Дело было лет 10 назад. Я тогда только-только поступила в университет, жила с родителями в нашей тесной двухкомнатной квартире на окраине города, где каждый шорох слышно через стену. Мама работала в школе учительницей русского языка, папа — инженером на заводе, и у нас была такая типичная семья: все вместе за ужином, обсуждения повседневных дел, но никакой личной свободы. Особенно для меня, девчонки девятнадцати лет, которая только начинала пробовать вкус взрослой жизни. А взрослой жизнью для меня тогда был он — Дима, мой одногруппник. Высокий, с этими карими глазами, которые смотрели на тебя так, будто ты — центр вселенной. Мы флиртовали на лекциях, переписывались ночами, но дальше поцелуев в парке дело не шло. Потому что куда? Домой к родителям? Нет, спасибо. А у него своя семья, братья-сестры, теснота похуже нашей.
И вот однажды вечером мама возвращается с работы, вся такая взбудораженная, с телефоном в руке. "Представляешь, — говорит она, скидывая туфли в коридоре, — дядя Коля звонил. Они с Тамарой и детьми едут в отпуск на две недели! На море, в Крым. Попросили кота кормить. Я согласилась, конечно. Семья же."
Дядя Коля — мамин брат, старше её на пять лет. Они всегда были близки, с детства. Он жил в центре города, в просторной трехкомнатной квартире, которую купил еще в девяностые, когда удачно провернул какой-то бизнес с импортными товарами. Жена его, тетя Тамара, работала бухгалтером, а дети — два пацана-подростка — учились в хорошей школе. У них был этот огромный рыжий кот по кличке Барсик, ленивый, как диванная подушка, но с аппетитом слона. Я видела их редко, на семейных праздниках, но всегда завидовала: у них дом как из журнала, с балконом, видом на парк, и никакой суеты.
Мама, конечно, сразу спихнула эту обязанность на меня. "Аня, — сказала она за ужином, передавая мне ключи от их квартиры, — ты же все равно недалеко от универа, заезжай каждый день после лекций. Корм в шкафу, миска в кухне. Воду поменяй, и все. Две недели — не вечность." Я сначала запротестовала: "Мам, ну почему я? У меня сессия на носу, куча дел!" Но внутри уже загорелась идея. Две недели пустой квартиры в центре. Без родителей, без соседей. И Дима... Мы как раз на той неделе начали намекать друг другу на что-то большее. "Ладно, — буркнула я, пряча улыбку, — заеду. Только не звони мне каждые пять минут проверять."
На следующий день дядя с семьей уехали. Я проводила их мысленно: представила, как они грузят чемоданы в машину, тетя Тамара в шляпе от солнца, пацаны с рюкзаками, дядя Коля за рулем. А я, после лекций, поехала на их адрес. Квартира встретила меня тишиной и запахом свежей уборки. Барсик мяукнул из коридора, потерся о ноги. Я насыпала ему корм, налила воды и... осталась. Села на диван в гостиной, осмотрелась. Мягкий ковер, большой телевизор, полки с книгами. И никого. Сердце заколотилось от предвкушения. Я набрала Диме: "Привет, есть идея. Хочешь встретиться в крутом месте? Без посторонних глаз."
Он приехал через час. Я открыла дверь, и он стоял там, с букетом полевых цветов, которые сорвал по дороге. "Аня, это чья квартира? — спросил он, оглядываясь. — Ты что, ограбила банк?" Я засмеялась: "Нет. Дядя уехал в отпуск, я кормлю кота. А заодно... можем побыть вдвоем." Его глаза загорелись. Мы прошли в кухню, я заварила чай, и разговор потек сам собой. О лекциях, о мечтах, о том, как он хочет стать программистом и уехать в Москву. "А ты? — спросил он, беря меня за руку. — Что хочешь ты?" "Я? — я улыбнулась. — Хочу, чтобы такие моменты длились вечно."
