— Собирай манатки! Живо! — рявкнула Анна Павловна, моя свекровь, швыряя мой чемодан в коридор так, что он с грохотом ударился о стену, сбив картину с изображением "Утра в сосновом лесу". Антикварная рама треснула, но ей было плевать. — Неблагодарная дрянь! Мы тебя пригрели, из грязи в князи вытащили, кормили деликатесами, возили на дачу, а ты...
— А что я? — спросила я, стараясь сохранять ледяное спокойствие, хотя внутри все клокотало от обиды, унижения и страха. Руки предательски дрожали, и я сжала их в кулаки так, что ногти вонзились в ладони до боли. Это отрезвляло.
— А ты отказалась помочь семье в трудную минуту! — вступил в разговор мой муж, Игорь. Он стоял за спиной матери, как преданный паж, поддакивая каждому её слову. Его лицо, обычно такое милое и интеллигентное, сейчас было перекошено от злости и жадности. Глаза бегали. — У мамы долг! Кредиторы звонят каждый день, угрожают! Коллекторы уже под дверью стоят! Квартиру могут забрать! А у тебя есть деньги! Ты же продала бабушкину дачу в Подмосковье! Почему ты жмешься? Почему ты прячешь деньги, как крыса в нору? Тебе деньги дороже семьи?
— Игорь, я тебе объясняла сто раз, — устало сказала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Эти деньги — на мой бизнес. Я мечтала открыть свою кондитерскую пять лет. Это мой стартовый капитал. Я копила, я работала по ночам, я училась на курсах во Франции... Я не буду гасить ипотеку и долги твоей мамы, которые она набрала на свои хотелки, шубы и финансовые пирамиды. Квартира оформлена на нее. Я здесь даже не прописана. Если я погашу долг, я останусь ни с чем. Завтра вы меня выгоните, и я пойду на улицу с голой... спиной.
— Вот твоя гнилая сущность! — взвизгнула свекровь, брызгая слюной. Её лицо, обычно скрытое слоем дорогого тонального крема, покрылось красными пятнами гнева. — Меркантильная тварь! Только о себе думаешь! О своих булках и пирожных! А мы семья! Мы должны быть вместе! Один за всех и все за одного! Где твое сострадание? Где твоя совесть христианская? Мы же тебя как дочь приняли!
— Как дочь? — я горько усмехнулась. — Когда вы меня оскорбляли каждый день, мы не были семьей? Когда вы запрещали мне готовить на "вашей" кухне, потому что я "пачкаю плиту" и "воняю дешевкой"? Когда вы выкидывали мои вещи — мои любимые книги, мои рисунки — потому что они "не подходят по стилю к обоям"? Когда вы называли моих родителей "деревенщиной" и "колхозниками"? Тогда мы были семьей? Или семья — это только когда вам нужны мои деньги?
— Это мой дом! Мои правила! — заорала Анна Павловна, топая ногой в дорогом бархатном тапке. — Я здесь хозяйка! Я здесь принцесса! Не нравится — вали! Развод! Игорь, выгони её сейчас же! Чтобы духу её здесь не было через минуту! Я не потерплю хамства в своем доме!
— Да, Алина. Уходи. — Игорь посмотрел на меня с таким презрением, словно я была навозным жуком, заползшим на персидский ковер. — Мне не нужна такая жена. Которая жалеет деньги для матери. Которая не понимает святого долга перед родителями. Мы подаем на развод. Ты мне больше не жена. Ты — враг. И кольцо верни! Я его покупал!
Я молча сняла обручальное кольцо и положила его на трюмо.
Они вытолкали меня за дверь. Буквально. Игорь, мой нежный Игорь, который клялся в вечной любви у алтаря, схватил меня за плечо и грубо вышвырнул на лестничную площадку. Чемодан полетел следом, раскрывшись и рассыпав мое белье по грязному бетонному полу.
— И ключи верни! — визгливо крикнула свекровь.
