Идеей можно зажечь. Но не надолго...
В человеке есть одно странное свойство: он обожает новизну.
Он тянется к новому, как мотылёк к пламени, даже если знает: сгорит.
Это не противоречие. Это его природа. Его биология. Его трагедия.
Ребёнок с новой игрушкой: его глаза горят, пальцы дрожат. А через три дня она лежит в углу, покрытая пылью. Не потому что сломалась, а потому что перестала быть новой.
Так же с женской сумочкой. Новой машиной.
И даже в любви: первый взгляд — как удар током. Сотый — как привычный фон.
Новое утоляет, но и скоро остывает. Будь то - игрушка, вещь или чувства.
Сердце не врёт: оно требует вспышки, неожиданности, нового оттенка в сером.
И это прекрасно, пока речь о вещах.
Но стоит этой жажде вырваться на уровень Истории - и она становится машиной для разрушения.
Люди кричат: «Хотим перемен!» - и думают, что просят свет.
А на самом деле просят взрыв.
Перемены нужны, но не резкие. Эволюция - благо. Революция - крайне опасный жанр.
Вся история говорит об этом: когда процессы идут постепенно, как рост дерева, общество зреет. Когда их навязывают ударом, остаётся только щепа.
Франция конца XVIII века - это идеальный урок. Народ, измученный надменностью двора, увидел в призыве «свобода, равенство, братство» не идею, а новую игрушку. Он верил, что достаточно сбросить короля, и наступит справедливость.
Но вместо неё пришёл хаос: трибуналы, доносы, голод, гильотина и армии врагов у границ.
Идея, лишённая дисциплины, превратилась в машину по переработке надежд в страх.
Тогда из пепла появился человек в мундире артиллерийского офицера — Наполеон.
Он не обещал утопии. Он просто остановил падение. И Франция, измученная «новизной», бросилась к нему в объятия. Не как к герою, а как ребёнок к взрослому, который, наконец, погасил пожар.
В СССР история повторилась, но с другим уклоном.
Людей заворожили лозунгом: «Земля - крестьянам! Фабрики - рабочим!». И они поверили, что наступит новая эпоха, чистая, как утренний иней. В
Но вместо равенства пришёл дефицит, а вместо братства - страх быть названным «врагом». Идея выдохлась. И люди устали. И тогда, чтобы удержать то, что осталось от революции, пришлось заменить вдохновение террором. Приказ №00447 НКВД от 1937 года - не злоба одного человека. Это логический финал иллюзии: когда сердца перестают верить, власть держится на страхе.
Так устроен внутренний цикл: сначала восторг, будто мир заново рождён.
Затем привыкание, когда блеск стирается.
Потом пустота, когда даже лозунги звучат как эхо в пустом зале.
И снова жажда: «Дайте новое!» - не потому что старое плохое, а потому что новое ещё не успело обмануть.
Но новое - это не волшебная палочка. Оно - испытание. И после него остаётся не рай, а вопрос: кто будет строить, когда все устанут мечтать?
Потому что огонь хорош, пока горит.
А потом остаётся только пепел…
И рука, которая решит: строить ли на этом месте храм или крепость.
Поэтому, когда в следующий раз вы услышите этот опьяняющий возглас — «Мы хотим перемен!» - остановитесь. Не аплодируйте.
А подумайте: готовы ли вы к тому, что придёт после восторга?