– А нам точно хватит на платеж в этом месяце? Ты же помнишь, что в прошлом мы брали из заначки, и там почти ничего не осталось?
Ольга сидела за кухонным столом, обложенная квитанциями, и нервно постукивала ручкой по калькулятору. Вечер пятницы, который должен был стать началом спокойных выходных, превращался в очередной финансовый квест. За окном хлестал мокрый ноябрьский снег, добавляя серости и уныния в и без того напряженную атмосферу маленькой кухни.
Андрей, её муж, стоял у плиты и переворачивал котлеты. Он делал это с нарочитым усердием, стараясь не встречаться с женой взглядом. Его спина, обычно расслабленная, сейчас была напряжена, словно он ожидал удара.
– Хватит, Оль, ну что ты начинаешь, – буркнул он, не оборачиваясь. – Я же получил аванс. Плюс премия должна капнуть на следующей неделе. Закроем ипотеку, еще и на продукты останется.
– Андрей, какая премия? – Ольга отложила ручку и устало потерла виски. – Ты говорил, что квартальную задерживают из-за смены руководства. А платеж у нас восемнадцатого числа, это уже понедельник. Если деньги не придут, нам банк начнет начислять пени. Ты же знаешь условия нашего договора, там каждый день просрочки – это катастрофа.
Муж наконец выключил газ и повернулся. На его лице блуждала какая-то виноватая, заискивающая улыбка, которую Ольга знала слишком хорошо. Так он улыбался, когда пять лет назад разбил её машину, пытаясь припарковаться задом в узком дворе.
– Олюш, ну не нагнетай. Всё под контролем. Я... я перехвачу у ребят, если что.
– У каких ребят? Ты и так должен Виталику с прошлого месяца. Андрей, мне это не нравится. Покажи приложение банка. Сколько у нас сейчас на общем счете?
Андрей замялся. Он вытер руки о полотенце, потом зачем-то поправил висящий на стене календарь.
– Там... ну, там сейчас немного.
– Немного – это сколько?
– Ну... тысяч пять.
Ольга почувствовала, как внутри всё обрывается. Пять тысяч. А платеж по ипотеке – тридцать две. И жить еще две недели до его зарплаты.
– Пять тысяч? – её голос стал пугающе тихим. – Андрей, ты получил аванс три дня назад. Двадцать пять тысяч. Я получила свои двадцать и сразу отложила на коммуналку и продукты. Где твои деньги?
– Понимаешь... тут такое дело, – он наконец сел напротив, но смотрел куда-то в сторону сахарницы. – Маме нужно было помочь. У нее там с зубами проблема возникла, срочно, протезирование. Ну не мог же я отказать, она плакала, говорила, что жевать нечем.
Ольга закрыла глаза. Опять мама. Анна Петровна была женщиной цветущей, активной и, по мнению Ольги, не настолько бедной, чтобы вытягивать из сына последние копейки, зная, что у того ипотека и двое детей, пусть и взрослых, живущих отдельно, но которым тоже иногда хочется помочь.
– Хорошо, – медленно произнесла Ольга, стараясь держать себя в руках. – Зубы – это святое. Но почему ты не сказал мне? Мы бы что-то придумали, перекроили бюджет. А теперь что? Чем мы будем платить банку в понедельник?
– Я найду, я же сказал! – вспылил Андрей, но тут же сдулся. – Лёха обещал одолжить.
В этот момент его телефон, лежащий на столе экраном вверх, коротко звякнул. Пришло уведомление. Ольга машинально скосила глаза. Это было не сообщение в мессенджере, а пуш-уведомление от банка. Но не от того, где у них была ипотека.
«Напоминаем, что завтра дата платежа по кредиту. Сумма: 18 400 руб. Не забудьте пополнить счет».
Ольга замерла. Она перечитала всплывшее сообщение, пока экран не погас. В голове с щелчком сложился пазл, который она не хотела замечать последние месяцы. Его нервозность, исчезновения по вечерам якобы на «подработки», отсутствие денег даже после получки.
