Лика заканчивала презентацию, когда на экране телефона высветилось имя "Свекровь".
Вздохнув, она отправила коллегам финальные слайды и вышла в пустой коридор.
Звонок от Маргариты Петровны в разгар рабочего дня никогда не сулил ничего хорошего.
— Лика? Ты где? — голос в трубке звучал пронзительно и дрожаще, будто Маргарита Петровна только что увидела привидение.
— На работе, Маргарита Петровна. Что случилось?
— Грабеж! Дневной разбой! Меня тут совсем обобрали! — послышались шумные всхлипы. — Ты должна немедленно приехать и заступиться!
Лика прислонилась лбом к прохладному стеклу окна. "Грабеж" в исполнении свекрови мог означать что угодно: от завышенной цены на картошку на рынке до того, что в автобусе ей не уступили место.
— Успокойтесь, пожалуйста. Где вы? Что произошло?
— В этом… в этом вертепе! "Эльдорадо"! Салон такой, с золотыми буквами. Я зашла просто подровнять кончики, мне их Антонина Семеновна хвалила, а они… они меня обрили! И пять тысяч рублей требуют! Пять! Я пенсионерка! Я отказалась платить, а они меня не выпускают! Ты обязана приехать, ты умеешь говорить! Андрей только отмахивается, говорит "мам, заплати и не нервничай"! Не сын, а предатель!
Лика зажмурилась. Картина вырисовывалась мучительно ясная. Маргарита Петровна, вечно недовольная дешевыми парикмахерами у дома, наконец-то решилась на крутой салон.
Но ее представление о крутизне застряло где-то в начале девяностых, а представление о справедливой цене — в семидесятых.
Под "подровнять кончики" она, скорее всего, подразумевала срезать три миллиметра, сохранив форму каре 1985 года. А что сделал с ней мастер — было покрыто мраком.
— Маргарита Петровна, передайте, пожалуйста, телефон мастеру.
— Да она тут вся такая важная, в черном халате, не подступиться! — прошептала свекровь, явно находясь в том же помещении.
— Просто передайте.
Послышались шаркающие шаги, приглушенное ворчание, затем новый голос — усталый, ровный, без тени истерики.
— Алло? Ирина, мастер.
— Здравствуйте, Ирина. Говорит Лика, невестка Маргариты Петровны. Извините за беспокойство. Я попытаюсь понять ситуацию. Что произошло?
— Ваша… родственница, — Ирина тщательно подбирала слова, — записалась на комплексную стрижку и укладку. В процессе на все мои уточняющие вопросы отвечала: "Вы профессионал, делайте как лучше". Я предложила несколько вариантов, она выбрала один, кивая. Я сделала модернизированное каре с удлинением, поработала с объемом, уложила. Показала зеркало. Клиентка сказала, что все прекрасно. А когда увидела в прайсе цифру в 5000 рублей, включающую сложную стрижку, профессиональный уход и укладку, заявила, что я ее обманула, что это грабеж, и платить не будет. Она уже час сидит в кресле и отказывается уходить, пугая других клиентов.
Лика мысленно похвалила выдержку мастера.
— Я приеду через сорок минут. Пожалуйста, не вызывайте пока полицию. Мы все уладим.
— Хорошо. Жду.
Всю дорогу Лика прокручивала в голове возможные сценарии. Андрей был прав в своем мужском простом подходе: "Заплати и забудь".
Но Лика знала, что для Маргариты Петровны это не вопрос денег, а вопрос принципа и справедливости.
Ее мир был четко разделен на "честные" и "воровские" цены. А еще это было испытание для невестки: чью сторону она примет?
Салон "Эльдорадо" и правда оказался шикарный: тихий, с запахом дорогой косметики и кофе, с зеркалами в позолоченных рамах.
У дальней витрины, в бархатном кресле, как королева, сидела Маргарита Петровна.
Ее волосы… Волосы, на удивление Лики, были великолепны. Серебристо-пепельная, блестящая масса, идеально лежащая волна, мягко обрамляющая лицо.
Она выглядела на десять лет моложе и невероятно стильно. Рядом, опершись о стойку, стояла молодая женщина в безупречном переднике — Ирина. Лицо ее было каменным.
— Лика! Наконец-то! — Маргарита Петровна вскочила. — Вот она, главная мошенница! Пять тысяч! За полчаса! Я за квартиру столько плачу!
— Здравствуйте, — кивнула Лика. — Маргарита Петровна, вы выглядите потрясающе.
— Не в этом дело! — фыркнула свекровь, но рука невольно потянулась к волосам, поправив прядь.
— Ирина, можно нам на минутку? — Лика показала на небольшую зону для клиентов с диванчиками.
Мастер кивнула. Они уселись втроем. Маргарита Петровна немедленно начала говорить:
— Она меня не предупредила! Я думала, тысяча, максимум полторы! А тут — пять!
— Маргарита Петровна, прайс висит на стене при входе, — тихо, но четко сказала Ирина. — Вы его видели.
— Кто его разглядит, такие цифры мелкие! Да я без очков!
