Лучи смягчившегося солнца золотят башни и шпили замка. На фоне голубого, припудренного облачками неба, точно бы любующийся со скалы на темно-зеленый лес, тот кажется воплощением стойкости и покоя.
Поэтому трудно поверить, что внутри замка царит жуткая суета: профессора снуют из класса в класс, из комнаты в комнату, ища пятерых пропавших. Среди толпящихся учеников мелькают начищенные значки старост:
– Ты не видел Поттера?
– Ты не видела Грейнджер?
– …кто-нибудь встречал Уизли-младшего?
– …а Малфоя ты не видал?
Аргус Филч наводит порядок в кабинете Квиррелла, заодно ища какие-нибудь улики или хоть какое-то объяснение тому, почему обитель профессора выглядит так, словно бы в ней похозяйничали саламандры. Помона Стебль проверяет теплицы, МакГонагалл спускается уже с третьей башни, а вороная мантия Снегга шелестит в самом темном и забытом подземелье.
Убедившись, что все двери в опасные глубины Хогвартса по-прежнему надежно заперты, Северус возвращается в Большой зал. Грудь его устало вздымается под пепельным камзолом, а бесстрастная маска спадает с его лица, обнажая потаенную тревогу.
Где же Гарри? Где его сын?
Что особенно пугает слизеринского декана – пропали все члены неразлучной четверки. Странное совпадение: вначале Гарри и Квиррелл, потом – Уизли, Малфой и Гермиона Грейнджер… благоразумная Грейнджер! Что заставило ее пойти на поводу у безрассудных мальчишек? Если это любопытство, остается надеется, что Квиррелл его поймет…
В Большом зале Северус опирается руками об учительский стол – пара слизеринцев, листающих журнал на ближайшей скамье, бросают на него театрально-соболезнующие взгляды. Едва он успевает отдышаться, как по каменному полу беспокойно простукивают каблуки гриффиндорского декана:
– Северус! – МакГонагалл приближается к столу, – как у вас дела?
– Безрезультатно, – выпрямив спину, выдыхает чародей, – в нижних подземельях их нет, двери в недра надежно опечатаны… что с башнями?
– В Астрономической никого, в Северной и Южной тоже. Аргус, кстати, уже закончил уборку – ничего подозрительного он не нашел, равно как и ничего самовозгорающегося… все же я не понимаю: если Квиринус заметил отсутствие детей, то почему отправился на поиски в одиночку?!
– Минерва, поверьте мне, Квиринус никого не ищет. У меня есть основания предполагать, что все как раз-таки наоборот – то есть, что это наши первокурсники ищут его…
– Северус, может вы все-таки объясните, в чем дело?! – в голосе профессорессы появляются раздраженные нотки, – что вы имели в виду, когда говорили, что Квиринус может быть опасен?! Почему вы так уверены в том, что дети сейчас с ним?!
– Потому что я знаю характер своего сына, Минерва, – Снегг невозмутимо складывает на груди руки, – что же касается Квиринуса, то этого я вам сказать не могу – потому, что это не моя тайна, и я не вправе ее разглашать.
Волшебница размыкает было губы, намереваясь что-то возразить. К счастью, назревающей дискуссии препятствует звонкий девичий голос:
– Профессор МакГонагалл! Профессор Снегг! – проскользнув в окованные двери, зал стремительно пересекает староста Пуффендуя.
За ней быстрым, но ритмичным шагом следует Перси Уизли.
– Да, мисс Сприггс? – МакГонагалл поправляет сбившийся пучок.
– В кухне их нет… в ближайших помещениях тоже.
– Что у вас, Уизли? – обращается к гриффиндорцу Северус.
– Профессор Флитвик просил передать вам, – отчеканивает тот, приняв стойку «смирно», – что в заброшенном крыле восьмого этажа нет ни души. В том числе и в известных ему секретных по…
– ПРОФЕССОР СНЕГГ! – чей-то хриплый, но по-прежнему мощный голос эхом прокатывается под голубым потолком.
Бронзовые двери распахиваются, и в зал пулей влетает Андомай Флейм. За ним спешит группа из дюжины когтевранцев разного возраста и степени утомления.
Гулко промчавшись через весь зал, староста Слизерина замирает перед своим деканом. Галстук у него развязан, волосы встрепаны, лицо почти дымится. В глазах же его застыло ликование, при виде которого становится ясно – он несет хорошие вести.