Тот вечер был волшебным. Мы болтали до полуночи, целовались на балконе под звездами, а Барсик мурлыкал у ног. Дима не ушел — остался ночевать. "Родители не заметят? — спросил он, обнимая меня в спальне. — А если да?" "Не заметят, — шепнула я. — Я скажу, что у подруги ночевала." И так начались наши две недели рая. Каждый день после универа я ехала туда, кормила кота, а вечером приходил Дима. Мы готовили ужин — он жарил картошку, я резала салат, и мы хохотали над его кулинарными провалами. "Смотри, — говорил он, показывая сгоревший кусок, — это мой фирменный 'угольный стейк'!" "Ты безнадежен, — отвечала я, целуя его. — Но я тебя люблю таким."
Мы смотрели фильмы, лежа на диване, его голова на моем плече. "Помнишь 'Титаник'? — спросил он однажды. — Я бы для тебя тоже прыгнул в воду." "Не надо прыгать, — ответила я. — Просто будь со мной." Ночи были полны нежности, шепотов и открытий. Я чувствовала себя взрослой, независимой. "Это наш дом, — говорила я ему. — На две недели." Он кивал: "А потом? Что потом?" "Потом придумаем," — отвечала я, не думая о будущем. Мы гуляли по парку напротив, ели мороженое, держась за руки. Один раз даже устроили пикник на балконе: разложили еду, зажгли свечи. "За нас, — поднял он бокал с соком. — За нашу историю." "За нас," — эхом отозвалась я, и сердце таяло от счастья.
Но не все было идеально. Иногда я чувствовала укол вины. "А если дядя узнает? — спрашивала я Диму. — Что мы здесь... ну, ты понимаешь." Он успокаивал: "Никто не узнает. Мы аккуратны. Ничего не трогаем, убираем за собой." И правда, мы были осторожны: постель заправляли, посуду мыли, даже пылесосили иногда. Барсик стал нашим талисманом — он спал у нас в ногах, мурлыкал, как будто одобрял. "Смотри, — говорил Дима, гладя кота, — он наш союзник." Я смеялась: "Да, Барсик — наш хранитель тайн."
Прошла неделя, вторая близилась к концу. Мы уже планировали, как встречаться дальше. "Может, снимем квартиру? — предложил Дима. — Когда-нибудь." "Когда-нибудь," — повторяла я, мечтая. Но отпуск закончился. Дядя позвонил маме: "Мы возвращаемся завтра. Спасибо за кота." Я в последний раз приехала, покормила Барсика, попрощалась с квартирой. Дима пришел проводить: "Это были лучшие дни в моей жизни," — сказал он, целуя меня на прощание. "И в моей," — ответила я, сжимая его руку.
Ключи вернули. Жизнь потекла по-старому: универ, дом, родители. Но с Димой мы стали ближе — звонили друг другу, встречались в кафе. Прошла неделя, и вдруг — звонок. Мама вбегает в мою комнату, бледная: "Аня! Дядя Коля звонит. У них пропало золото! Украшения Тамары. На огромную сумму!" Я замерла. "Что? Как пропало?" Мама передала трубку: "Аня, — голос дяди был ледяным. — Ты была в квартире. Кого ты водила? Кто там был кроме тебя?"
Сердце ушло в пятки. "Никого, — соврала я сначала, но голос дрогнул. — Только я." "Не ври! — рявкнул он. — Тамара проверила шкатулку — пусто! Цепочки, кольца, серьги — все исчезло. Полицию вызову!" Мама выхватила трубку: "Коля, успокойся! Аня не могла. Она же твоя племянница!" Но дядя не слушал: "Я ей доверял, а она... Ладно, разберемся."
Допрос начался дома. Мама села напротив: "Аня, скажи правду. Ты кого-то приводила?" Я заплакала: "Мам, только Диму. Моего парня. Но он ничего не брал! Мы просто... встречались." Папа вошел: "Какого парня? Ты что, с ума сошла? В чужой квартире!" Мама вздохнула: "Ладно, не время ругать. Позвони этому Диме, пусть придет. Дядя требует."
