Душным майским вечером 1933 года, когда над Берлином повисло небо цвета свинца, а нескошенная трава на пустырях уже пахла приближающимся летом, на площадь Опернплац, что напротив университета, стали стекаться факельные шествия студентов в форме штурмовых отрядов.
Было их так много, около сорока тысяч человек, что площадь гудела от маршей, речёвок и треска факелов, отбрасывавших на фасады старинных зданий пляшущие тени, похожие на демонов из средневековых гравюр.
А посреди площади уже была сложена гора книг, что-то около двадцати пяти тысяч томов, забранных из библиотек, конфискованных в книжных лавках и квартирах.
Эту гору следовало теперь предать «очистительному пламени», как выражались организаторы из Немецкого студенческого союза, подконтрольного национал-социалистам ещё с 1931 года.
Какую же книгу бросили в огонь первой?
В ноябре 1916-го, двадцатью годами ранее, восемнадцатилетнего юношу из Оснабрюка, сына книжного переплётчика и набожной католички, призвали в кайзеровскую армию прямо с учительских курсов. Там он мечтал о концертной карьере пианиста или литературных салонах, о чём угодно, только не о войне.
Звали юношу Эрих Пауль Ремарк.
К июню следующего года его уже перебросили на Западный фронт.
Тридцать первого июля 1917 года британский снаряд разорвался совсем рядом, и осколки впились в левую ногу, правую руку и шею.
Ремарк провалился в темноту, а очнулся уже в госпитале. Там он пролежал до самого конца войны, узнав о смерти матери от рака (он так и не смог узнать её в гробу, настолько изменила болезнь её лицо), о гибели друзей и капитуляции Германии.
Что мог такой человек написать о войне?
Только правду.
В 1928 году берлинская газета «Фоссише цайтунг» начала печатать по частям роман неизвестного автора под заголовком: «На Западном фронте без перемен».
Издатели опасались, что читать о войне уже никто не захочет, потому что прошло-то десять лет! Но уже в январе 1929-го, когда роман вышел, стало ясно, что опасения были напрасны.
За первые три месяца в одной только Германии разошлось полмиллиона экземпляров.
За год цифра выросла до полутора миллионов.
К тому моменту, когда берлинские студенты раскладывали костёр на Опернплац, роман перевели на двадцать шесть языков, экранизировали в Голливуде (фильм Льюиса Майлстоуна получил два «Оскара») и даже выдвинули на Нобелевскую премию мира.
Общий его тираж приближался к сорока миллионам.
Отчего же нацисты так возненавидели эту книгу, что готовы были сжечь её первой, впереди Маркса и Фрейда, впереди Томаса Манна и Генриха Гейне?
Ремарк совершил страшное преступление, потому что он рассказал о войне без героизма.
Его персонажи - вчерашние школьники, которых патриотически настроенный учитель Канторек отправил добровольцами на фронт.
Они не совершают подвигов, не мечтают о славе и не верят в высокие идеалы. Они хотят есть и спать, а их главная цель - выжить. А когда главный герой, Пауль Боймер, приезжает домой в отпуск, он не может говорить с отцом и его друзьями, рассуждающими о войне до победного конца.
Между ними лежит пропасть, которую не преодолеть.
Всё это было невыносимо для людей, которые строили свою идеологию на культе военной славы и реванша.
В декабре 1930 года, когда в берлинском кинотеатре «Моцарт-заал» состоялась премьера американского фильма по роману, первый секретарь столичной нацистской организации Йозеф Геббельс (именно он через три года будет произносить речь над пылающими книгами) явился в зал с двумя сотнями штурмовиков.
Они бросали дымовые шашки, выпускали белых мышей и кричали
«Еврейский фильм!».
Погром вышел такой, что сеанс пришлось прекратить, а через несколько дней цензурный комитет под давлением нацистов запретил картину как «оскорбляющую чувства ветеранов войны».
Ремарк всё понял.
31 января 1933 года, через сутки после назначения Гитлера рейхсканцлером, он навсегда покинул Германию, успев вывезти свою коллекцию картин и антиквариата, но оставив позади родину, могилу матери и младшую сестру Эльфриду, которая работала портнихой и не имела средств на эмиграцию.