Сердце у чародея начинает биться чаще. Даже МакГонагалл, хотя поведение юноши ее и возмущает, смотрит на него с надеждой:
– В чем дело, мистер Флейм?
Вместо того, чтобы отвечать, Андомай шумно втягивает ноздрями воздух. Обернувшись, он расталкивает толпящихся учеников, а затем выставляет перед собой какую-то щуплую фигурку:
– Вот, профессор! Она видела вашего сына…
Задрав голову, на Северуса томно смотрит первокурсница с факультета Когтевран. Выглядит она более, чем странно: длинные белые, плохо расчесанные волосы, огромные, затуманенные серебристые глаза. В ушах болтаются сережки, похожие на рыжие редисы, шею украшает ожерелье из разномастных бутылочных пробок.
Ожидая новостей, другие ученики обступают девочку, все, в том числе и оба преподавателя, не сводят с нее взгляд. Похоже, до сих пор юную ученицу обделяли вниманием и теперь его переизбыток заставляет ее почувствовать себя особенной: смущение на ее лице соседствует с важностью, которая, не будь ситуация столь серьезной, вызвала бы у Снегга улыбку.
– Да, мисс Лавгуд?
Выдержав многозначительную паузу, ученица чуть склоняет голову набок. Голос ее звучит потусторонне, будто бы издалека:
– Я видела Гарри Поттера, профессор. До обеда, во время экзамена по Травологии…
– Экзамена? – Северус недоуменно взвивает брови, – как вы могли видеть его во время экзамена, мисс Лавгуд?
– Мы занимались в Главной теплице, сэр, – поясняет девочка, – подрезали антенницы. Я смотрела в окно – сегодня очень красивое небо. Я видела, как Гарри Поттер и профессор Квиррелл стояли на берегу озера. Потом они ушли в ивовую рощу – до конца экзамена они не вернулись.
– Откуда вы знаете, что они не возвращались до конца экзамена, мисс Лавгуд? – уточняет МакГонагалл.
– Я смотрела в окно, профессор…, – повторяет девочка.
Андомай Флейм и трое когтевранцев подавляют смешок.
– …и не видела ни профессора Квиррелла, ни Гарри Поттера – только мистера Хагрида. Еще из озера выглянул гигантский кальмар. А из леса вылетели фестралы…
При последних ее словах брови у профессоров удивленно вздрагивают. Затем, взволнованно обежав глазами трещину на полу, Северус вновь обращается к странной ученице:
– Мисс Лавгуд, я вижу вы очень любите любоваться на небо… скажите, а вы случайно не видели где-нибудь столб дыма?
– Нет, профессор. Только фестралов…
– Хорошо, спасибо вам – десять очков Когтеврану. Вам тоже, мистер Флейм – десять очков Слизерину. Если вам нетрудно, передайте профессор Стебль, что осматривать Гремучую поляну больше нет нужды.
– Конечно, профессор! – отвечает ревностный староста.
Глаза у него сияют – почти так же, как у отличившейся Лавгуд.
Шелестя угольно-черной мантией, Северус покидает Большой зал, а вслед за этим и задворки замка. Минерва МакГонагалл ступает за ним следом: она перестала задавать вопросы, но он чувствует исходящее от нее негодование – гордая профессоресса не любит пребывать в неведении. Чародей даже несколько жалеет о том, что не может осмотреть побережье в одиночку… но с другой стороны, кто знает, что его там ждет? Ведь спасать себя – это одно, а четверых детей – совсем другое.
У прибрежных валунов двое учителей замечают Рубеуса Хагрида. При виде них он начинает исступленно махать руками, едва не сбивая греющихся на камнях старшекурсников:
– ПРОФЕССОР МАКГОНАГАЛЛ! ПРОФЕССОР СНЕГГ!
Вид у великана такой, словно бы он участвовал в марафоне… хотя, отчасти так оно и было:
– Обегал я Хогсмид, профессор…, – выдыхает лесничий.
От усталости он сгибается так, что задевает макушки чародеев спутанными космами.
– …гуляют там наши ребята – ну те, что взрослые. А вот ни Гарри, ни остальных никто не видал! И Квиринуса нигде нету – я и в тавернах спрашивал, и в пабе, и в магазинах всяких… и на окраине все осмотрел!
