– Ну ты же все равно дома будешь сидеть, салаты строгать, телевизор смотреть. Какая тебе разница, двое ртов или четыре? Тем более, мои ангелочки едят мало, а шумят только когда играют. Зато вам с братом веселее будет, настоящий семейный праздник, детский смех, елка, подарки... А я, понимаешь, так устала за этот год. Просто сил нет. Мне эта путевка как манна небесная свалилась, горящая, за копейки! Ну не будь ты букой, Ир!
Марина сидела за кухонным столом, картинно подперев щеку рукой, и помешивала ложечкой уже давно остывший чай. На ее запястье позвякивали браслеты, а в глазах светилась та самая детская непосредственность, которая обычно позволяла ей получать желаемое без особых усилий. Ирина стояла у плиты, помешивая гуляш, и чувствовала, как внутри закипает раздражение, грозящее выплеснуться наружу быстрее, чем мясная подлива на конфорку.
– Марин, подожди, – Ирина отложила половник и повернулась к золовке, вытирая руки о полотенце. – Давай по порядку. Ты купила путевку в Египет на двоих. На себя и своего нового ухажера, так? А Виталика и Светочку ты решила оставить нам. На все десять дней новогодних каникул. Я правильно поняла твою мысль?
– Ну конечно! – Марина всплеснула руками, словно речь шла о самой естественной вещи в мире. – Не везти же их с собой! Там отель, романтика, да и акклиматизация детям вредна. Врачи говорят, из зимы в лето – это удар по иммунитету. Я же о них забочусь в первую очередь! А у вас квартира большая, трешка, места всем хватит. Андрей их обожает, они его тоже. Вы же родные дядя и тетя!
Ирина глубоко вздохнула. В кухне пахло лавровым листом и чесноком – запахи уюта, который она так старательно создавала последние дни, мечтая о тихих вечерах. Год выдался тяжелым. Ирине пришлось брать дополнительные смены на работе, закрывать сложные отчеты, а последние два месяца она вообще жила в режиме «работа-дом-сон», чтобы получить годовую премию. У Андрея, ее мужа и брата Марины, тоже на заводе была горячая пора – конец года, план, нервотрепка. Они оба мечтали только об одном: выспаться, поесть вкусного и, может быть, пару раз сходить в кино или просто погулять по заснеженному парку в тишине.
– Марин, мы тоже устали, – тихо, но твердо сказала Ирина. – Мы с Андреем планировали этот отдых. Спокойный, тихий отдых. Без детей, без беготни, без готовки на промышленные масштабы. Твои «ангелочки», при всем моем уважении, – это ураган. Виталику семь, Свете пять. Им нужно внимание двадцать четыре часа в сутки.
– Ой, да ладно тебе прибедняться! – перебила золовка, отмахиваясь наманикюренной рукой. – Какой там отдых? Лежать на диване? Так лежать можно и с детьми. Включила им мультики, дала планшет – и лежи себе. Они у меня самостоятельные. Ну, покормить три раза в день, так ты все равно готовишь. Ир, ну войди в положение! Это мой шанс устроить личную жизнь! Вадик пригласил, оплачивает почти все, я только за перелет добавила. Если я сейчас откажусь из-за того, что детей деть некуда, он же не поймет. Скажет, что я клуша с прицепом. А я хочу счастья! Женского счастья!
В прихожей хлопнула дверь. Вернулся Андрей. Он вошел в кухню, усталый, с красным от мороза лицом, и сразу почувствовал напряжение, висевшее в воздухе.
– Привет всем, – он поцеловал жену в щеку и кивнул сестре. – О, Маринка в гостях. Чего такие хмурые? Случилось что?
– Андрюша! – Марина тут же соскочила со стула и повисла на шее у брата. – Спасай! Твоя жена хочет разрушить мою жизнь! Я прошу о малюсенькой услуге, а она ни в какую!
Андрей вопросительно посмотрел на Ирину, снимая куртку.
– Марин, дай человеку раздеться и руки помыть, – осадила ее Ирина. – Садись, Андрей, ужинать будем. А «малюсенькая услуга», дорогой, заключается в том, что Марина улетает в Египет на все праздники, а детей хочет поселить у нас.
Андрей замер с намыленными руками. Он медленно повернул голову к сестре.
