Его пальцы сжимали мои плечи так, что было больно. Служебный коридор, запах хлорки и страх — вот и всё, что у меня осталось.
- Ты понимаешь, что только что подписала себе приговор? - его голос был тихим, но от этого ещё страшнее.
Я посмотрела на его руку. На запястье — плетёный браслет с пуговицей. Точно такой же, как у меня.
И я перестала дышать.
Три часа назад я была уверена, что это будет обычный корпоратив. Просто работа. Просто деньги, которые мне так нужны.
Как же я ошибалась.
***
Ресторан «Эмпериум» в девять вечера тридцать первого декабря — это отдельный вид безумия. Восемьдесят гостей, закрытое мероприятие, компания «Артёмов Логистикс». Я работала здесь уже два года и знала: такие вечера — золотое дно. Двойная оплата плюс чаевые.
Мне нужна была каждая копейка.
Егор ждал операцию. Мой младший брат, семнадцать лет, врождённый порок сердца. Четыре миллиона на операцию. У меня было восемьсот тысяч. И время, которое заканчивалось быстрее, чем деньги копились.
Я поправила передник и взяла поднос с канапе. Руки не дрожали — я давно научилась держать себя в руках. Но браслет на левом запястье я всё равно потрогала. Привычка. Егор сплёл его в больнице из ниток от капельницы и пуговицы от пижамы.
Он звонил днём. «Сестрёнка, не переживай. Лариса Петровна сказала — всё будет хорошо. Она такая добрая, научила меня браслеты плести».
Лариса Петровна — медсестра из кардиоцентра. Возилась с детьми больше, чем требовала работа. Егор говорил о ней постоянно.
«На удачу, сестрёнка», — сказал он, когда отдавал браслет.
Я носила его не снимая.
В зале играла музыка, смеялись гости, звенели бокалы. Новый год через три часа. Все ждали чуда. А я ждала конца смены.
Рита, моя напарница, толкнула меня локтем.
- Васька, в VIP-зону отнеси. За ширму. Там какие-то важные.
Я кивнула и пошла.
За ширмой было тихо. Приглушённый свет, два кресла, столик. И два голоса.
Я замерла.
- В полночь, - говорил первый. Властный, уверенный. - Когда он поднимет бокал. Все будут смотреть на салют. Никто не заметит.
- А если охрана? - второй голос был тише, с хрипотцой.
- Охрана будет занята гостями. Главное — бокал с синей меткой. Только его.
Я стояла как вкопанная. Поднос в руках стал неподъёмным.
Бокал с синей меткой. Полночь. «Никто не заметит».
Они говорили об убийстве. Здесь, сегодня, через три часа.
Бокалы на подносе зазвенели. Я не заметила, как начала дрожать.
Ширма отодвинулась.
Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти. Седой, в дорогом костюме, с лицом, которое я видела на корпоративных фотографиях. Вадим Семёнович, финансовый директор.
Он смотрел прямо на меня.
Три секунды. Может, пять. Мне показалось — вечность.
Поднос выскользнул из рук. Грохот, звон стекла, канапе по полу.
Я развернулась и побежала.
***
Коридор, поворот, ещё поворот. Я не понимала, куда бегу. Просто — прочь. Подальше от этого взгляда.
Служебный выход — заблокирован. Режим безопасности на закрытом мероприятии. Я дёрнула ручку раз, другой. Бесполезно.
Главный зал? Там люди. Там он тоже.
Я заскочила в подсобку и прижалась спиной к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь ресторан.
Кому сказать? Охране? А если охранник — с ними?
Я достала телефон. Полиция? И что я скажу? «Я услышала разговор»? Меня примут за сумасшедшую. Или приедут после полуночи.
А в полночь будет поздно.
Хозяин вечера. Григорий Артёмов. Его собираются убить. Отравить бокалом с синей меткой.
Я должна его предупредить. Лично. Сама.
Дверь подсобки открылась.
На пороге стоял мужчина в чёрном костюме. Коротко стриженный, с жёстким лицом и глазами, которые смотрели так, будто уже всё про меня знали.
- Выходи, - сказал он. - Тихо.
Я не двинулась с места.
Он шагнул ко мне, взял за локоть и вывел в коридор. Не грубо, но так, что вырваться не получилось бы.
- Меня предупредили, что одна из официанток ведёт себя странно. Бегает. Прячется. Зачем?
Я посмотрела на него. Начальник охраны. Я видела его в начале вечера — он давал указания своим людям.
Кому он подчиняется? Артёмову? Или Вадиму тоже?
- Мне стало плохо, - сказала я. - Давление.
- Ты врёшь. Я вижу.
Его голос был спокойным. Почти равнодушным. Но в глазах — что-то другое. Не угроза. Скорее — ожидание.
Он ждал правды.
И я поняла: или я рискну сейчас, или меня найдут те, кто видел меня за ширмой.
- Я слышала разговор, - сказала я. - За ширмой. Два человека. Они говорили про полночь. Про бокал с синей меткой. Про то, что никто не заметит.
Он молчал.