Я, глотая слезы, достала связку ключей и бросила её на коврик.
Анна Павловна торжествующе, с лязгом тюремной решетки, захлопнула тяжелую металлическую дверь. Щелкнули замки. Один, второй, третий. Поворот ключа прозвучал как выстрел в голову нашему браку.
Я осталась на холодной полутемной лестничной клетке, собирая свои трусы и носки, разбросанные по полу, под сочувствующим взглядом соседки бабы Маши, которая подглядывала в глазок. В подъезде пахло кошками, дешевым табаком и безнадежностью.
Слезы душили меня. Горло сдавило спазмом.
Но не от горя.
От смеха. Истерического, злого, безумного смеха, который рвался наружу.
Они не знали.
Они, в своей гордыне и жадности, не знали, что я сделала вчера.
История началась три года назад.
Мы поженились с Игорем по большой, как мне казалось, любви. Он был красивый, ухоженный, москвич в третьем поколении, с манерами принца, с дипломом МГИМО (который, правда, лежал на полке). Я — "лимита" из Рязани, но с амбициями, красным дипломом пищевого института и хорошей профессией.
Мой папа, простой инженер на заводе, предупреждал меня: "Алина, дочка, смотри в оба. Сладкий он слишком. И мамаша у него хитрая, глаза бегают как у лисы. Не любит она нас, простых. Использовать будут. Москвичи эти, интеллигенция вшивая, они нас за людей не считают".
"Папа, ты наговариваешь! — смеялась я, счастливая и влюбленная. — Игорь меня любит! У нас любовь!".
Жить стали у свекрови. "Трешка" в центре Москвы, на Тверской, сталинский ампир, потолки три метра, лепнина, дубовый паркет. Музей, а не квартира.
Но Анна Павловна была... специфической женщиной. Она нигде не работала лет двадцать (с развала Союза), считала себя "аристократкой духа", "потомственной дворянкой", но при этом была азартным игроком. Не в казино (этого она боялась), а в "бизнес-проекты".
Она вечно вкладывалась в какие-то мутные схемы: то сыроедение и продажа пророщенной пшеницы через сетевой маркетинг, то криптовалюта от "надежных людей из ФСБ", то какие-то "чудо-БАДы" для вечной молодости из рогов марала. И всегда прогорала. Всегда теряла деньги.
Год назад она превзошла саму себя. Она взяла огромный займ — 10 миллионов рублей — у частного инвестора (какое-то микрофинансовое ООО "Быстрый Капитал"), под залог своей шикарной квартиры. Деньги вложила в "сверхприбыльный стартап по добыче кровавых алмазов в Сьерра-Леоне" (ей обещали 300% годовых и виллу в Испании).
Естественно, алмазы оказались стекляшками, стартап лопнул, а "генеральный директор" сбежал в Дубай с деньгами вкладчиков.
Анна Павловна осталась с долгом. Проценты капали бешеные — 36% годовых плюс драконовские штрафы за каждый день просрочки (0.5% в день!).
Полгода она скрывала это от нас, перехватывала деньги у знакомых, продавала фамильное золото, врала, что "дивиденды задерживают".
А месяц назад бомба взорвалась. Инвестор прислал официальное досудебное уведомление.
"Уважаемый Заемщик! Верните 12 миллионов (тело долга 10 млн + проценты 2 млн) немедленно, или мы обращаем взыскание на предмет залога — квартиру по адресу... И выселяем вас на улицу без предоставления другого жилья".
Свекровь была в панике. Она пила валерьянку литрами, вызывала скорую каждое утро ("сердце, сердце!"), рыдала, билась головой о стену. Игорь бегал кругами, рвал на себе волосы: "Мама, как ты могла?! Мы же на улице останемся! Это же родовое гнездо! Дед-академик в гробу перевернется!".
И тогда они вспомнили про меня.