– На все десять дней? Марин, ты серьезно?
– Ну а что такого?! – голос Марины зазвенел обиженными нотками. – Вы же семья! Мама не может, у нее давление, ты же знаешь. Ей покой нужен. А куда мне их девать? В детдом сдать на время отпуска? Я же не навсегда прошу, а всего на праздники!
Андрей вытер руки, сел за стол и тяжело посмотрел на сестру. Он любил племянников, но прекрасно помнил прошлый их визит, когда они пробыли в гостях всего выходные. Итогом стали разрисованные обои в коридоре, разбитая ваза, которую Ирине подарили коллеги, и кот, просидевший на шкафу двое суток от стресса.
– Марин, мы с Ирой хотели отоспаться. Мы путевку, конечно, никуда не брали, денег жалко, да и сил нет ехать, но планировали просто побыть вдвоем.
– Вот именно! – подхватила Марина. – Вы никуда не едете! Значит, свободны! Андрюша, ну пожалуйста! Вадик – он такой... такой серьезный мужчина. Если все сложится, у детей будет отец, у меня муж, мы, может, квартиру побольше купим. Это же судьба моя решается! Неужели вы такие эгоисты, что ради моего счастья не можете потерпеть немного шума?
Ирина молча ставила тарелки на стол. Гуляш дымился, но аппетита не было. Слово «эгоисты» резало слух.
– Знаешь, Марина, – начала Ирина, садясь напротив золовки. – Давай поговорим о совести. Ты называешь нас эгоистами. А давай вспомним майские праздники? Когда я сломала ногу. Андрей был в командировке. Я попросила тебя, живя в соседнем квартале, зайти в аптеку и купить мне обезболивающее и хлеба. Что ты мне ответила?
Марина закатила глаза:
– Ой, ну началось! Ты теперь мне это всю жизнь припоминать будешь? Я тогда занята была, у меня встреча была с подругами, мы в сауну шли. Я же не скорая помощь!
– Ты сказала: «Ира, не грузи меня своими проблемами, закажи доставку». Доставка тогда работала с перебоями, я прождала сутки. А когда мы делали ремонт два года назад и попросили тебя посидеть с кошкой один день, пока здесь красили полы? Ты сказала, что у тебя аллергия. Хотя до этого тискала нашего Барсика и никакой аллергии не было.
– Ну, может, и не было, мне показалось! – Марина начала краснеть, но не от стыда, а от злости. – Вы что, счет мне выставляете? Баш на баш? Родственники так не делают!
– Родственники помогают друг другу, это верно, – кивнула Ирина. – Но помощь – это улица с двусторонним движением. А у нас получается игра в одни ворота. Когда тебе нужно денег перехватить до зарплаты – ты к Андрею. Когда тебе надо было старый холодильник вывезти – Андрей спину рвал. А когда мы просим о мелочи – у тебя «личная жизнь» и «встречи с подругами». А теперь ты хочешь, чтобы мы, вымотанные за год, работали няньками для твоих детей, пока ты будешь коктейли пить на пляже. Причем ты даже не спросила, есть ли у нас планы. Ты просто поставила перед фактом.
– Да какие у вас планы могут быть! – фыркнула Марина. – Детей нет, проблем нет. Живете в свое удовольствие. Вам, наоборот, полезно с детками повозиться, может, своих захочется наконец. Тренировка, так сказать.
Андрей, который до этого молча жевал, вдруг громко положил вилку на стол. Звук удара металла о керамику заставил Марину вздрогнуть. Тема отсутствия детей была в их семье болезненной, и Марина прекрасно знала, что бить туда – запрещенный прием.
– Так, Марина, – голос мужа был глухим и тяжелым. – Хватит. Мы не возьмем детей. Это окончательное решение.
– Что?! – Марина вскочила, опрокинув стул. – Ты выгоняешь родную сестру? Ты оставляешь меня без отпуска? Да как ты можешь! Это все она, да?! – она ткнула пальцем в Ирину. – Это она тебя настроила! Ночная кукушка всех перекукует! Ты подкаблучник, Андрей!
– Не смей орать в моем доме, – спокойно сказал Андрей, хотя желваки на его скулах ходили ходуном. – Ира права. Ты вспоминаешь о нас только тогда, когда тебе что-то нужно. У тебя есть мама, у тебя есть отец детей, в конце концов, пусть и бывший. Отправь их к нему.