- Они собираются убить хозяина вечера. Отравить.
Молчание.
Я ждала, что он рассмеётся. Или позовёт охрану. Или сам отведёт меня к Вадиму.
Но он сказал:
- Повтори. Слово в слово. Что именно ты слышала?
И я повторила.
Он слушал, не перебивая. Лицо — камень. Ни один мускул не дрогнул.
А потом он посмотрел на мою руку. На браслет.
И я увидела, как что-то изменилось в его глазах.
- Откуда это у тебя?
***
- Брат сделал, - сказала я. - Он в больнице. Кардиоцентр в Новосибирске.
Мужчина — я до сих пор не знала его имени — медленно поднял свою руку.
На его запястье был такой же браслет. Плетёный, с пуговицей от больничной пижамы.
Я уставилась на него.
- Кто научил твоего брата?
- Медсестра. Лариса Петровна. Она там уже много лет работает.
Он закрыл глаза. Несколько секунд стоял молча, и я видела, как желваки ходят на его скулах.
- Лариса — сестра моего напарника. Кости. Он погиб три года назад. По моей вине.
Я не знала, что сказать.
- Костя плёл такие же браслеты. В госпитале, после ранения. Там же, в кардиоцентре. Отдал мне этот перед заданием, сказал — на удачу.
Он открыл глаза и посмотрел на меня.
- Я должен был его прикрывать. Отвлёкся на звонок. Пока разговаривал — выстрел. Он умер у меня на руках.
Мне стало холодно.
- Костя Завьялов? - спросила я. - Я слышала это имя. Мама говорила — у нас есть родственник в органах. Троюродный. Погиб.
Он смотрел на меня так, будто увидел призрака.
- Ты — Завьялова?
- Да. По отцу.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
- Меня зовут Тимур, - наконец сказал он. - И если ты говоришь правду — кто-то из гостей или персонала планирует убить моего работодателя. У нас два часа, чтобы это остановить.
Два часа до полуночи.
Два часа, чтобы найти убийцу.
И человек, которому я только что доверилась, носил браслет от человека, которого не смог защитить.
Почему-то именно это заставило меня ему поверить.
***
Тимур работал быстро. Проверил своих людей — все на местах, никаких странностей. Потом проверил гостей — кто с кем разговаривает, кто держится в стороне.
А я вернулась в зал.
Рита удивлённо посмотрела на меня.
- Ты куда пропала?
- Плохо стало. Уже лучше.
Я взяла новый поднос и начала ходить между столиками. Глаза и уши — вот чем я была сейчас.
Вадим Семёнович стоял у окна с бокалом в руке. Он не подходил к Артёмову. Не поздравлял, не разговаривал. Странно для финансового директора на корпоративе своей компании.
Я незаметно коснулась браслета — наш с Тимуром сигнал.
Через минуту он оказался рядом.
- Вадим, - шепнула я. - Он не подходит к Артёмову. Совсем.
Тимур кивнул.
- Я проверил его по архивам компании. У меня есть доступ — часть работы. Вадим Кречетов. Финансовый директор. Но пятнадцать лет назад он был не директором.
- А кем?
- Разработчиком. Создал программу логистики, на которой построена вся компания. Артёмов обещал ему долю. А потом выкупил права за копейки — у Вадима тогда болела мать, нужны были деньги. Мать умерла. Вадим остался ни с чем. Пятнадцать лет смотрел, как другой человек получает миллиарды за его работу.
Я поняла. Это была не просто месть. Это была боль, которая копилась годами.
- Но его имени нет ни в одном документе об основателях, - добавил Тимур. - Артёмов вычистил всё.
Он ушёл, а я продолжила работать.
Без пятнадцати одиннадцать я увидела шеф-повара.
Геннадий Дроздов. Пятьдесят лет, бывший военный, на кухне — царь и бог. Он стоял у служебной двери с подносом в руках. На подносе — бокалы с шампанским.
На одном из них, у самого основания ножки, была синяя точка.
Я похолодела.
Геннадий развернулся и понёс поднос обратно на кухню. Я шагнула к приоткрытой двери, заглянула внутрь. Он ставил поднос на столик в углу. Накрыл бокал с меткой салфеткой. И отошёл к плите.
Бокал был готов. Осталось чуть больше часа.
Я снова тронула браслет.
Тимур появился через минуту. Я отвела его в сторону.
- Повар. Геннадий. Он принёс бокал с синей меткой. Поставил в углу кухни, накрыл салфеткой.
- Ты уверена?
- Я видела своими глазами.
Тимур достал телефон, открыл какую-то базу.
- Геннадий Дроздов. Два года назад Вадим оплатил операцию его жене. Рак. Три миллиона. Благотворительность проходит через бухгалтерию компании — я вижу все платежи.
Три миллиона.
Вот она — связь. Вадим — организатор. Геннадий — исполнитель. Долг, который нужно отдать.
- Что будем делать? - спросила я.
- Если задержим Геннадия сейчас — Вадим поймёт, что план раскрыт. Может быть запасной вариант.