У меня было наследство от бабушки. Хорошая, добротная дача в престижном районе Подмосковья (Истра, газ, свет, лес рядом). Я её продала месяц назад за 10 миллионов, так как там нужен был дорогой ремонт, а ездить некогда. Деньги лежали на накопительном счете под процент. Я планировала купить себе небольшую квартиру под сдачу или, наконец, открыть свою авторскую кондитерскую студию, о чем мечтала со школы.
Неделю назад состоялся тот самый разговор.
Мы сидели на кухне. Атмосфера была как на поминках. Игорь держал меня за руки, заглядывал в глаза преданным псом. Анна Павловна смотрела на меня щенячьими, мокрыми глазами мученицы, заламывая руки.
— Алина, спасай! — умолял Игорь, стоя на коленях. — Ты наша последняя надежда! Банки кредит не дают (у мамы плохая история, долги по коммуналке, у меня маленькая официальная зарплата). Заплати долг! Мы потом отдадим! Мы все вернем! Клянемся!
— Алина, деточка, — ворковала свекровь, наливая мне чай (впервые за три года!). — Мы же семья. Не дай умереть бомжами. Это же память о дедушке!
— Оформите квартиру на меня, — предложила я тогда, стараясь мыслить рационально, как учил папа и мой знакомый юрист. — Я гашу ваш долг своими деньгами (это все, что у меня есть), вы переписываете на меня квартиру (дарственная или купля-продажа с условием пожизненного проживания мамы). Вы живете спокойно, я собственник. Это гарантия моих денег. Если разведемся или что-то случится, я не останусь на улице. Это честно.
— Что?! — взвилась свекровь, как кобра, которой наступили на хвост. Её лицо мгновенно изменилось с жалобного на злобное. Маска слетела. — Никогда! Это родовое гнездо! Ты хочешь у меня последнее отобрать? Ты хочешь меня выгнать, когда я умру? Ты смерти моей ждешь? Нет! Только займ! Мы расписку напишем!
— Расписку? — я усмехнулась. — От кого? От безработной пенсионерки и мужа-менеджера с зарплатой 50 тысяч рублей в месяц? Смешно. Я буду получать эти 10 миллионов сто лет. Инфляция их съест. Нет. Либо собственность, либо нет.
— Тогда пошла вон! — закричала она. — Неблагодарная!
Разговор закончился скандалом. Я ушла спать в гостиную.
На следующий день я тайком взяла отгул на работе и пошла к юристу. К своему старому знакомому, Виктору Петровичу, акуле в мире недвижимости и корпоративного права. Он вел дела моего отца по заводу.
Я рассказала ему ситуацию, показала копии документов (уведомление от МФО я сфотографировала тайком, пока свекровь спала).
— Виктор Петрович, если я просто заплачу за них эти 10 миллионов, я идиотка?
— Клиническая, — кивнул он, раскуривая трубку (он любил эффекты и пафос старой школы). — Алина, деточка, послушайте старого еврея. Если вы погасите долг третьего лица без обеспечения (статья 313 ГК РФ), вы становитесь кредитором. Но без залога! Вы потом устанете взыскивать в порядке регресса. У бабки денег нет и не будет. У мужа — копейки. Будете получать по 5 тысяч в месяц по исполнительному листу до конца жизни. А квартиру они продадут или подарят кому-то еще, или снова заложат, и ищи ветра в поле. Вы останетесь без денег, без дачи и без мужа (потому что благодарность живет недолго, как только долг закрыт — вы станете врагом, напоминающем о долге).
— И что делать? Жалость давит. Все-таки муж... Семья... Любовь была...
— Алина, давайте холодно. Отбросим лирику. У вас есть 10 миллионов кэша. У них есть долг 12 миллионов и квартира за 20-25 миллионов (центр же, Тверская!). Кредитор (ООО "Быстрый Капитал") хочет денег, а не судов. Ему нужен кэш, оборотные средства. Суды — это долго, муторно, торги могут затянуться, квартиру никто не купит с прописанными жильцами.