– Он в командировке! А мама болеет! Вы – мой единственный вариант! Ну пожалуйста! Ну возьмите хотя бы на пять дней! Потом мама заберет!
– Нет, – отрезала Ирина. – Галина Петровна звонила мне сегодня утром. Жаловалась на здоровье, говорила, что еле ходит. Если она заберет их через пять дней, она сляжет через час. Ты врешь, Марина. Ты планировала оставить их на весь срок, а маму просто используешь как аргумент.
Марина схватила свою сумочку, нервно запихивая туда телефон.
– Ну и ладно! Ну и подавитесь своим спокойствием! Только знайте – вы мне праздник испортили. Я этого не прощу! Я сейчас поеду к маме и все ей расскажу. Как вы меня выгнали, как детей моих ненавидите. У нее сердце слабое, посмотрим, как вы потом спать будете, если с ней что случится!
Она вылетела из кухни, и через секунду входная дверь с грохотом захлопнулась.
В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.
– Прости, – тихо сказал Андрей, закрывая лицо руками. – Я не думал, что она настолько...
– Наглая? – подсказала Ирина, снова принимаясь за еду, хотя кусок в горло не лез. – Она просто привыкла, что ты всегда уступаешь. Старший брат, защитник, помощник. А она – маленькая девочка, которой все должны.
– Она маме сейчас такого наплетет...
– Пусть плетет. Галина Петровна женщина неглупая, хоть и потакает ей во всем. Разберемся. Ешь, гуляш остынет.
Следующие три дня прошли в относительном затишье, если не считать того, что телефон Андрея разрывался от звонков матери. Он сначала пытался объяснять, потом просто перестал брать трубку. Галина Петровна звонила и Ирине. Разговор был тяжелым.
– Ирочка, ну как же так? – плачущим голосом вещала свекровь в трубку. – Мариночка так плачет, так плачет. Путевка пропадает. Деньги не возвращают. Ну что вам стоит? Детишки же золотые. Ну посидят в уголочке, порисуют. Вы же все равно дома. Не по-христиански это.
– Галина Петровна, – терпеливо отвечала Ирина, зажав телефон плечом и перебирая бумаги на рабочем столе. – У Марины есть совесть? Она вас пожалела? Она хочет спихнуть на нас двоих активных детей, зная, что мы работаем на износ. Почему ее отдых важнее нашего здоровья?
– Ну вы же молодые, сильные! А она одна, ей мужика найти надо...
– Галина Петровна, если этот «мужик» сбежит от наличия у нее детей, то зачем он такой нужен? А если она скрывает от него детей, то это обман, который все равно вскроется. Мы не возьмем детей. Это точка.
Наступило тридцатое декабря. Последний рабочий день был сокращенным. Ирина и Андрей, нагруженные пакетами с мандаринами, шампанским и подарками друг для друга, возвращались домой. Настроение, несмотря на недавний конфликт, начало подниматься. Впереди было десять дней блаженного ничегонеделания. Они планировали смотреть сериалы, спать до обеда, приготовить утку с яблоками и просто наслаждаться тишиной.
Они подошли к своей двери и замерли.
На лестничной клетке, прямо у их порога, сидели на чемоданах Виталик и Света. Дети были в зимних куртках, шапках, рядом стояли два больших баула с вещами. Марины видно не было.
– Это что такое? – прошептала Ирина, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
– Дядя Андрей! Тетя Ира! – закричал Виталик, вскакивая. – А мама сказала, что вы нас ждете!
Андрей выронил пакет с мандаринами. Оранжевые фрукты раскатились по грязному бетонному полу подъезда.
– Где мама? – спросил он, оглядываясь.
– Она нас привезла, позвонила в дверь, никто не открыл, – затараторила Света, шмыгая носом. – Она сказала, что вы скоро придете. Посадила нас тут и убежала. Сказала, что опаздывает на самолет.
Ирина посмотрела на мужа. Андрей стоял белый как полотно.
– Она их бросила, – констатировала Ирина. – Она просто привезла их и бросила под дверью, рассчитывая, что мы никуда не денемся.
– У нее самолет в восемь вечера, – вспомнил Андрей. – Сейчас шесть. Она, наверное, уже в такси или в аэроэкспрессе.