– Большое вам спасибо, Рубеус, – благодарит МакГонагалл.
– Возвращайтесь домой…, – поспешно добавляет Снегг.
Ему совсем не хочется, что профессоресса предложила шумному великану составить им компанию.
– …отдохните, а потом приступайте к своим обязанностям. Почаще поглядывайте на берег.
– Не понимаю я все ж…, – протягивает Хагрид, беспокойно трепля заросший подбородок, – Гарри и Ронни, конечно, погулять любят, но чтобы вот так пропасть… кудыш это их так занесло?!
– Очень надеюсь, что не в лапы кентаврам…, – вырывается у МакГонагалл.
– А Гермиона-то девочка смышленая – уж она-то бы их вразумила! И вот на тебе – тоже куда-то подевалась…
…гневно закусив губу, Северус разворачивается и бойко шагает к ивовой роще. Декан Гриффиндора и, что досадно, лесничий плетутся за ним – последний продолжает разглагольствовать:
– …не знаю, что и думать-то! Может мальчишка этот, ну что из Малфоев, подбил их на какую-нибудь глупость – с него станется… или Квиринус прогулять их решил, да заблудился – он же тут недавно. Или же… АХ!
Неожиданно великан содрогается всем телом, а затем прижимает ладонь к широкой груди. На той части его лица, что не скрывают борода и волосы, отображается ужас.
– Что с вами, Рубеус? – МакГонагалл смотрит на него с недоумением.
Рассерженный же Снегг глядит только под ноги. Поднять глаза его заставляют детские крики и подозрительный стук.
С визгом мимо чародеев проносятся ученики – лица их также искажены ужасом, но гораздо более выраженным, чем у Хагрида. Прямо же на них, гулко отталкиваясь мягкими лапами, несется огромный трехголовый пес… далеко не сразу Северус и Минерва МакГонагалл верят своим глазам. Нервы у них уже давно напряжены до предела, и они скорее готовы подумать, что это им мерещится. Вот только простое видение не вызвало бы такого переполоха…
Подогнув задние ноги, цербер совершает прыжок и валит на спину своего остолбеневшего хозяина. Упершись когтями в его крепкую грудь, он принимается жалобно скулить и лизать ему лицо тремя горячими розовыми языками.
– Пу… пушок! – наконец-таки выдыхает великан.
Отбиваясь от опасных собачьих ласк, он поднимается на колени.
Какое-то время ошеломленные профессора наблюдают за тем, как лесничий утешает своего жутковатого питомца. Первой в себя приходит МакГонагалл:
– РУБЕУС! – восклицает она со смесью изумления и учительской строгости, – это… это что такое?!
Вспомнив, что надежные своды Барсучьей пещеры остались на берегу, Хагрид испуганно вздрагивает. Потупив свои глазки-жучки, он с трепетом начинает – ему аккомпанирует чавканье Пушка, пробующего на зуб его кожаную куртку:
– Профессор, я… я, это… я вам все объясню!
– О чем вы только думали, Рубеус?!
– Он не такой… он с виду опасен, но…
– О ЧЕМ ВЫ ДУМАЛИ?!
В прострации Северус оглядывает вначале поджарое собачье тело, а после – уши, влажные носы и клыкастые пасти. От средней головы цербера тянется канат – он стелется по земле, будто витая змея.
И тут декан Слизерина видит то, что заставляет его сердце стукнуться о ребра. Забыв обо всем, он подскакивает к трехголовому псу и подносит конец его поводка к самым глазам. Канат обуглен – от него еще исходит бледно-серый дымок…
Судорожно захватив ртом воздуху, чародей бросается к растерянному великану:
– Рубеус! Где ты держал собаку?! – вскликивает он не своим голосом.
– Я, это…
– ГДЕ?!
– В Барсучьей пещере, профессор! Это в миле по берегу – там, где скалы…
Снова вдохнув, Снегг оборачивается к МакГонагалл и, не обращая внимания на чужое недоумение, властно произносит:
– Срочно зовите Альбуса… и Филиуса – кого-нибудь еще… нужно немедленно, слышите?! Немедленно отправляться в эту пещеру! Если вам дороги жизни детей, не тратьте зря ни одной секунды!
Ужас, написанный в глазах коллеги, отбивает у профессорессы желание спорить. Вынув из кармана волшебную палочку, она быстро расчерчивает ею воздух:
– Экспекто Патронум!
