— Димка, ты чего такой бледный? — спросила Алена, едва переступив порог. Муж сидел на диване, уставившись в телефон, и судорожно грыз ноготь на большом пальце. Привычка, от которой он избавлялся последние пять лет, вернулась мгновенно.
— Мама звонила, — буркнул Дмитрий, не отрывая взгляда от экрана.
— И что на этот раз? — Алена скинула туфли и направилась на кухню. За десять лет брака она научилась распознавать оттенки тревоги в голосе мужа. Сейчас тон был тот самый — "мама-в-беде-надо-срочно-что-то-делать".
— Её выселяют.
Алена замерла у холодильника.
— Как это выселяют? Из собственной квартиры?
— Ну... — Дмитрий почесал затылок. — Оказывается, она год назад переписала её на Вадика. А теперь он требует, чтобы она съехала.
Алена медленно повернулась к мужу. Вадик — младший брат Димы, тридцатилетний балбес, который за всю жизнь не проработал и года. Зато умел выклянчивать деньги у матери с талантом профессионального попрошайки.
— Постой-постой, — Алена подошла ближе. — Твоя мама переписала квартиру на Вадима? Добровольно?
— Говорит, что он её уговорил. Мол, так надёжнее, у неё кредиты, а вдруг приставы придут...
— Кредит за что?
— За машину. Он взял авто в кредит на маму и не платил полгода.
Алена глубоко вдохнула. Не кричи. Не говори "я же предупреждала". Хотя предупреждала. Много раз.
— И что теперь?
— Мама просит приехать. Говорит, надо поговорить с Вадимом, объяснить ему...
— Димочка, — Алена присела рядом и взяла мужа за руку. — Милый, ну сколько раз мы с тобой это проходили? Твоя мама сама делает выбор в пользу Вадика. Каждый раз. Помнишь историю с дачей?
Дмитрий поморщился. Историю с дачей он помнил отлично. Три года назад мама продала участок, который оставил им отец, и отдала деньги Вадику "на открытие бизнеса". Бизнес благополучно прогорел за два месяца, а точнее, деньги ушли на новый телефон, ремонт той самой кредитной машины и отдых в Турции.
— Но она же мать, — тихо сказал Дмитрий.
— Я знаю. И именно поэтому она манипулирует тобой. Каждый раз, когда Вадик устраивает очередную пакость, она зовёт тебя на помощь.
— Лен, её же правда могут на улицу выставить!
Алена встала и налила себе воды.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Поезжай. Но я с тобой не еду. И запомни: это последний раз, когда ты впутываешься в их дела.
Дмитрий приехал к матери на следующий день. Она встретила его на пороге с красными глазами, растрёпанными волосами и кружкой успокоительного.
— Димочка, сынок, хорошо, что ты приехал! — она повисла на его шее. — Я уже не знаю, что делать!
— Мам, давай спокойно. Расскажи, что случилось.
Они прошли на кухню. Мать заварила чай, достала печенье, которое Дима не любил ещё со школы, и начала причитать.
— Вадик совсем с ума сошёл! Приходит вчера и говорит: "Мама, мне нужна твоя квартира полностью. Собирай вещи". Я спрашиваю: "Как это — собирай?" А он: "А так. Моя квартира — мои правила".
— Подожди, — Дмитрий нахмурился. — То есть он прямо так и сказал? Без объяснений?
— Ну... — мать отвела глаза. — Сначала он предложил мне переехать к тебе. Говорит, у вас три комнаты, места много.
Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжалось. Алена прикончит его, если он хотя бы намекнёт на такой вариант. После рождения дочки они только-только начали высыпаться. Мама в доме — это конец всему: покою, личному пространству, их браку, в конце концов.
— Мам, а Вадик зачем вообще тебя выселяет? У него что, невеста появилась?
— Откуда у него невеста? — фыркнула мать. — Он же... ну, ты понимаешь. Непутёвый совсем.
"Непутёвый" было мягко сказано. Вадим за свои тридцать лет умудрился сменить десяток работ, влезть в кредиты, три раза "почти жениться" и каждый раз приходил обратно к матери.
— Тогда зачем ему выселять тебя?
— Говорит, хочет сдавать.
Дмитрий откинулся на спинку стула. Значит, так. Вадим решил превратить мать в источник дохода. Классический ход.
— Где он сейчас?
— У своего дружка. Сказал, что вечером зайдёт.
