Если спросить «Алису», то она Вам уверенно заявит, что в древней Ирландии адвокатов не было. Не знаю, откуда это пошло, но с реальностью ничего общего не имеет.
Разумеется, адвокатами эти юристы не назывались. Просто у них был сходный функционал в судебном процессе. При этом на их плечи ложились и другие задачи, которые требуют юридического сопровождения.
Гласайне совмещал несколько профессий.
Во-первых — медиатор. Его задача была добиться досудебного примирения сторон (возврата долгов, возмещения материального ущерба и морального вреда). Суды это освобождало от текучки, вроде разбора исков об украденной исподней лейне и порче соседской козы, а юристу давало возможность заработать. Гласайне помогал составлять договоры таким образом, чтобы они не были заряжены противоречиями, с которыми только в суд, иначе никак. Он же мог предупредить о подводных камнях во внешне безупречных договорах и подсказать предусмотренную законом правильную линию поведения при возникновении споров.
Во-вторых — надзор за исполнением судебных решений. Участие гласайне в агайле — взыскании штрафов и долгов гарантировало законность процедуры и отсутствие злоупотреблений. Это было не функцией государства, а заботой истца и интересом ответчика.
Была у гласайне и ещё одна задача: если во время агайля закипали страсти, он был обязан вызвать ответчика на поединок, чтобы не дошло до поножовщины. Текст сформулирован следующим образом: Niadm fri téchta .i. naidm comraicc má as l aíther in fiach (перевод: «Исполнение в соответствии с законом, то есть исполнение посредством поединка, если кто то отлынивает от [выплаты] долга»). Так что, гласайне и с оружием обращаться умел, и физическую форму поддерживал.
Гласайне умел составить исковое заявление в суд, проработать стратегию защиты и научить клиента, что говорить во время процесса. Судебная система не требовала, чтобы непременно приглашали специалистов в качестве представителей сторон, в качестве защитника кто угодно выступить мог - правда, прения в стихах уже не получатся, и позиция уже не такая представительная, послабее, так что гласайне теоретически лучше, чем сам себе адвокат, но здесь на первый план выдвигается статус. Цены чести у гласайне была такой же, как у боири — держателя участка общинной земли среднего достатка. Это ограничивало практику гласайне в суде участием только в тех процессах, где стороны не выше его по статусу. То есть, в деле боири против «выскочки», тем более — фла, он был бесполезен, потому что не по Сеньке шапка.
Гонорар гласайне составлял 1/3 от стоимости иска/долга, если он действовал в интересах истца/кредитора, и 1/6 — если в интересах ответчика.
Аигне айрахта — судебный защитник. Его определяли как Aignis lais uile, nascaireacht, berrad, comaidhches, cáin láomhnai, maccslechtai (перевод: «Он сведущ во всём, что касается и защиты, и принудительного исполнения, и сокращения [сроков/объёма], и соседского права, и закона о супружеском союзе, и закона, касающегося сыновей». Отсюда функционал:
- защита интересов клиента во время судебного процесса,
- составление и подача апелляций
- составление и оспаривание завещаний
- юридическое консультирование
- составление брачных контрактов и правовой надзор при разделе имущества во время развода.
Гонорар аигне айрахта был таким же — 1/3 при представлении интересов истца, 1/6 — ответчика плюс 1/6 — при подаче апелляции.
Статус аигне айрахта не указан прямо, но будем исходить из того, что у него были права и полномочия участвовать в процессах в судах на уровне племени и выступать в интересах или против любого члена племени, вплоть до вождя. Так что, даже если по статусу он и не сильно отличался от гласайне, закон делегировал ему широкие полномочия.
Имелись адвокаты и более высокой квалификации. Они назывались агне фриш-н-инле бри (судебный защитник, «встречающий решение»).
О нём сказано следующее: As beir fris aigne ad gair: ‘Aigni dom air so co rraib do lethi lim indíu immin les [s]a - «Судебный защитник, ведущий дело, говорит ему: „Судебный защитник, приди ко мне, чтобы быть рядом со мной сегодня в этом деле“»
Агне фриш-н-инле бри обслуживали интересы короля, вождей кланов и судей. Тогда они действовали самостоятельно. В обычной судебной практике их привлекали коллеги попроще в качестве тяжёлой артиллерии в любых делах, не касавшихся земельных споров или дел, в которых весомых доказательств у сторон не было, то есть вынести решение по закону было технически невозможно. Смысл их приглашения заключался в том, что правосудное решение должно быть вынесено вне зависимости от знаний и промахов адвокатов — в этом заинтересована власть, которая персонифицирована через короля. Неправедный суд — часть неправды короля, которая рушит миропорядок и порождает великие бедствия. Агне фриш-н-инле бри, таким образом, «воин света», работающий и на мистическом уровне.