Дети смотрели на них снизу вверх. Света начала хныкать.
– Я писать хочу... И кушать. Мы тут уже час сидим.
Ирина молча открыла дверь квартиры.
– Заходите, – сказала она. – Только обувь снимите аккуратно.
Когда дети разделись и побежали в ванную, Андрей в бешенстве схватил телефон.
– Абонент временно недоступен, – механический голос оператора прозвучал как приговор. – Она выключила телефон. Или заблокировала нас.
– Она знала, что мы не выставим детей на улицу, – сказала Ирина, проходя на кухню и начиная разбирать пакеты. Руки у нее тряслись. – Это шантаж, Андрей. Самый настоящий, грязный шантаж.
– Я сейчас поеду в аэропорт, – Андрей метался по кухне. – Я найду ее и...
– И что? Устроишь скандал на регистрации? Ее не выпустят, она устроит истерику, дети увидят. И потом, ты можешь не успеть. Пробки девять баллов, предновогодний вечер.
– И что делать?! Мы попали! Она победила! Она сейчас улетит, а мы десять дней будем няньками!
Ирина замерла. В ее голове, обычно спокойной и рассудительной, вдруг созрел план. План жесткий, может быть, даже жестокий, но справедливый.
– Нет, Андрей. Она не победила. Она забыла про один нюанс.
– Какой?
– У нее есть ключи от квартиры Галины Петровны?
– Есть, конечно. У нас у всех есть.
– А Галина Петровна сейчас где?
– Дома, наверное. Или в церкви, она по вечерам часто ходит.
Ирина достала свой телефон.
– Собирай детей. Пусть одеваются обратно.
– Куда? К маме? Мама не откроет, если узнает, что Марина улетела. Она скажет, что ей плохо.
– Мы не к маме их повезем. Мы поедем в аэропорт. Но не искать Марину.
– Я не понимаю...
– Просто делай, что я говорю. Виталик! Света! Одеваемся! Мы едем в путешествие!
Дети, обрадовавшись слову «путешествие», начали натягивать штаны.
Через сорок минут они, чудом миновав пробки по объездным дорогам, мчались в сторону аэропорта Домодедово. Ирина сидела на пассажирском сиденье и мониторила табло вылетов.
– Рейс на Шарм-эль-Шейх, вылет в 20:15. Регистрация заканчивается через двадцать минут. Мы успеваем впритык.
– Ира, что мы будем делать? – Андрей вцепился в руль. – Сдадим их в полицию?
– Нет. Мы просто вручим их матери.
– Но она же...
– Андрей, у нее выбор будет простой: либо она остается с детьми, либо летит, но детей забирает опека как брошенных в опасности. Поверь мне, когда перед ней встанет реальная угроза лишения родительских прав или скандала с полицией прямо в аэропорту на глазах у ее «Вадика», она никуда не полетит.
Они влетели в терминал за десять минут до конца регистрации. В толпе счастливых отпускников с чемоданами найти Марину было непросто, но ярко-красный пуховик золовки и высокий мужчина рядом с ней были хорошими ориентирами. Они стояли в очереди к стойке бизнес-класса. Марина смеялась, откинув голову назад, и что-то шептала мужчине на ухо.
Ирина, ведя за руку Свету, и Андрей с Виталиком и чемоданами наперевес, решительно двинулись к ним.
– Марина! – громкий голос Андрея перекрыл шум терминала.
Марина обернулась. Улыбка сползла с ее лица, сменившись маской ужаса.
– Вы... Вы что тут делаете? – пролепетала она.
Мужчина рядом с ней – тот самый Вадик, импозантный, седеющий, – с недоумением посмотрел на процессию.
– Мама! – закричали дети и бросились к ней.
– Марина, это кто? – спросил Вадик, глядя, как дети виснут на ногах его спутницы.
– Это... Это племянники... – начала врать Марина, пытаясь отцепить Свету. – Брат приехал провожать... Сюрприз...
– Какой сюрприз, Марина? – громко и четко сказала Ирина, подходя вплотную. – Ты забыла своих детей у нас под дверью. Мы привезли их тебе. Вот их документы, вот вещи. Счастливого полета!
Ирина поставила сумки рядом со стойкой регистрации.
– В смысле забыла? – Вадик нахмурился. – Ты же сказала, что дети с бабушкой, а сама ты свободна как птица.