— И?
— Выкупите долг.
— Что? В смысле?
— Заключите договор уступки прав требования (цессии) с кредитором по статье 382 ГК РФ. Вы платите им, скажем, 10 миллионов (они согласятся на дисконт, чтобы получить тело долга + немного сверху сразу и не возиться). Вы покупаете не квартиру, а ПРАВО ТРЕБОВАНИЯ. И становитесь НОВЫМ КРЕДИТОРОМ. Вы получаете на руки оригинал кредитного договора и ЗАКЛАДНУЮ на квартиру (ценную бумагу).
— То есть... я буду вместо банка? Я буду ИХ кредитором?
— Именно. Вы будете владеть их долгом и залогом на их квартиру. Если они не платят (а они не платят, у них денег нет) — вы забираете квартиру себе. Законно. Железно. Без согласия должника (по закону для цессии согласие должника не требуется, только уведомление постфактум). И тогда квартира станет вашей не как подарок, а как результат взыскания.
Это был гениальный план. Жестокий, но справедливый. Это была защита моих интересов.
Я связалась с "Быстрым Капиталом".
Их директор, лысый мужчина в дорогом костюме, сначала удивился ("Физлицо хочет купить проблемный портфель? Зачем вам этот геморрой?"), потом, узнав, что я невестка, рассмеялся и обрадовался.
— У нас этот актив в "проблемных", — признался он, наливая мне кофе. — Бабка истеричная, пишет жалобы в прокуратуру, в ЦБ, депутатам. Судиться с ней — себе дороже, репутацию портить. А живые деньги нам нужны для оборота. 10 миллионов — и забирайте долг со всеми потрохами (а там уже 13 набежало с пенями). Мы вам еще и документы поможем оформить.
— По рукам.
Вчера, пока Игорь был на работе, а свекровь в поликлинике (лечила нервы капельницами), мы с директором МФО встретились у нотариуса, а потом в МФЦ.
Мы подписали договор уступки прав требования (цессии).
Я перевела им 10 миллионов со своего счета.
Мы подали совместное заявление на регистрацию смены залогодержателя в Росреестре.
Электронная регистрация прошла за сутки (я заплатила за ускорение тарифа).
Вчера вечером, за час до скандала, мне пришло уведомление на Госуслуги: "Регистрация проведена. Запись об ипотеке изменена. Новый залогодержатель: Петрова Алина Сергеевна".
Теперь Я была владычицей морской. Точнее, владычицей их "родового гнезда".
Я владела закладной на эту квартиру.
Я спустилась вниз по лестнице, волоча чемодан, который стал казаться легким, как пушинка.
Села в свою машину (скромную "Киа Рио", которую мне тоже разрешили "оставить пока", "раз уж ты уходишь").
Руки больше не дрожали. В душе разливался холодный покой хирурга перед операцией.
Я набрала номер Виктора Петровича.
— Начинаем?
— Да, Алина Сергеевна. Уведомление о смене кредитора отправлено заказным письмом с уведомлением о вручении и курьером EMS (чтобы завтра получили лично в руки). Требование о досрочном погашении всей суммы долга в связи с нарушением условий договора (просрочка более 3 раз за год, статья 50 Закона об ипотеке) — тоже в пакете. Срок — 10 дней.
— Спасибо. Ждем шоу.
Я сняла номер в недорогом отеле. Выспалась впервые за месяц.
Через три дня бомба взорвалась.
Звонок от Игоря. 8 утра.
— Алина! Ты где?! Возьми трубку! Срочно!
Я ответила, включив громкую связь, пока пила кофе с круассаном и смотрела на утреннюю Москву.
— Я в отеле. Ты же меня выгнал, милый. Я враг.
— Тут... тут письмо пришло! Курьер принес! От каких-то... От тебя?! Алина, что это значит?! Тут написано, что ТЫ теперь кредитор! Что мы должны ТЕБЕ 13 миллионов! Что за бред?! Это шутка?! Розыгрыш?! Где ты взяла такие деньги?!