Из конца ее вырывается серебристое облачко – оно принимает очертания большой грациозной кошки. Паря над землей, точно привидение, она молча смотрит на свою хозяйку. Вновь поведя палочкой, волшебница отдает кошке приказ – с быстротой молнии та скачет прямо к вершине башни, где обитает директор Хогвартса.
Проводив посланницу взглядом, МакГонагалл обращается к лесничему:
– Рубеус, я прошу вас отвести это… это существо в загон. И постарайтесь сделать так, чтобы оно больше не пугало наших студентов!
– Да, профессор…, – уныло протягивает Хагрид, хватая цербера за ошейник.
Понурив кудлатую голову, он ведет его к лесной опушке. За ним следом стекаются ученики, уже сменившие страх на любопытство.
Шелестя мантией, декан Слизерина беспокойно мечется по иссохшей траве. Только здравомыслие мешает ему сию же секунду ринуться к пещере, он понимает – в одиночку ему с Квирреллом не совладать.
– Он скоро будет здесь, Северус, – говорит МакГонагалл, чтобы хоть как-то утешить своего коллегу.
В окнах башни вспыхивает серебристо-белый свет, из каменной стены выпархивает призрачная птица. Альбус Дамблдор получил послание.
* * *
…опустив волшебную палочку, Гарри обреченно наблюдает за тем, как из желтого пламени, словно из-за ширмы, выступает очерченный силуэт. Квиррелл все так же бледен, его драконья мантия обтрепалась, руки выпачканы в саже, но в остальном он цел и невредим. Отчего-то, глядя на него, мальчик испытывает еще большее отчаяние – наверное, все потому, что облик профессора резко контрастирует с его собственным.
Замерев у самого огня, чародей прячет ладони в рукавах мантии. Голосу его возвращаются привычные дрожание и усталость:
– Сдавайтесь, мист-тер Поттер. Вы же видите – ни вам, ни в-в-вашим друзьям со мной не справиться.
Краем глаза Гарри замечает Рона и Гермиону: стоя на тесаных ступенях, те смотрят на него с трепетом, сочувствием и толикой стыда – они сокрушаются в том, что не могут ему помочь. Лица у них раскраснелись от жара, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Хоть это невозможно, но Гарри видит также Малфоя – мокрый, напуганный, тот стоит на каменном берегу, задрав голову кверху. На мгновение ему чудится, что он видит и самого себя – этакую маленькую дрожащую фигурку в грязных очках и изодранной мантии… что ему делать? Быть может, попытаться потянуть время, как-нибудь заговорить Квиррелла? В пещере есть «окошки», пламя бушевало вовсю – возможно, в замке уже заметили исходящий от берега столб дыма…
Тут Гарри с тоскою вспоминает о том, что волшебный огонь дымит только, когда что-нибудь сжигает. В пещере же не было ни древесины, ни хвороста, а значит ничто не могло поведать обитателям Хогвартса о ее существовании.
Не дождавшись ответа, Квиррелл осторожно шагает навстречу жертве. Вздрогнув, мальчик пятится назад, на самый кончик барсучьего носа:
– Если вы сделаете еще хоть шаг, я прыгну! – восклицает он, хоть и заранее знает – на такой подвиг ему не хватит духу.
Опять остановившись, чародей начинает тихо, безрадостно смеяться:
– Прыгайте, мистер Пот-тер! Не сомневайтесь, я вас оттуда достану…
От случайного взгляда в пропасть у Гарри кружится голова, а от одной мысли о том, чтобы с размаху упасть в воду ему становится жутко. Квиррелл не двигается, но он знает – он лишь дает ему время успокоиться.
«Думай! Думай! Думай!» – мысленно твердит себе юный чародей, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Гаснущие кострища и непреодолимая огненная стена, дрожащие Рон с Гермионой, Драко, маячащий далеко внизу…
Отчего-то, глядя на белые волосы слизеринца, мальчик вспоминает Флоренца… что ж, мудрого кентавра здесь нет – зато есть тот, кто помнит его слова:
– Профессор…, – с дрожью начинает Гарри, глядя в пылающие безумством глаза, – вы помните Флоренца? Помните, что он говорил вам? Неужели у вас нет того, ради чего стоит бросить вызов своему страху?! У вас же есть то, что вам дорого – то, что стоит защищать, ведь правда?!