Агне фриш-н-инле бри получали половину гонорара адвоката, который их пригласил, а, работая самостоятельно, 1/3 цены спора от истца или 1/6, когда действовали в интересах ответчика. Исключение составляли частные дела, в которых адвокат представлял интересы судьи — тогда всё-равно 1/6 (корпоративная солидарность).
Адвокатов оценивали не только по их знаниям, но и по манере ведения дела.
Квалифицированными адвокатами считались те, кто:
- ведёт «терпеливое встречное изложение доводов» - не перебивает в прениях;
- опирается на «твёрдое дело», то есть неоспоримые доказательства;
- привлекает свидетелей.
Признаки плохого ведения дела включали:
- оспаривание общеизвестного факта;
- «много брани» (невежливо формулирует доводы, оскорбляет противную сторону);
- самовосхваление;
- бормочущая, невнятная речь;
- использование ничтожных доказательств;
- слишком громкая или слишком тихая речь;
- смена позиции в ходе изложения;
- излишняя эмоциональность.
Адвокаты тщательно готовились к процессу, так как суд проходил чётко по процедурам, в которых регламентировано абсолютно всё, вплоть до длины выступления во время прений. В частности, в процессе между фла представители сторон обязаны был ограничить каждый довод 21 словом, между которыми можно было три раза взять дыхание. Если адвокат защищал интересы священнослужителя, то довод мог быть длиннее — 49 слов, и дыхание разрешалось взять семь раз. Чем выше статус клиента, тем более кратко и ёмко формулируют доводы. Добавьте сюда, что выступления рифмованные, в виде стихотворных фраз. Сколько этому учились? 20-25 лет. Потом экзамен сдавали.
Обучение адвокатов и брегонов — будущих судей проходило в одних и тех же школах, в одном потоке. Кем станет человек, скорее всего, зависело от его происхождения. Вполне вероятно, что отпрысков боири могли принимать на условиях, что они пополнят ряды глосайне. Мог ли сын фла стать судьёй? Скорее всего, нет: корпорация ограничивала приход желающих извне, потому что вакансии не должны были уходить «на сторону». Но у него были гораздо большие возможности и перспективы роста в качестве адвоката, нежели у выходца из простой семьи.
Последний важный вопрос — могла ли женщина стать адвокатом (судьёй — не могла ни при каких обстоятельствах). На самом деле он не праздный, потому что английская «тётя Вика» поёт о некой Бриг Бригид или Бригайт, которая была такой знаменитой судьёй, что даже в Senchus Mór о ней есть. А «Википедии» на других языках работают на подпевках.
Да простят меня свидетели гендерной повестки, Бриг Бригид — ипостась троицы Бригит, покровительница владельцев гостеприимных домов. Женщину звали Bríg Brethach - Бриг Брехах (Бриг-законница). Кстати, богиня у ирландцев в той же троице такая тоже была, так что Бриг Брехах, скорее всего, не настоящее имя, а прозвище — у ирландцев так было можно.
По преданию, эта дама практиковала в середине первого века новой эры, и в «Шенхас мор» о ней нет ни слова, зато есть в средневековых описаниях судебной практики, где излагаются прецеденты удачных решений — в комментариях и глоссах к тому же «Шенхас мор».
Бриг Брехах не участвовала в процессах. Она давала очень дельные советы в спорах о наследстве и разделах имущества, то есть по функционалу была гласайне. По вполне понятной причине, к ней особенно охотно обращались именно женщины и защитники чести женщин, и она многим помогала, причём не безвозмездно. Популярность Бриг была так велика, что она вызывала неприязнь со стороны мужчин-юристов, и смирились с её существованием только после того, как она, опять таки советом, помогла исправить неправосудное решение брегона Шенхи МакАйлиля, который в результате своей предвзятости к женщинам накосячил и покрылся коростой. Когда дело пересмотрели, судья-крючкотвор исцелился.
Биографии Бриг не сохранилось, и установить достоверно источник её знания законов проблематично. Если придерживаться материалистических традиций, оно не было боговдохновенным. Скорее всего, Бриг принадлежала к семье владельца юридической школы и вынуждена была слушать уроки, которые преподавали ученикам, а интеллект и способность к обучению «на слух» от пола не зависит. Достаточно было несколько раз проявить свои знания в подходящем случае, и сарафанное радио заработало, а диплом у толкового консультанта никто не спрашивал — выполняли его рекомендации на собственный страх и риск, тем более, когда никто помогать и так не брался. Но это, если считать Бриг реальным человеком, а не архетипом, который сначала служил примером исключения из правил, а потом был поднят на щит феминистками.
Вот, собственно и всё, что вкратце можно рассказать об адвокатах в древней Ирландии.