— Вы сказали "делайте как лучше". Я сделала и использовала профессиональный шампунь и маску для объема, потому что ваши волосы истонченные. Выполнила точную геометрическую стрижку, чтобы придать форму. Сделала укладку горячими щипцами. Моя работа стоит этих денег.
Лика видела, что Ирина на пределе. И видела другое: в ее глазах была не только злость, но и обида профессионала, чей труд обесценили.
— Да я сама дома так могу сделать! — заломила руки Маргарита Петровна.
— Нет, — мягко сказала Лика. — Не можете. Посмотрите в зеркало. Вы когда в последний раз так себя чувствовали? Как кинозвезда из ваших любимых фильмов.
Маргарита Петровна насупилась, но украдкой бросила взгляд на свое отражение в огромном зеркале. Сопротивление в ее позе немного ослабло.
— Дело не в этом, Лика. Это принцип. Нас, советских людей, так просто не надуешь.
— Ирина, — повернулась к мастеру Лика. — Я понимаю вашу позицию. Работа проделана. Но, возможно, есть вариант… компромисса?
Ирина перевела взгляд с одной женщины на другую и вздохнула.
— Просто подравнивание кончиков у меня стоит 800 рублей, — сказала она. — Но это не то, что сделала я. Ваша свекровь получила услугу высшего уровня. Я не могу оценить ее в 800. Это будет несправедливо по отношению ко мне и другим клиентам.
Тут в голове у Лики щелкнуло. Она увидела корень проблемы. Для Маргариты Петровны стрижка была унитарной услугой, как килограмм картошки.
Для Ирины — искусством, состоящим из десятка нюансов. Они говорили на разных языках.
— Маргарита Петровна, давайте договоримся так, — сказала Лика, обращаясь только к свекрови. — Вы платите не за полчаса, а за многолетний опыт Ирины, который позволил ей сделать вас такой красивой за полчаса. За оборудование, за косметику, за атмосферу, где к вам отнеслись как к королеве. Вы же сами сказали — "делайте как лучше". Вам сделали, как лучше. А лучшее стоит дороже.
— Пять тысяч… — пробормотала свекровь, но уже без прежнего огня. Она снова посмотрела на свои волосы. — У Антонины — пятьсот всего стоит...
— И вы ходите к Антонине три года и все время недовольны, — мягко парировала Лика. — А здесь вы довольны. Правда?
Маргарита Петровна промолчала. Невестка, как никогда, была права.
— Я… у меня с собой только три, — глухо сказала она, глядя в пол.
Лика улыбнулась и открыла свою сумку.
— Давайте я дополню. Считайте это моим подарком вам к… к наступающей весне. Вы выглядите великолепно, и я хочу, чтобы вы просто порадовались этому.
Ирина наблюдала за этой сценой. Потом негромко сказала:
— Я могу сделать вам скидку как новому клиенту. 4000. Но только при условии, что вы больше никогда не будете говорить, что я вас обрила или обокрала.
Маргарита Петровна подняла на нее глаза и что-то дрогнуло в лице женщины.
— Ладно… — она выдохнула. — Красиво, я не спорю… Не по-нашему, но красиво, — она порылась в кошельке, вытащила несколько затертых купюр и отсчитала три тысячи. Лика добавила еще тысячу.
Ирина взяла деньги и кивнула.
— Спасибо. Заходите на коррекцию через месяц. Для вас — уже по фиксированной, хорошей цене.
— Спасибо за понимание! — улыбнулась на прощание мастеру Лика.
На улице Маргарита Петровна шла, нервно теребя ручку сумки.
— Все равно наглость… — начала она.
— Маргарита Петровна, — перебила ее Лика. — Когда мы придем к вам в гости, и Андрей, и гости, — все будут восхищены. Антонина такого эффекта не даст. Запомните: скупой платит дважды. А умный человек платит один раз, но за качество.
Свекровь молчала почти всю дорогу. Уже у своего подъезда, перед тем как выйти из машины, она вдруг обернулась:
— Спасибо, что приехала. Андрей бы просто откупился, а ты… ты поговорила. Хотя и против меня встала.
— Я не против вас вставала, а за справедливость. Справедливо — заплатить за хорошую работу.
— Ну… заходи как-нибудь, пирожков испеку. Твоих любимых, с вишней.
Это было высшей формы одобрение. Вечером Лика рассказала все Андрею. Он засмеялся:
— Ну вот, мама снова всех победила. И дешевле отделалась, и пирожками тебя подкупила.
— Не победила, — задумчиво сказала Лика, глядя в окно на темнеющее небо. — Она сдалась, но с достоинством. И, возможно, впервые за много лет поняла, что ее красота и уверенность могут стоить дороже, чем она привыкла считать. Это дорогого стоит.
А через месяц Маргарита Петровна, к большому удивлению всей семьи, записалась не к Антонине, а в "Эльдорадо".
Правда, заранее поинтересовавшись у Лики по телефону полушепотом:
— Ты только скажи, как мне там цену-то правильно спросить, чтобы опять не опозориться?