…в рыжевато-смоляной глади отображается изумление, затем отчаяние, а вслед за этим – нечто, похожее на злость:
– Так вы еще не поняли, мистер Поттер?! – впервые в голосе Квиррелла звучит гнев, – я и защищаю то, что мне дорого… СВОЮ ЖИЗНЬ!
Рывком чародей бросается к остолбеневшему мальчику и впивает пальцы ему в предплечья.
– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! – хором вскликивают Рональд и Драко.
Их пронзительные голоса сливаются с душераздирающем криком Гермионы.
Гарри чувствует, как кожу его царапает драконья чешуя. В панике он начинает лягаться, вырываться, выкручиваться из железных пальцев, сжимая от натуги зубы. Ноги его отрываются от скалы, руки профессора стискивают его все беспощаднее. Собрав оставшиеся силы, мальчик что есть мочи пинает чародея в колено… и неожиданно слышит, как тот испуганно захватывает ртом воздух. В следующую же секунду Квиррелл резко заваливается набок, увлекая его за собой… догадавшись, что произошло, Гарри холодеет от ужаса.
Сорвавшись со скалы, оба чародея стремительно падают в озеро. Ветер свистит у мальчика в ушах – сквозь него он слышит отчаянные крики друзей и то, как хлопает мантия профессора. На мгновение видит его лицо с плотно сжатыми губами, блестящую водяную гладь, до которой остаются считанные футы, дюймы, доли дюймов…
Чудовищный всплеск заглушает все остальные звуки, неистовый свист сменяется гулом и бульканьем. От силы удара голова у Гарри зазвенела, холодная вода его точно обожгла. Со страху он распахивает глаза и видит трепещущие, поднимающиеся ввысь пузыри и свою колыхающуюся мантию. Инстинктивно он начинает барахтать ногами и рассекать воду свободной рукой – правую занимает уцелевшая палочка. Очки утонули, промокшая одежда тянет на дно, но все же тело его понемногу всплывает… только бы хватило воздуху!
До спасительной глади, за которой маячит каменный потолок, остается совсем немного. Напрягшись, юный чародей делает еще один рывок… и чувствует, как его обхватывают горячие руки. Размытый камень исчезает из виду – его сменяют драконья кожа и бледное, в обрамлении сверкающий кристаллов лицо.
С силой Квиррелл притягивает мальчика к себе – так, что их лица почти соприкасаются. Встретившись с его безумными глазами, Гарри едва не вскрикивает:
«Он меня утопит… утопит!» – стучит в его потрясенном сознании. Грудь у него уже болезненно сжимается – еще немного и он начнет задыхаться.
И вдруг в глазах профессора появляется агатовый блеск: рыжая пелена спадает с них, обнажая чернильную глубину и что-то, заставляющее грудь сжаться еще сильнее. После брови Квиррелла тоскливо изгибаются, и в его взгляде Гарри читает жалость…
В следующее мгновение он чувствует, как чародей подталкивает его вверх, одновременно разжимая пальцы. Сделав последний рывок, мальчик с всплеском выныривает из озера и жадно заглатывает воздух.
– ГАРРИ! – доносится до него сразу три голоса.
На каменном берегу уже суетятся три фигурки – без очков они кажутся Гарри затянутыми туманом. О том, как нужно держаться на воде, он имеет очень смутные понятия. К счастью, их хватает для того, чтобы преодолеть спокойное озеро.
Когда мальчик подплывает к берегу, одна из фигурок – та, что с белыми волосами, спускается в воду:
– Ну, Поттер…, – бормочет Драко, помогая приятелю взобраться на скользкий камень, – в огне не горишь, в воде не тонешь!
– Акцио, очки!– раздается голосок Гермионы.
Слышится тихий всплеск – ладонь девочки насаживает вынырнувшие стекла на ребячью переносицу. Первое, что видит Гарри, хорошенько поморгав – это гриву каштановых волос. После – белые вихры и усталые глаза Малфоя, а затем – розовое, усыпанное веснушками лицо Рона.
– Знаю, вопрос тупой…, – начинает Уизли.
От всего пережитого его трясет так, что стучат зубы.
– …но как ты?