Дима пришел вечером. Сидел на кухне, бледный. "Я ничего не трогал, — сказал он маме. — Клянусь. Мы просто были там." Но дядя уже пошел в полицию. На следующий день меня вызвали. Участковый, строгий дядька лет пятидесяти, усадил в кабинет: "Анна, расскажи подробно. Когда заходила, что делала?" Я повторила: "Кормила кота, иногда оставалась посмотреть телек. Дима приходил пару раз." "Пару раз? — прищурился он. — А соседи говорят, видели парня часто." Я покраснела: "Ну, чаще. Но мы ничего не крали!"
Диму таскали отдельно. Он звонил мне после: "Аня, они давят. Говорят, мы вместе спланировали. Продали золото. Я клялся — нет!" "Я верю тебе, — шептала я в трубку. — Это ошибка." Но внутри страх грыз: а вдруг? Нет, Дима не такой. Он добрый, честный.
Мама с дядей поругались жутко. Звонок: "Коля, как ты можешь обвинять мою дочь? — кричала мама. — Она ребенок!" "Ребенок, которая парней водит в чужой дом! — орал дядя. — Тамара в истерике, золото — подарки от меня, семейные реликвии!" "Может, вы сами потеряли? — огрызнулась мама. — Или Тамара забыла где спрятала!" "Не говори ерунды! — отрезал он. — Полиция разберется."
Допросы продолжались. Меня вызывали еще два раза. "Признавайся, — говорил следователь. — Ты открыла квартиру, парень украл. Поделили деньги." "Нет! — плакала я. — Мы любили друг друга!" Дома — скандалы. Папа молчал, но смотрел осуждающе. Мама защищала: "Аня не воровка. Это недоразумение."
Прошла неделя ада. Дима звонит: "Аня, прости. Но... мне это все слишком. Допросы, подозрения. Ты хорошая, но такая проблемная девушка не нужна." "Что? — я не поверила. — Дима, подожди! Это же не моя вина!" "Твоя, — сказал он холодно. — Ты меня втянула. Прощай." И бросил трубку. Я рыдала в подушку всю ночь. "Мам, он ушел! Из-за этого!" Мама обняла: "Ничего, доченька. Настоящий бы остался."
А потом — кульминация. Дядя звонит маме через пару дней: "Люда... Золото нашлось." "Что? — мама опешила. — Где?" "Тамара... перепрятала. Перед отпуском. Боялась воров, спрятала в другой шкаф. И забыла. Нашла случайно, когда вещи разбирала." Тишина. Мама взорвалась: "Коля, ты идиот! Ты мою дочь в полицию потащил, семью разругал! Из-за твоей жены!" "Прости, — буркнул он. — Но Аня все равно виновата. Парня водила." "Виновата? — закричала мама. — Ты нас чуть не уничтожил! Не звони больше!"
Они не общались год. Дядя пытался мириться, присылал подарки, но мама отсылала назад. "Пусть подумает, — говорила она. — Семья — не игрушка." Я же... Я потеряла Диму. Видела его в универе — он отводил глаза. "Привет," — сказала я однажды. "Привет," — ответил он сухо и ушел. Сердце болело месяцами. "Почему так? — спрашивала я маму. — Я же ничего плохого не сделала." "Жизнь несправедлива, — отвечала она. — Но ты сильная. Выдержишь."
Прошли годы. Я окончила универ, нашла работу, вышла замуж за другого. Но та история — как шрам. Учит доверять осторожно, любить смело, но помнить: один звонок может все перевернуть. А дядя с мамой помирились на бабушкином юбилее. "Прости, Люда," — сказал он. "Прощаю," — ответила она. Но близости той уже не было. И Барсик... Он жил долго, но каждый раз, видя рыжего кота, я вспоминаю те две недели рая и ад.
Теперь, спустя десять лет, я смотрю назад и думаю: а стоило ли? Да, стоило. Потому что те моменты с Димой — они были настоящими. Эмоции, смех, любовь. Даже если закончились слезами. Жизнь — это не только счастливые моменты. Это уроки, боль и радость.