— Господи, Настя, ты опять с этим своим Максимом виделась? — бабушка так стукнула кулаком по столу, что чашки подпрыгнули. — Да он же точная копия твоего отца! Только и умеет, что языком молоть!
Я молча допила чай. Сколько раз за эти два месяца я слышала одно и то же? Пятнадцать? Двадцать? Родня будто сговорилась — каждый считал своим долгом напомнить, что мама в моём возрасте тоже встречалась с балагуром, который обещал золотые горы и бросил её с животом.
— Баб, Максим совсем другой, — начала я, но она не дала договорить.
— Другой! Все они разные, пока кольцо не наденешь. А потом окажется — ни работы толком, ни денег, ни желания семью содержать. Помяни моё слово!
Я вышла из кухни, чувствуя, как закипает внутри. Двадцать три года — и до сих пор живу в тени материнской истории. Сама мама, кстати, никогда не говорила гадостей про отца. Но все остальные — бабушка, тётя Марина, даже соседка Клавдия Степановна — считали своим святым долгом предостерегать меня от "повторения ошибок".
Максим и правда был парнем без особых амбиций. Работал в небольшом магазине электроники продавцом-консультантом, зарабатывал немного, но мечтал открыть свой маленький бизнес. Рассказывал об этом с таким огнём в глазах, что я верила — у него получится.
— Знаешь, я хочу создать сервис по ремонту гаджетов, — говорил он, когда мы сидели на скамейке у реки. — Но не просто чинить телефоны, а сделать это удобно, быстро, честно. Чтобы люди знали: здесь их не обманут.
— Я в тебя верю, — улыбалась я.
Но родня не верила. Особенно после того случая на дне рождения двоюродного брата Артёма.
— А вот наша Настасья со своим женихом, — объявил дядя Петя, когда мы вошли в зал. В его голосе сквозила издёвка. — Максим, говоришь, в магазине работаешь? Ну-ну. А планы на будущее есть? Или как все мечтатели — только языком чесать умеешь?
Максим побледнел, но сдержался. Я же вспыхнула как спичка.
— Дядь Петь, а может, займёшься своими делами? — выпалила я громче, чем хотела. — Что он тебе сделал?
— Да ничего пока, — ухмыльнулся дядя.
Я схватила Максима за руку и выволокла из зала. Мы уехали через пять минут. Всю дорогу он молчал, а я не знала, что сказать. Дома Максим остановился у двери.
— Слушай, Настя, — в его голосе послышалась усталость, — может, они правы? Может, я действительно не тот парень, который тебе нужен?
— Не смей! — я развернула его к себе. — Не смей повторять их чушь!
Но червь сомнения уже заполз в душу. А что, если и правда? Что, если я так слепо верю в Максима только потому, что хочу доказать всем обратное? Что, если я живу не своей жизнью, а пытаюсь переписать мамину историю?
Через неделю случилось то, чего я боялась больше всего. Две полоски на тесте. Я сидела на полу в ванной и тупо смотрела на пластиковую палочку. Как в дурном сне. Как будто кто-то взял сценарий маминой жизни и вручил мне роль главной героини.
Максим приехал через полчаса после моего звонка. Я молча протянула ему тест. Он смотрел на него секунд тридцать, потом опустился рядом со мной на пол.
— Господи, — только и выдохнул он.
Бабушка отреагировала предсказуемо. Сначала тишина, потом взрыв.
— Ну что я говорила! Что я говорила, а? — она ходила по кухне кругами, размахивая руками. — История повторяется! Один в один с твоей матерью! И что теперь? Растить опять ребёнка одной?
— Баб, мы поженимся, — попробовала я остановить поток.
— Поженитесь! — она рассмеялась горько. — Твой отец тоже женился. На три месяца его хватило. А потом ему стало скучно, тяжело, неинтересно. Мужчины такие, деточка. Пообещают, а потом испарятся.
Максим попросил встретиться в парке на следующий день. Выглядел он как человек, который не спал всю ночь. Мешки под глазами, помятая куртка.
— Настя, я всё обдумал, — начал он, и моё сердце сжалось. Вот оно. Сейчас скажет, что не готов, что рано, что нам нужно подумать. Как папа сказал маме двадцать четыре года назад.
— Я хочу, чтобы мы поженились. Нормально, не из-за ребёнка, а потому что люблю тебя. И хочу, чтобы ты знала — я не испарюсь. Я не твой отец. И плевать мне, что скажут твои родственники.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное.
— Но есть одно условие, — продолжил Максим. — Нам нужно уехать.
— Куда?
— К моему дяде, в Ростов. Он давно зовёт меня к себе в мастерскую. Платит нормально, плюс жильё есть. Понимаешь, если мы останемся здесь, мы сойдём с ума от этого давления. От того, что все ждут, когда я тебя брошу. Мне нужно доказать — себе, тебе, всем им — что я не такой.
Решение далось нелегко. Уехать — значило оставить маму, бабушку, всю привычную жизнь. Но остаться — значило всё время ощущать на себе взгляды, полные сомнений и ожидания провала.
— Ты правда этого хочешь? — спросила я.
— Да. А ты?
Я посмотрела на него. На этого парня с вечно взъерошенными волосами, который умел чинить любую технику и мечтал о своём маленьком деле. Который не сбежал, когда узнал о ребёнке. Который предложил начать всё заново, вдали от ядовитых прогнозов родни.
— Да, — выдохнула я. — Хочу.
Через месяц мы расписались тихо, без гостей и пышных застолий. Пригласили только маму, которая плакала и смеялась одновременно.
— Я за вас рада, — шептала она, обнимая нас обоих.
Бабушка на свадьбу не пришла. Сказала, что не хочет смотреть, как внучка повторяет ошибки. Тётя Марина прислала короткое сообщение: "Надеюсь, ты знаешь, что делаешь".
В Ростове было непросто. Первые месяцы жили в крошечной квартирке дяди Максима, экономили на всём. Максим работал по двенадцать часов, я подрабатывала удалённо, пока мог. Ребёнок родился в январе — девочка, назвали Дашей.
— Смотри какая, — Максим держал её на руках так осторожно. — Наша. Совсем наша.
Прошло четыре года. Максим всё-таки открыл свою мастерскую. Маленькую, но с постоянными клиентами и хорошими отзывами. Я устроилась в местное издательство редактором. Даша пошла в садик, болтает без умолку и обожает отца больше всего на свете.
На прошлой неделе приехала бабушка. Впервые за четыре года. Долго ходила по квартире, молча осматривая наш быт. Потом села на кухне, разглядывая фотографии на холодильнике.
— Ну что ж, — наконец произнесла она. — Видно, я ошибалась.
Я посмотрела на неё удивлённо.
— Твой Максим оказался не таким. Или ты просто... выбрала правильно, — она помолчала. — Прости, внучка. Я хотела уберечь тебя, а вместо этого чуть не испортила всё.
Я молча обняла её. Понимала — ей было нелегко признать ошибку.
Вечером Максим качал на руках уже засыпающую Дашу.
— Знаешь, о чём подумал? — спросил он. — Хорошо, что мы не послушали их тогда. Хорошо, что ты поверила в меня.
— Я поверила не в тебя, — улыбнулась я. — Я поверила в нас.
И это правда. Я не повторила мамину судьбу. Я прожила свою.