— Отлично. Я дождусь его здесь.
Вадим пришёл к восьми вечера. Ключ в замке повернулся бесцеремонно, дверь распахнулась, и на пороге возник младший брат — в рваных джинсах, модной куртке и с наглым выражением лица.
— О, Димон приехал! — Вадик ухмыльнулся. — Мамка пожаловалась?
— Привет, Вадим, — Дмитрий встал со стула. — Давай поговорим.
— Не, давай ты не будешь меня грузить нотациями, — Вадик прошёл на кухню, открыл холодильник и достал колу. — Я всё решил. Мамка переедет к тебе, вам же не сложно. А я тут сдам квартиру и начну наконец нормально жить.
— Вадик, это квартира мамы.
— Нет, братан, — Вадим сделал глоток прямо из бутылки. — Это теперь моя квартира. Документы на меня. Так что извини.
Дмитрий напрягся. Как же хотелось врезать этому наглецу. Но драться с младшим братом в тридцать пять лет — как-то глупо.
— Ты понимаешь, что делаешь? Она мать. Твоя мать.
— Понимаю, — Вадим пожал плечами. — Именно поэтому я не выставляю её вообще. Пусть к тебе переедет. У вас условия лучше, дочка растёт, бабушка рядом — вообще идеально.
— У нас нет возможности.
— Да ладно! — Вадик фыркнул. — Ты работаешь, жена работает, трёшка у вас. Да вы просто жадничаете.
Вот тут Дмитрий не выдержал.
— Слушай, ты совсем обнаглел! Ты, который за всю жизнь матери ни копейки не дал, который только и умеет, что выклянчивать деньги...
— А чего я должен был давать? — перебил Вадик. — Я младший, мне помогать положено. А ты старший, вот и помогай теперь.
— Вадим, — Дмитрий попытался взять себя в руки. — Давай решим это по-человечески. Зачем тебе вся квартира? Ты же не женат, детей нет. Живите в одной комнате, сдавай другую, если хочешь. Но зачем выгонять мать?
— Потому что я устал! — неожиданно взорвался Вадик. — Устал от её нотаций, от постоянных вопросов: "Где был? С кем? Когда работу найдёшь?" Мне тридцать лет, понимаешь? Я хочу жить своей жизнью!
Дмитрий понял, что разговор зашёл в тупик. Вадим не хотел слышать никаких аргументов. Ему было плевать на мать, на семью, на что угодно. Главное — его "хочу".
— Ладно, — Дмитрий направился к выходу. — Тогда я пойду к юристу. Посмотрим, что скажет закон.
— Иди, — Вадик усмехнулся. — Только предупреждаю: документы оформлены правильно. Дарственная. Добровольная. Мама сама подписала.
Юрист оказался мужчиной лет пятидесяти.
— Значит так, — сказал он, выслушав Дмитрия. — Если квартира переоформлена по дарственной, и ваша мама была дееспособна на момент подписания, то юридически она действительно принадлежит вашему брату.
— То есть он имеет право выгнать её на улицу?
— Технически — да. Но есть нюанс: если в дарственной не прописано право пожизненного проживания дарителя, это можно попытаться оспорить через суд. Особенно если докажете, что она подписала документы под давлением.
— А как это доказать?
— Свидетели, записи разговоров, медицинские справки о её состоянии на тот момент. Но, честно говоря, дела такие выигрываются редко.
Дмитрий вышел от юриста совершенно раздавленным. Значит, Вадик прав: квартира теперь его. И мать действительно может оказаться на улице.
Вечером он позвонил Алене.
— Ну что? — спросила жена.
— Юридически Вадик прав. Квартира его.
— Понятно. И что ты теперь будешь делать?
— Не знаю, — честно признался Дмитрий. — Она же моя мать, Лен. Я не могу просто бросить её.
Алена долго молчала.
— Дим, я понимаю твои чувства. Но вспомни все эти годы. Твоя мама всегда выбирала Вадика. Всегда. Когда отец оставил наследство, она отдала ему большую часть, потому что "Димочка уже встал на ноги". Когда мы копили на свадьбу, она одолжила наши деньги Вадику на его очередную авантюру. Помнишь?
Дмитрий помнил. Ещё как помнил. Они планировали свадьбу на сто человек, а в итоге собрали пятьдесят гостей в скромном кафе, потому что половина денег ушла на "срочные нужды" Вадима.