– Вадик, это недоразумение! – Марина металась взглядом между братом, детьми и любовником. – Они должны были их взять! Андрей, ты что творишь?! Забери их сейчас же!
– Нет, Марина, – Андрей выпрямился, и в его голосе впервые за долгое время звучала сталь. – Мы не возьмем их. Ты обманула нас, ты использовала нас, ты бросила их на холодном бетоне в подъезде. Теперь это твоя ответственность. Мы уезжаем.
– Куда?! Вы не можете меня бросить! У меня путевка горит! – Марина перешла на визг, привлекая внимание охраны.
– Это твои проблемы, – Андрей развернулся. – Пойдем, Ира.
– Подождите! – Вадик поднял руку. Он смотрел на Марину с брезгливостью. – Так это твои дети? И ты их бросила, чтобы полететь со мной?
– Вадик, котик, ну они же с братом должны были быть... Я просто хотела, чтобы нам никто не мешал...
– Знаешь, «котик», – мужчина достал свой паспорт из рук девушки за стойкой. – Я, пожалуй, полечу один. Или вообще не полечу. Но с такой... матерью года я точно ничего общего иметь не хочу.
Он взял свой чемодан и отошел в сторону, доставая телефон.
– Вадик! Нет! – Марина бросилась за ним, но Света крепко держала ее за ногу, а Виталик начал реветь в голос, испугавшись криков.
Ирина потянула Андрея за рукав.
– Уходим. Быстро.
Они шли к выходу, не оборачиваясь, хотя слышали истеричные вопли Марины: «Андрей! Сволочь! Ты мне жизнь сломал!».
Обратно ехали в тишине. Только когда выехали на трассу, Андрей выдохнул и ударил ладонью по рулю.
– Жестко.
– Зато справедливо, – ответила Ирина. – Она бы не поняла по-другому. Она считала, что может вытирать об нас ноги, потому что мы «семья» и «никуда не денемся». Теперь она знает, что денемся.
– Вадик этот ее бросил, похоже.
– И слава богу. Если бы она улетела, а мы остались с детьми, она бы вернулась через десять дней загорелая и сказала бы: «Ой, ну спасибо, вы же все равно дома сидели». И ничего бы не изменилось. А теперь она получила урок.
– Мама меня убьет.
– Не убьет. Поворчит и простит. Она же внуков любит, вот пусть теперь помогает Марине их утешать. А у нас, дорогой мой, впереди десять дней. И я все-таки предлагаю завтра рвануть на ту турбазу в лесу, про которую ты говорил. Там, говорят, места еще есть.
– Думаешь?
– Уверена. Телефон только отключи. И маме позвони сейчас, скажи, что мы живы-здоровы и уезжаем в зону недоступности.
Новогодние праздники они провели действительно волшебно. В маленьком домике посреди соснового бора, с лыжами, баней и глинтвейном. Телефоны они включали раз в день – поздравить друзей.
От Галины Петровны пришло с десяток гневных сообщений, суть которых сводилась к тому, что они «бессердечные эгоисты», что у Марины нервный срыв, а Вадик оказался подлецом. Но в последнем сообщении, присланном на Рождество, тон сменился: «С праздником. Марина с детьми у меня. Тяжело, конечно, но что делать. Приезжайте, когда вернетесь, мириться будем. Все-таки родная кровь».
Ирина прочитала это сообщение, сидя у камина, и улыбнулась.
– Что там? – спросил Андрей, подбрасывая дрова в огонь.
– Мама пишет. Зовет мириться.
– Поедем?
– Поедем. Но не сразу. И только на наших условиях.
Ирина понимала, что отношения с золовкой вряд ли станут теплыми. Скорее всего, Марина будет дуться еще долго, припоминая «испорченную судьбу». Но главное было сделано – граница была проведена. Жирная, четкая черта, за которую нельзя переступать даже самым близким родственникам, если у тех нет совести. И эта черта, как ни странно, сделала их с Андреем семью только крепче. Потому что теперь они точно знали: их спокойствие и их решения – это то, что они готовы защищать вместе, плечом к плечу, даже против целого мира с его претензиями и манипуляциями.
Обязательно подпишитесь на канал и поставьте лайк, если история вас зацепила, и напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героев.