- Тогда что?
- Ждём. И перехватываем бокал в последний момент.
Я посмотрела на часы. Одиннадцать пятнадцать.
Сорок пять минут.
***
Одиннадцать сорок.
Вадим подошёл к Игорю, одному из охранников. Крупный, с тяжёлым взглядом — я видела его в начале вечера у входа. Сказал что-то тихо. Игорь кивнул и направился ко мне.
- Пройдёмте. Вопросы от руководства.
Я почувствовала, как всё внутри сжалось.
- Какие вопросы?
- Не моё дело. Пройдёмте.
Он взял меня за локоть — крепко, уверенно — и повёл по коридору.
Я оглянулась. Тимур стоял у другого конца зала и смотрел на нас. На его лице я увидела то, чего не видела раньше.
Страх.
Игорь вёл меня по коридору. Я не сопротивлялась — бесполезно. Он был вдвое крупнее меня.
Вадим использовал охрану, не посвящая их в план. Для Игоря я — просто подозрительная официантка. Он делает свою работу.
Мы почти дошли до конца коридора, когда за спиной раздались шаги.
- Игорь.
Тимур. Его голос был спокойным, но в нём звенела сталь.
- Я разберусь. Иди к гостям.
Игорь остановился. Посмотрел на Тимура, потом на меня.
- Начальство сказало...
- Я — твоё начальство. Иди к гостям. Сейчас.
Пауза. Секунда, две.
Игорь отпустил мой локоть и ушёл.
Тимур схватил меня за руку.
- Бокал. Где он?
- На кухне. Под салфеткой. Геннадий понесёт без пяти полночь.
Он посмотрел на часы.
Одиннадцать пятьдесят три.
Семь минут.
Мы побежали.
***
Кухня встретила нас запахом еды и лязгом посуды. Повара сновали между плитами, официанты забирали подносы.
Геннадий стоял у столика с бокалами. В руке — тот самый бокал с синей меткой.
Он увидел нас и замер.
- Стой, - сказал Тимур.
Геннадий не двинулся с места. Его лицо было серым, усталым. Лицо человека, который делает то, чего не хочет делать.
- Отдай бокал.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
А потом Геннадий протянул руку.
Тимур взял бокал.
- Почему? - спросил он.
Геннадий закрыл глаза.
- Он спас мою жену. Я должен был.
В зале начали кричать: «Десять! Девять! Восемь!»
Я посмотрела на часы. Одиннадцать пятьдесят девять.
Мы успели.
***
Полночь.
Куранты, салют за окнами, звон бокалов. Артёмов поднял шампанское — обычный бокал, без всяких меток — и сказал что-то про успешный год.
Я стояла у стены и смотрела, как всё это происходит.
Тимур вызвал полицию. Геннадия увели тихо, без шума. Вадим ещё ничего не знал.
А потом в зал вошли люди в форме.
Вадим побледнел. Попытался уйти — не успел.
Его взяли под руки, повели к выходу. Но перед тем, как исчезнуть в дверях, он остановился. Достал из внутреннего кармана папку. Бросил её на ближайший стол.
Я увидела пожелтевшие листы с чертежами. И подпись внизу — «В. Кречетов, 2010».
- Пусть все знают, - сказал он. - Кто на самом деле создал эту компанию. Эти чертежи — мои. Артёмов украл мою работу пятнадцать лет назад.
Журналисты — а они были на корпоративе, конечно, были — тут же бросились к папке. Камеры, вспышки, вопросы.
Я видела лицо Артёмова. Впервые за вечер — растерянное, испуганное.
Оба проиграли. И тот, кто хотел убить, и тот, кого хотели убить.
Справедливость? Не знаю. Но точка была поставлена.
***
Полпервого ночи. Полиция, допросы, бесконечные вопросы.
Я стояла у окна и смотрела на снег. Первый снег нового года. Крупный, мягкий. Он падал медленно, будто тоже устал от этой ночи.
- Ты как?
Тимур. Он подошёл тихо, встал рядом.
- Не знаю, - честно сказала я. - Руки до сих пор трясутся.
Он кивнул.
Мы помолчали.
Я посмотрела на его браслет. Он — на мой.
- Лариса передаёт их всем детям в кардиоцентре, - сказал он. - Говорит — на удачу. Это Костины слова.
- Егор говорил, что Лариса Петровна — как ангел.
Тимур невесело усмехнулся.
- Она — сестра человека, которого я не сумел защитить.
Пауза.
- Теперь — сумел.
Он снял браслет с запястья. Я хотела что-то сказать, но он уже взял мою руку и надел браслет рядом с моим.
Два плетёных браслета с пуговицами от больничных пижам. Два человека, которых связала случайность. Или не случайность — кто знает.
Я коснулась обоих браслетов. Ниток, пуговиц, узелков.
Не слова. Жест.
За окном падал снег. Новый год начался.
Три часа назад я была уверена, что это будет обычный корпоратив. Просто работа. Просто деньги.
А потом всё изменилось. Не Новый год — минута, когда чужой человек стал своим.