Четыре года спустя
— Мама.
Хелена оторвалась от настойки, которую готовила. Некоторые вещи всегда пользовались спросом в деревне. Инид сидела на кухне и наблюдала за её работой.
После отъезда Пола Инид во многом утратила свою жизнерадостность. Каин и Хелена пытались вернуть ей искорку, найти в деревне других детей для общения, но Инид всегда держалась в стороне.
Препятствий было слишком много: никакой алхимии, нельзя упоминать настоящие имена Каина и Хелены или говорить о том, куда уехали Пол и Лила. Эти правила и ограничения тяготили Инид, и в итоге она замкнулась в доме, выходя только с родителями или добросовестно выгуливая Кобальта каждый день.
В тёмные ночи Каин брал её кататься на Амарис. Иногда они вместе летали на другие острова, но куда бы она ни попадала, Инид никогда не хотела заводить друзей.
Ярким событием в её жизни были две недели каждое лето, когда семья отправлялась на северный материк, чтобы навестить Лилу и Пола в портовом городе.
— Почему у тебя дырки на запястьях? — спросила Инид. — Ни у кого больше нет таких дырок.
Грудь Хелены сжалась, когда она опустила взгляд. Обычно она старалась скрывать их, но сейчас отвлеклась и закатала рукава для работы. Восемь лет — долгий срок, чтобы скрывать что-либо от любопытного ребёнка.
— Нет, у некоторых людей они есть, — тихо сказала она. — Во время войны люди думали, что смогут победить, если у противника не будет резонанса, и пытались найти способы лишить его этого дара. И… эти отверстия были одной из придуманных ими идей.
— И это заставило твой резонанс исчезнуть? — Инид наклонилась ближе, разглядывая их.
Хелена сжала губы и кивнула. — Да.
— Но сейчас он вернулся?
Хелена кивнула. — Твой папа вернул его мне. Это было давно, но некоторые шрамы никогда не проходят. Выглядят странно, правда?
Инид протянула руку и любопытно коснулась одного из отверстий. — Тебя взяли в плен на войне?
Горло Хелены сжалось. Она отошла к шкафу, положила себе под язык таблетку и быстро запила её стаканом воды. Она знала, что эти разговоры рано или поздно начнутся. Инид становилась слишком взрослой, чтобы продолжать их избегать, особенно учитывая, как отчаянно она хотела поехать в Паладию и изучать алхимию, как Пол, который как раз начал свой первый курс в Институте.
— Да, — наконец сказала она. — Меня некоторое время держали в плену, и это было не очень приятно, поэтому я решила сбежать и родить тебя вместо этого. Это оказалось куда веселее.
В комнату вошёл Каин, и Хелена напряглась.
— Инид, — сказала она, — не могла бы ты сбегать в деревню и купить сыра на ужин? У нас совсем закончился.
Инид подпрыгнула, её кудряшки разлетелись, и она исчезла за дверью.
— Что случилось? — сразу спросил Каин, как только Инид вышла.
— Инид только что заметила шрамы от наручников, — сказала Хелена, не глядя ему в глаза.
— И что ты ей сказала?
Хелена вдохнула. — Столько, сколько, по-моему, она была готова узнать. Я не солгала.
Каин лишь приподнял бровь. Хелена стиснула зубы, подошла к полке и достала газету.
— Ящик с ними прибыл сегодня, — сказала она. — Я просматривала, и вот это попало на глаза.
Она подняла газету. ВОЕННАЯ ПРЕСТУПНИЦА ОБНАРУЖЕНА УТОПЛЕННОЙ В ХЕВГОССЕ.
Глаза Каина блеснули.
Хелена опустила взгляд, изучая слова. — Это была Страуд. Её нашли в озере. Похоже, у неё случился сердечный приступ во время плавания. Хевгосс сталкивается с вопросами — оказывается, они приняли её и предоставили иммунитет в обмен на её исследования. Что иронично, учитывая все те суды, которые они проводили, где каждый охранник был признан виновным. Но, судя по всему, худшая из них была тихо помилована.
Наступило короткое молчание.
— Жаль, что её никто не убил, — наконец сказал Каин.
— Кто-то убил, — голос Хелены прозвучал почти как шипение.
Каин уставился на неё без выражения.
— Не надо, — сказала она. — Не смей мне лгать.
Каин тихо вздохнул, и когда поднял взгляд, его прежняя острота проступила вновь, словно обнажённое лезвие.