— Да, милый. Всё верно. Никаких шуток. Я выкупила вашу закладную у "Быстрого Капитала". Я заплатила им 10 миллионов. Те самые, с дачи.
— Ты... ты заплатила? — его голос дрогнул от надежды, в нем послышались слезы облегчения. Он выдохнул. — Ты погасила наш долг? Алинка! Умница! Я знал! Я знал, что ты нас любишь! Прости, что мы погорячились! Мама просто на нервах была! Возвращайся домой! Мама испекла твой любимый пирог с капустой! Мы все продим! Мы начнем сначала! Ты настоящая жена! Декабристка!
— Нет, Игорь. Ты не понял. — Я отпила кофе. — Я не "погасила" ваш долг безвозмездно. Я его КУПИЛА. Я теперь ваш банк. Я "помогла" семье — деньги пошли к вашим страшным кредиторам, они от вас отстали и не придут с паяльником. Теперь я — ваш единственный кредитор. И я требую возврата долга мне.
— Что?! — в трубке повисла тишина, потом послышался вопль свекрови на заднем плане: "Что она сказала?! Дрянь!". — Ты с ума сошла? Мы же семья! Ты должна простить долг! Ты жена! Мы же в браке! Это совместное имущество!
— Семья? — переспросила я ледяным тоном. — Ты выгнал меня три дня назад. Ты назвал меня тварью. Ты подал на развод (кстати, повестка мне уже пришла на Госуслуги, суд через месяц, ты сам написал в заявлении, что "брачные отношения прекращены"). Мы теперь чужие люди. Бизнес есть бизнес. Читайте договор, пункт 4.2. Там сказано: "При просрочке платежа более 3 месяцев кредитор имеет право потребовать полного досрочного погашения". Просрочка у вас 4,5 месяца. Платите, Игорь. 13 миллионов. Или освобождайте помещение.
— Ты не посмеешь! Это мамина квартира! Это святое! Мы судиться будем! Мы заявим, что это фиктивная сделка! Что ты обманом завладела!
— Судитесь. Документы у меня. Деньги переведены официально. Вы сами просили "решить проблему". Я решила. Это квартира залогодержателя. То есть, по сути, моя, пока вы не заплатите. Срок по требованию — 10 дней. Время пошло. Тик-так.
Они не заплатили. Нечем.
Они пытались бегать, орать, угрожать. Свекровь звонила мне и проклинала до седьмого колена, обещала навести порчу, писала заявления в полицию, что я "украла закладную" (полиция посмеялась и отказала в возбуждении дела). Игорь приезжал ко мне на работу с цветами, потом с угрозами, валялся в ногах, а потом пытался ударить при коллегах.
Я наняла охрану.
Суд прошел быстро. Договор залога был нотариальный, все чисто. Я предоставила суду договор цессии, платежки о переводе 10 миллионов, выписку из ЕГРН. И их никчемные возражения о "семейных отношениях" суд отмел. Долг есть? Есть. Залог есть? Есть.
Судья (строгая женщина в очках) посмотрела на Игоря и Анну Павловну с жалостью, как на умалишенных, но закон есть закон.
— Иск удовлетворить. Взыскать задолженность в размере 13 500 000 рублей (с процентами). Обратить взыскание на заложенное имущество — квартиру по адресу... путем продажи с публичных торгов. Начальная продажная цена — 16 миллионов (80% от рыночной оценки).
Торги не состоялись. Никто не пришел покупать квартиру с "прописанными скандалистами", которые осаждали Росимущество жалобами и угрозами "взорвать дом". Покупатели боятся таких проблемных активов.
Закон гласит: если первые торги не состоялись, цена снижается на 15%. Если вторые не состоялись — залогодержатель (Я) имеет право оставить предмет залога за собой в счет погашения долга (с дисконтом 25% от начальной цены).