— Твоя мама сделала свой выбор, — продолжала Алена. — Она переписала квартиру на него, зная, какой он. И теперь пожинает плоды. Это жестоко, но это правда.
— Так что мне делать?
— Ничего. Пусть разбираются сами. Как взрослые люди.
— Но она же...
— Она взрослая женщина, Дим. Ей шестьдесят два года, она в здравом уме и твёрдой памяти. Она приняла решение. Пусть теперь сама выходит из ситуации.
Дмитрий положил трубку и уставился в потолок. Алена была права. Она всегда была права, когда речь заходила о его семье. Но бросить мать... Как он будет смотреть в глаза дочери, если не поможет собственной матери?
Решение пришло само собой через три дня. Дмитрий приехал к матери, чтобы окончательно всё обсудить, и застал... семейный совет.
За столом сидели мать, Вадим и какая-то незнакомая женщина лет сорока с папкой документов.
— Димочка! — мать вскочила. — Как хорошо, что ты приехал! Знакомься, это Ольга Викторовна, риелтор.
— Риелтор? — Дмитрий непонимающе посмотрел на неё, потом на Вадика.
— Ага, — Вадик самодовольно ухмыльнулся. — Мы тут с мамой решили квартиру продать. Разделим деньги пополам, и все довольны.
— Как это пополам? — Дмитрий почувствовал, что почва уходит из-под ног. — Минуту назад ты собирался выгонять маму на улицу!
— Ну, мы поговорили, — Вадим развёл руками. — Мама объяснила, что к тебе переехать не может. Ты против. Ещё рассказала, что вы к юристу ходили и что можно через суд отменить дарение… Ну, я и подумал: зачем нам ссориться? Продадим квартиру, разделим деньги, и каждый купит себе что-нибудь поменьше. Мне хватит на однушку, маме — тоже.
Дмитрий медленно опустился на стул.
— Мам, ты серьёзно?
— А что? — мать виновато улыбнулась. — Вадик прав. Всё равно эта квартира большая, мне одной много. Куплю себе маленькую, чистенькую, и буду спокойно жить.
— И ты согласна отдать половину денег... ему?
— Димочка, ну он же младший, — мать по привычке оправдывала Вадима. — Ему надо как-то устраиваться.
— Мам, ему тридцать лет!
— Ну и что? Всё равно он мой сын.
Дмитрий посмотрел на Вадика. Тот сидел с самодовольным видом победителя. Посмотрел на мать — она отводила глаза. На риелтора — та деловито что-то записывала в блокноте.
И вдруг его накрыло. Накрыло с головой. Всё это — бесконечный цирк. Мать, которая всю жизнь потакала младшему сыну. Вадик, который привык получать всё на блюдечке. И он, Дмитрий, который каждый раз пытается спасти ситуацию.
— Знаете что? — он встал. — Разбирайтесь сами.
— Димочка! — мать испуганно вскочила.
— Нет, мам. Я устал. Устал спасать тебя от твоих же решений. Ты хочешь отдать половину денег Вадику? Твоё право. Хочешь переехать в однушку на окраине? Пожалуйста. Но без меня.
— Дим, ты чего взбесился? — Вадик нахмурился. — Мы же тебя ни о чём не просим.
— Вот именно, — Дмитрий направился к двери. — Не просите. И я больше не буду впутываться в ваши дела. Мам, если что — я на связи. Но помогать в этом безумии не буду.
Он хлопнул дверью и вышел на лестничную клетку. Сердце колотилось, руки тряслись. Но внутри вдруг появилось странное чувство — облегчение.
— Как прошло? — спросила Алена, когда он вернулся домой.
— Они решили продать квартиру и разделить деньги пополам.
— То есть твоя мама добровольно отдаст половину Вадику?
— Ага.
— И ты?
— Я сказал: разбирайтесь сами.
Алена молча подошла и обняла мужа.
— Мне за неё страшно, — тихо сказал Дмитрий. — Она купит что-то скромное, а Вадик спустит деньги за полгода и опять придёт за помощью.
— Наверное, — согласилась Алена. — Но это их выбор. И их жизнь.
— Я плохой сын?
— Нет. Ты нормальный человек, который устал расхлёбывать чужие проблемы.
Дмитрий крепче прижал жену к себе. Где-то в глубине души он знал, что правильно поступил.