций и совещаний, росло количество обсуждаемых вопросов. В этой обстановке возникла идея ввести должность Генерального секретаря ЦК РКП(б).
Следует отметить, что секретари в партии существовали и раньше, однако речь шла скорее не о введении новой должности, а о повышении статуса ответственного секретаря (коими ранее были Стасов, Крестинский, Молотов) до уровня генерального. Инициатива исходила от Каменева и Сталина.
После утверждения должности должны были пройти выборы. Каменев, обладавший в тот момент значительным авторитетом в партии, приложил усилия, чтобы на этот пост избрали именно Сталина. Таким образом он рассчитывал получить «своего» человека во главе аппарата ЦК.
Сталин, заняв должность, должен был найти себе двух помощников. Ими стали Куйбышев и Молотов. Так, по словам Д. Волкогонова, сложилась следующая система: «Политбюро заседало раз в неделю. Секретариат готовил материалы на заседания Политбюро, организовывал доведение его решений до исполнителей, выполнял поручения членов Политбюро. Секретариат непосредственно не занимался вопросами экономики, обороны, государственного аппарата, просвещения. Он играл в значительной мере техническо-исполнительную роль в общем механизме управления партийным аппаратом».
Выдвижение Сталина на новый пост нельзя назвать неожиданным. С 1898 года он был членом партии, с 1912 года – членом ЦК, входил в Бюро ЦК, был членом Оргбюро и Политбюро, занимал государственные должности – наркома по делам национальностей и наркома Рабкрина (РКИ). У Иосифа Виссарионовича было ещё множество постов, но новая – генеральный секретарь – большинством тогда воспринималась как рядовая. Более того, сама должность казалась «скучной» для истинных революционеров. Для Сталина же, с его любовью и способностью работать в аппарате, она оказалась подходящей.
При этом стратегический расчёт не исключался: за назначение активно выступал Каменев, а Сталин был в курсе его замыслов и заранее всё обсудил с ним. Оба понимали, что пост может сыграть важную роль в будущем, но каждый полагал, что выиграет от этого именно он.
В течение 1922 – начала 1923 года здоровье Ленина ухудшалось. Он направлял Сталину, как генеральному секретарю, многочисленные записки, касавшиеся организационных и политических вопросов. Уже спустя несколько месяцев такой переписки Ленин начал понимать, что Сталин – не лучший кандидат на пост генсека. Так, он резко критиковал сталинскую поддержку предложения Сокольникова и Бухарина об отмене государственной монополии внешней торговли. Недовольство вызывала и идея Сталина об «автономизации», то есть объединении национальных республик через их вхождение в РСФСР. Сталин активно продвигал этот проект и даже провёл его через комиссию ЦК.
Ленин, узнав об этом, немедленно обратился к Каменеву и вызвал Сталина в Горки. В итоге он переубедил Сталина и настоял на создании Союза Советских Социалистических Республик с сохранением равноправия республик. Сталин публично не спорил, но охарактеризовал ленинскую позицию по национальному вопросу как «либеральную».
Позднее в своих записках Ленин расценил идею «автономизации» как отступление от принципов пролетарского интернационализма. Он писал: «Я думаю, что тут сыграла роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобленность против пресловутого "социал-национализма". Озлобленность вообще играет в политике обычно самую худую роль». Эти слова позволяют выделить ещё одно качество Сталина, которое всё более раздражало Ленина, – склонность к озлобленности при решении важнейших вопросов.