– Живой, – отвечает Гарри, вытряхивая из ушей воду, – а вы…
– Вроде бы тоже…, – выдыхает дрожащая Гермиона, – в смысле, тоже живые…
– Но отнюдь не здоровые, – добавляет Драко, – не удивлюсь, если в ближайшее время я сойду с ума!
…последние его слова заставляют Гарри вздрогнуть:
– А где Квиррелл?! – восклицает он, оборачиваясь к озерной глади.
Та отвечает ему пугающим молчанием.
«Наверное, он подплыл к другому берегу!» – рассуждает юный чародей, оглядывая противоположные камни… сердце его с трепетом сжимается, когда он не обнаруживает на них ничего, что напоминало бы человеческую фигуру.
Страх пронзает мальчишеский разум леденящей стрелой. Судорожно вдохнув, Гарри кидается обратно к озеру. Он не знает, что будет делать, но оставаться на месте просто не может…
– Гарри, стой! – кричат ему вслед Гермиона и Рональд, – НЕ НАДО!
– Поттер, если ты за ним нырнешь, я тебя убью! – надрывается слизеринец.
У кромки воды мальчик замирает в нерешительности. Подоспевшие гриффиндорцы вцепляются ему в мантию, Малфой же будто смыкает на его запястье железные тиски.
С некой отрешенностью Гарри смотрит на неподвижную водную гладь… пожалуйста! Пусть он выплывет, пусть будет жив…
Наконец вода слышит его мольбы: на ее поверхности появляются робкие пузырьки. Рон, Драко и Гермиона испуганно вздрагивают. Содрогается и Гарри, но только от облегчения: сейчас Квиррелл вынырнет, придет в себя – вместе они вернутся в Хогвартс и все закончится…
Но желанный всплеск так и не раздается. Зато пузырей с каждой секундой становится все больше: вот они уже заполняют все озеро, вырастают – делаются размером с человеческую голову и, громко лопаясь, высвобождают наружу белые облачка. Воздух над водой начинает нагреваться, и четверо друзей с изумлением догадываются – озеро кипит.
Вскоре жар становится невыносимым: пряча лица в ладонях, первокурсники устремляются в прохладу туннеля. Боязливо выглядывая из своего убежища, они наблюдают за тем, как над озером подымается исполинский столб пара – плотный, как осенний туман. Клубясь, он заполняет собой всю пещеру, а затем стекается к ее «окошкам», точно к дымоотводным трубам.
Постепенно бульканье воды затихает, а жар разбавляют порывы свежего ветра. Из белого тумана проступает статуя барсука. Когда же он развеивается, глазам юных чародеев открывается странная картина.
На том месте, где раньше было озеро, зияет неглубокий котлован. Кое-где в нем дымятся неиспарившееся лужи и высятся обломки скал. На одной такой скале, свесив руки и глядя в каменный потолок, лежит Квиррелл. В чешуйчатой мантии, в короне из посверкивающих кристаллов – он походит на диковинное морское существо, безжалостно выброшенное штормовыми волнами.
Неожиданно Гарри чудится, что Квиррелл шевельнулся. Недолго думая, он направляется к нему. Драко, Рон и Гермиона ступают за ним следом, отставая на пару шагов. Они не пытаются его остановить – только то и дело взволнованно облизывают губы.
Не без труда преодолевая скользкие камни, четверо учеников пересекают бывшее дно. У скалы Гарри все же медлит, объятый паническим страхом – после того, что натворил обезумевший чародей, он не может его не бояться. Собравшись же с духом, он делает глубокий вдох и, под тревожные взгляды друзей, вскарабкивается по горячему камню.
Глаза у Квиррелла закрыты, но грудь его вздымается в такт хриплому, тяжкому дыханию. От его остывающей кожи еще исходят струйки пара.
Чуть наклонившись к худому лицу, мальчик боязливо шепчет:
– Профессор…
Из обтянутой чешуей груди вырывается следующий хрип.
– Профессор Квиррелл! – повторяет Гарри громче.
Веки чародея вздрагивают: медленно он открывает глаза и поворачивает увенчанную кристаллами голову. Встретившись с его усталым взором, Гарри чувствует внезапный холод.
Не отводя взгляда от мальчишеского лица, Квиррелл тихо, на выдохе произносит:
– Не стоит недооценивать отчаявшихся людей, мистер Поттер. Не повторяйте моей ошибки…
С последними словами глаза его закрываются. Грудь его продолжает мерно вздыматься.