– Андрей, – ледяным тоном спросила она. – Что это за кредит? Восемнадцать тысяч четыреста рублей в месяц?
Муж побледнел. Он схватил телефон, судорожно смахивая уведомление, будто это могло стереть сам факт существования долга.
– Это... это спам. Реклама. Предлагают взять кредит, вот и пишут.
– Не ври мне. Там написано «дата платежа». Дай сюда телефон.
– Не дам! Это мой личный телефон! – он вскочил, прижимая гаджет к груди.
Ольга медленно встала. В ней проснулась та холодная решимость, которая помогала ей выживать в девяностые.
– Значит так. Или ты сейчас открываешь приложение и показываешь мне всю историю операций, или я прямо сейчас собираю вещи и уезжаю к маме. А ты остаешься один разбираться с ипотекой, которую мы, кстати, брали под залог моей добрачной квартиры как первоначальный взнос. Ты хочешь, чтобы банк забрал жилье?
Андрей тяжело дышал. Он смотрел на жену и понимал, что она не шутит. Через минуту он молча разблокировал экран и протянул ей смартфон.
Ольга села обратно на стул и углубилась в чтение. Чем больше она листала, тем выше поднимались ее брови, а сердце сжималось от ужаса и обиды.
Кредит был взят три месяца назад. Сумма – полмиллиона рублей. И это был не просто потребительский кредит под какой-то вменяемый процент, а кредитная карта, с которой сняли наличные, запустив счетчик диких комиссий, а потом переоформили в кредит наличными в другом банке, чтобы закрыть дыру. Финансовая пирамида в масштабах одной семьи.
Но самое страшное было в выписке по тратам.
– «М.Видео» – шестьдесят тысяч... Ювелирный салон «Алмаз» – сорок пять тысяч... Санаторий «Жемчужина» – сто двадцать тысяч... – Ольга читала вслух, и с каждым словом ее голос дрожал всё сильнее. – Ресторан «Прага» – юбилейный банкет... Андрей, что это? Ты что, завел вторую семью?
Муж рухнул на табурет и обхватил голову руками.
– Нет у меня никакой второй семьи. Это всё... своим.
– Своим? – Ольга подняла на него глаза, полные слез. – Кому «своим»? У нас ипотека. Мы три года не были на море. Я хожу в зимних сапогах, которые клеила уже два раза. Кому ты купил путевку в санаторий за сто двадцать тысяч?
– Маме, – глухо ответил он. – У нее спина болит. Врачи рекомендовали грязелечение. А денег у нее с пенсии не отложить.
– А ювелирный?
– Это Светке. Сестре. У нее же тридцать пять лет было в октябре. Юбилей. Она намекала, что хочет серьги с топазами. Ну не мог же я прийти с пустыми руками, когда её муж ей шубу подарил? Я же брат, я должен соответствовать.
– А техника? Телевизор, робот-пылесос?
– Тоже маме и Свете. Маме старый телевизор глаза портил, а Света жаловалась, что не успевает убираться с детьми.
Ольга положила телефон на стол. Ей казалось, что её ударили под дых. Она сидела и пыталась осознать масштаб катастрофы. Её муж, человек, с которым она делит жизнь, тайком набрал кредитов на полмиллиона, чтобы пустить пыль в глаза своей родне. Чтобы быть «хорошим сыном» и «щедрым братом». А то, что его собственной семье в понедельник нечем будет платить за крышу над головой, его не остановило.
– Ты понимаешь, что ты натворил? – тихо спросила она. – Ты понимаешь, что восемнадцать тысяч платежа по этому кредиту плюс тридцать две за ипотеку – это пятьдесят тысяч. Это вся твоя зарплата. На что мы будем жить? На мои тридцать? А коммуналка? А еда? А лекарства?
– Я думал, я выкручусь... Думал, премию дадут побольше... – лепетал он.
– Ты украл у нас будущее, Андрей. Ты украл нашу безопасность ради сережек для Светы, которая ни дня в жизни не работала и живет за счет мужа. Ради санатория для мамы, которая каждые выходные на даче грядки копает так, что любой грузчик позавидует.