А 10 мая того же года студенты в коричневых рубашках маршировали по берлинским улицам с факелами, выкрикивая речёвки: «Против литературного предательства солдат мировой войны! Во имя воспитания народа в духе правды! Я предаю огню сочинения Эриха Марии Ремарка!»
И книги летели в костёр.
Среди тех, кто наблюдал за этим зрелищем, затерявшись в толпе, был немецкий писатель Эрих Кестнер, чьи произведения тоже горели в огне. Как вспоминал он потом:
«Я стоял возле университета, зажатый со всех сторон студентами, цветом нации, одетыми в форму штурмовых отрядов, смотрел, как огонь лижет обложки наших книг, и слушал сальные тирады этого мелкотравчатого лжеца».
Мелкотравчатый лжец (речь о Геббельсе) произносил речь, полную пафоса:
«Век извращённого еврейского интеллектуализма закончился! Новая революция открыла путь к торжеству германского духа!»
Сам Ремарк тогда уже был в Швейцарии, в своей вилле на берегу Лаго-Маджоре, и узнал о случившемся из газет. Позже он напишет с горькой иронией:
«Я имел счастье ещё раз появиться на страницах германской печати, причём даже в собственной газете Гитлера. Один венский писатель переписал слово в слово главу из моего романа, дав ей, однако, другое название и другое имя автора».
Но история на этом не закончилась.
Нацисты не могли добраться до самого Ремарка, так как он успел уехать, поэтому их ярость обратилась на тех, кто остался.
В 1938 году его лишили германского гражданства, а в августе 1943-го гестапо арестовало его сестру Эльфриду Шольц: кто-то из клиенток её швейного ателье донёс, что портниха позволяет себе антигосударственные высказывания, пророчит Германии поражение и даже желает Гитлеру пулю в лоб.
Процесс был скорый.
Председатель «Народного трибунала» Роланд Фрейслер (позже он будет судить участников покушения на Гитлера) не дал Эльфриде сказать ни слова в свою защиту. Зато сам произнёс фразу, которая стала известна всему миру:
«Вашему брату удалось ускользнуть от нас, но вы от нас не уйдёте».
Шестнадцатого декабря 1943 года, ровно в 13:01 (протокол казни зафиксировал пунктуальность исполнения приговора), сорокалетняя портниха Эльфрида Шольц была обезглавлена на гильотине в тюрьме Берлин-Плётцензе.
Её прощальное письмо сестре Эрне было коротким:
«Я в Плётцензее. И сегодня пополудни, в час, меня больше не будет».
Вместе с письмом Эрна получила счёт в 495 марок и 80 пфеннигов за содержание в тюрьме, судопроизводство и услуги палача. Оплатить требовалось в течение семи дней.
Ремарк узнал о гибели сестры только после войны, в июне 1946-го. Он не мог простить немцев и много лет отказывался ступать на немецкую землю, а когда решился посетить Берлин, ему было уже пятьдесят восемь. Он побывал в Плётцензее, постоял у того места, где стояла гильотина.
А потом написал роман «Искра жизни» о концлагере и людях, цепляющихся за существование вопреки всему. Книгу он посвятил памяти Эльфриды.
Теперь на бывшей Опернплац, которая называется Бебельплац, есть памятник работы израильского скульптора Михи Ульманна, чьи родители покинули Германию в том же 1933 году.
Памятник представляет собой квадрат толстого стекла посреди мостовой, а под ним, ниже уровня земли, виднеется белая комната с пустыми книжными полками. Прохожих притягивает странное свечение, идущее снизу, они останавливаются, заглядывают вниз, и пустота полок говорит им о потере.
Рядом табличка:
«На этой площади 10 мая 1933 года нацистские студенты жгли книги».
Там же выбиты пророческие слова Генриха Гейне, написанные за сто лет до костра:
«Это была лишь прелюдия. Там, где сжигают книги, впоследствии сжигают и людей».
А роман «На Западном фронте без перемен» по-прежнему переводят и экранизируют.
В 2022 году немецкий режиссёр Эдвард Бергер снял новую версию для «Нетфликса» и первую на немецком языке за девяносто четыре года. Фильм получил четыре «Оскара», включая награду за лучший иностранный фильм, и критики писали, что на фоне происходящего в мире он воспринимается с особой остротой.
Книги оказались прочнее огня.