Я согласилась. Я написала заявление приставу: "Оставляю квартиру за собой".
Я оформила право собственности на квартиру.
Теперь в выписке ЕГРН в графе "Собственник" стояло: Петрова Алина Сергеевна.
Вчера был день Х.
Я пришла в "свою" квартиру.
Не одна. С судебными приставами (группа быстрого реагирования в масках, "ГБР", потому что Игорь обещал "встретить с ружьем"). С участковым. И с бригадой профессиональных грузчиков.
Я открыла дверь своим ключом (у меня остался комплект, а замки они сменить не успели — денег нет, все ушло на адвокатов-шарлатанов, которые обещали "развалить дело").
Дверь распахнулась.
— Добрый день, — сказала я громко.
В квартире пахло валерьянкой, старой пылью и страхом.
Анна Павловна сидела на коробках в коридоре и выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Она постарела лет на десять, осунулась.
Игорь стоял с безумными глазами, небритый, в грязной майке.
— Убирайтесь, — сказала я спокойно. — Это мой дом. Мои правила. У вас час.
— Ты... ты дьявол! — прошипела свекровь, глядя на меня с ненавистью. — Ты нас ограбила! Ты нас по миру пустила! Ты воспользовалась нашей бедой!
— Я? — удивилась я искренне. — Анна Павловна, я спасла вас от бандитов из МФО. Они бы вас в лесу закопали или паяльником пытали. А я действую строго по Гражданскому кодексу. Вы взяли деньги? Взяли. Потратили? Потратили. Не вернули? Не вернули. Залог потеряли. Всё честно. Рынок. Вы же сами говорили, что я "меркантильная". Вот, я соответствую.
— Алина... — Игорь шагнул ко мне, протягивая руки. — Ну давай все вернем... Я отзову развод... Мы будем жить дружно... Квартира же большая, всем места хватит... Я буду работать... Я стану идеальным мужем...
— Нет, Игорь. Умерла так умерла. Развод нас развели неделю назад (заочно). А сегодня — выселение.
Пристав в маске шагнул вперед, поигрывая дубинкой.
— Граждане, просьба освободить помещение добровольно. Иначе применим физическую силу и спецсредства. Время пошло. Пять минут на сборы.
Я стояла у окна в гостиной и смотрела, как они грузят свои жалкие узлы в "Газель". Они ехали в комнату в общежитии в Капотне (остаток денег от продажи их вещей, мебели и какой-то дачи дальней родственницы хватило только на покупку комнаты в коммуналке на окраине).
Машина уехала, оставив облако сизого дыма.
Я осталась одна в огромной, пустой квартире.
Солнце заливало паркет. Лепнина на потолке казалась мне теперь красивой, а не давящей.
Здесь будет моя жизнь.
Я сделаю здесь ремонт (выкину этот нафталин и бархатные шторы). Я открою здесь свою кондитерскую студию (места хватит и для жизни, и для работы, кухня 20 метров!). Или продам и куплю две квартиры.
Я продала эту квартиру через месяц за 22 миллиона (рынок вырос, центр дорожает).
Купила себе отличную "двушку" в новостройке бизнес-класса с панорамными окнами на реку.
Открыла лучшую кондитерскую в районе "Сладкая Месть" (шутка, назвала "Алина").
Купила новую машину ("Ауди", красную, как мечтала).
А Игорь... Игорь иногда пишет мне смс с чужих номеров (свой он отключил за неуплату).
"Как ты могла? Мы же любили друг друга. Ты разбила мне сердце".
Я не отвечаю.
Я просто иногда пересматриваю фото того дня. День, когда я стояла на лестнице с чемоданом, а они смеялись мне в спину.
И думаю: "Спасибо вам, дорогие родственнички. Вы научили меня главному правилу бизнеса и жизни: никогда не инвестируй в тех, кто считает тебя никем. Инвестируй в себя. Это всегда окупается с лихвой".
Истина.
**КОНЕЦ**