Та версия себя, которую он безупречно носил на острове, когда Инид могла его видеть — мягкость, кривые улыбки, тихие монологи — всё это исчезло, и теперь он снова стал настоящим. Холодным и заточенным, как лезвие бритвы.
— Зачем ты это сделал? — сказала Хелена, ощущая внутри себя бездну. — Разве мы уже не сделали достаточно? Зачем тебе было идти на такой риск? Ты хотя бы подумал о том, что было бы, если бы тебя поймали…
— Я был осторожен, — сказал он, даже не пытаясь защищаться. — Неужели ты всерьёз думала, что я позволю ей жить?
Хелена попыталась сглотнуть. Весь день она работала над тем, чтобы держать сердце под контролем, но сейчас она была слишком расстроена, чтобы справиться с волнением. — Ты солгал мне. Это было, когда мы были в портовом городе, да? Когда ты сказал, что тебе нужно уладить какие-то финансовые дела, но на самом деле ты занимался этим. Теперь каждый раз, когда ты будешь куда-то уезжать — куда угодно, — я буду гадать, где ты на самом деле. И бояться, что ты никогда не вернёшься ко мне…
Её голос сорвался.
Каин потянулся к ней, но она отступила. Прижав руку к груди, пытаясь успокоить сердцебиение, чтобы продолжать говорить, продолжать злиться. Она была так разгневана.
— Разве этого тебе недостаточно? Неужели эта жизнь настолько тебя не устраивает, что месть стоит такого риска? — Её глаза пылали. — Через несколько лет нам придётся рассказать Инид, кем ты был. Она скоро пойдёт в школу, и даже здесь, в Этрасе, она услышит о войне и твоё имя. Мы оба прекрасно знаем, чем это для неё закончится, и скрыть то, что ты совершил, не удастся. Это разрушит её мир — даже если она услышит это сначала от тебя.
Скулы Каина напряглись. — Я…
— Нам в этой жизни не дано иметь всё, что мы хотим. Помнишь? Ты сам мне это говорил. Ты сказал, что наступит момент, когда нужно понять, что ты не получишь всего, чего хочешь, и нужно сделать выбор и удовлетвориться им. Я думала, мы выбрали это. Неужели я всё это время обманывала саму себя?
Её лёгкие начали так сильно спазмировать, что из горла вырвался ужасный свистящий хрип.
— Она заслужила смерти после того, что сделала с тобой. — Его голос был неумолимым, без тени раскаяния. — Я не мог оставить её в живых, узнав, где она прячется.
Она покачала головой. — Тебе не следовало искать. Тебе нужно было оставить всё как есть.
Она ещё мгновение сверлила его взглядом, а затем разрыдалась. — Я так рада, что она мертва.
Каин сделал два быстрых шага и поймал её, прежде чем она успела отстраниться. Её пальцы впились в его рубашку.
— Надеюсь, она страдала, но я не хотела, чтобы это сделал ты — почему это всегда ты? — Она уткнулась лицом в его грудь. — Я ненавидела её. Так сильно ненавидела. Я так рада, что она мертва.
— Я знаю, — сказал он, обнимая её. — Теперь её нет. И больше никого не будет.
Десять лет спустя
Они стояли, переплетя пальцы, наблюдая, как последнее облако дыма от парохода растворилось в воздухе.
— Теперь нас только двое, — с лёгкой грустью произнесла Хелена.
Каин молчал, его серебристые глаза были устремлены в море, словно он всё ещё мог разглядеть корабль за линией горизонта.
Она сжала его руку. — Ты ведь понимаешь, зачем она уезжает?
Каин поморщился. — Да…
Хелена положила голову ему на плечо. — Полагаю, это было неизбежно. Умение отпускать — не самая сильная наша черта.
Он фыркнул. — У меня хоть иногда получалось. А вот у тебя…
Она рассмеялась, глядя на него. Его волосы всё ещё были окрашены в каштановый, и её удивляло, как часто она скучала по его серебристой белизне. Ещё несколько лет — и, возможно, он сможет перестать их красить. Однако глаза его остались прежними. Сколько бы она ни изучала их, в том, как менялся их цвет, всегда угадывались новые оттенки, проблески эмоций, которые он позволял себе проявить.
Когда он опустил на неё взгляд, мир вокруг них растворился.
У неё ёкнуло в груди. — И что же нам теперь делать?
Уголок его рта тронула улыбка, предназначенная лишь для неё. — Что угодно. Всё, что захочешь.