В недоумении Гарри застывает на месте. Краем глаза он замечает Гермиону, Рона и Малфоя, также недоумевающих, силящихся понять, что же означали слова профессора.
Мысли четверых первокурсников прерывает знакомый голос:
– Гарри! ГАРРИ!
Мальчик оборачивается – и забывает обо всем остальном. К каменному берегу, путаясь в развевающемся черном одеянии, спешит Северус.
– ПАПА! – вне себя от счастья, Гарри спрыгивает со скалы и вихрем несется навстречу отчиму.
За ним не менее радостно мчатся его друзья… наконец-то! Уж теперь-то они спасены!
Кинувшись к слизеринскому декану, мальчик обнимает его и тыкается носом в шероховатую ткань. Он чувствует, как натруженные пальцы ерошат ему волосы:
– Слава Мерлину, ты жив! – никогда еще в голосе Снегга не звучало столько волнения, – как же ты меня напугал…
Убедившись, что с его воспитанником все хорошо, Северус обращается к остальным ученикам – стоя чуть поодаль, те несколько смущенно переминаются на месте. Наклонившись, он поочередно заглядывает в каждое из бледно-розовых лиц, после чего справляется:
– Он вас не обжег?
– Н-нет, профессор…, – выговаривает Гермиона, синхронно с Драко и Уизли мотая головой, – но только… профессор Квиррелл, он…, – она кивает в сторону скалы.
Заметив распростершееся на ней чешуйчатое тело, Северус похлопывает мальчиков по плечам и бесстрашно направляется к нему… и тут радость четверых друзей сменяется изумлением:
– Откуда он знает, что…, – протягивает Рональд, глядя на то, как Снегг склоняется над неподвижным чародеем.
Долго удивляться им, правда, не приходится: в туннеле раздаются торопливые шаги, и пару мгновений спустя из него выныривают вначале серебристо-белая борода Альбуса Дамблдора, затем – изумрудная мантия и широкополая шляпа Минервы МакГонагалл, и наконец – лысая макушка профессора Флитвика.
Обведя пещеру проницательным взглядом, директор Хогвартса пересекает озерное дно – Гарри кажется, что мимоходом старец ему улыбнулся. Профессоресса при виде найденных первокурсников громко охает – и есть, из-за чего: двое мокрых до нитки слизеринцев и пара гриффиндорцев в изодранных, выпачканных сажей мантиях…
– Мисс Грейнджер! Мистер Уизли…, – с завидной для своего возраста стремительностью МакГонагалл подлетает к ученикам.
Филиус Флитвик же – видимо, посчитав что ее заботы будет достаточно, семенит к сгорбившемуся Снеггу. Его карие глазки с подозрением щурятся.
– Каким ветром вас сюда занесло?! – восклицает потрясенная профессоресса, оглядывая встрепанных подопечных.
– Профессор, это все из-за меня! – живо отзывается Гарри, – понимаете, Гермиона… то есть мисс Грейнджер и мистер…
– АХ! – перебивает его чей-то испуганный вскрик.
Стоя у подножия скалы, Флитвик указывает ладошкой на слизеринского декана. Его ранее сощуренные глазки делаются круглыми, как монеты.
– В чем дело, Филиус? – МакГонагалл приближается к скале, – что…
…новый крик эхом прокатывается под потолком пещеры. Теперь лица всех чародеев обращены к Квирреллу, безвольно лежащему на камне. Гарри замечает, как вздрагивают брови у Дамблдора и вспыхивают искорки любопытства в его пронзительно-голубых глазах. Флитвик остолбенел от ужаса, Минерва МакГонагалл в изумлении тянет ладонь к приоткрытому рту.
Только Северус не выглядит ни напуганным, ни удивленным – на его крючконосом лице отображается лишь беспокойство. Внимательно осмотрев Квиррелла, он начинает искать во внутреннем кармане мантии лекарственное снадобье.
Тихий перезвон хрустальных флаконов приводит профессорессу в чувство:
– Северус…, – выдыхает она, переводя взгляд с увенчанной кристаллами головы на своего увлеченного коллегу, – что… что с ним такое?!
– Очень просто, Минерва, – спокойно отвечает Снегг, вынимая из-за пазухи сиреневатый пузырек, – Квиринус Квиррелл – пиромант…