В кухне повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и тикают часы. Тик-так. Тик-так. Время до финансового краха неумолимо истекало.
– Значит так, – Ольга вытерла слезы. Плакать было некогда. – Завтра мы едем к твоей маме.
– Зачем? – испугался Андрей. – Оль, не надо скандалов. Мама тут ни при чем, это я сам решил...
– Мы едем на семейный обед. Ты же говорил, они нас приглашали на завтра, отметить приезд мамы из санатория? Вот и поедем. Посмотрим, как она отдохнула.
Ночь прошла без сна. Ольга лежала, глядя в потолок, и просчитывала варианты. Продать машину? Она старая, много не дадут, да и Андрею на работу ездить далеко. Занимать у своих родителей? Стыдно, они пенсионеры, копят на похороны, как это ни ужасно звучит. Оставался один вариант, жесткий, но справедливый.
Утром они ехали молча. Андрей пытался включить радио, но Ольга выключила его одним движением руки.
Квартира Анны Петровны встретила их запахами пирогов и запеченного мяса. В прихожей уже толпились гости: Света с мужем и детьми, какая-то дальняя тетка.
– Ой, Андрюша, Олечка! – Анна Петровна выплыла навстречу, румяная, помолодевшая после санатория. – Проходите, мои дорогие! А мы вас уже заждались!
В гостиной, на почетном месте, висел огромный новый плазменный телевизор. По полу деловито ползал дорогой робот-пылесос, путаясь в ногах гостей.
– Видели, какой сын у меня молодец? – громко хвасталась свекровь, усаживая всех за стол. – Такой подарок матери сделал! Изображение – как в кинотеатре! Соседка зашла, так от зависти чуть не лопнула. А санаторий! Девочки, какие там процедуры! Я как заново родилась. Спасибо тебе, сынок!
Андрей сидел красный как рак, уткнувшись в тарелку с оливье. Света, сверкая новыми серьгами с крупными топазами, поддакнула:
– Да, Андрюха у нас настоящий мужик. Не то что некоторые, копейку лишнюю зажмут. Вот мой мне шубу, а брат – серьги под цвет глаз. Комплект!
Ольга молча жевала салат. Внутри у нее всё кипело, но она ждала подходящего момента. И он настал, когда заговорили о планах на Новый год.
– Мы вот думаем на базу отдыха поехать всей семьей, – мечтательно протянула Света. – Андрюш, вы с нами? Там, правда, недешево, но ты же у нас теперь богатый, премию, наверное, получил огромную, раз такими подарками сыплешь?
Андрей поперхнулся компотом.
– Нет, мы не поедем, – громко и отчетливо произнесла Ольга, откладывая вилку. – У нас нет денег. И более того, у нас сейчас нет денег даже на то, чтобы заплатить за квартиру в понедельник.
За столом повисла пауза. Анна Петровна недоуменно нахмурилась.
– Оля, ну зачем ты так? Что за прибедняния? Я же вижу, какие подарки Андрей делает. Значит, есть возможность. Не надо жадничать.
– Возможности нет, Анна Петровна, – Ольга посмотрела свекрови прямо в глаза. – Андрей не получил никакой премии. И повышения у него не было. Все эти подарки – телевизор, пылесос, ваши путевки, серьги Светы – всё это куплено в кредит. В тайный кредит под бешеные проценты.
Андрей вжал голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю. Света перестала жевать.
– Какой кредит? – растерянно спросила свекровь.
– Потребительский. Полмиллиона рублей. Платеж по нему – восемнадцать тысяч в месяц. Наша ипотека – тридцать две. Итого пятьдесят. Зарплата Андрея – пятьдесят пять. Нам не на что жить. Буквально. Завтра нам нечем платить банку за квартиру, и если мы не заплатим, нас вышвырнут на улицу вместе с вашим замечательным сыном.
– Андрюша, это правда? – Анна Петровна повернулась к сыну. Голос её дрогнул.
Андрей лишь кивнул, не поднимая глаз.
– Ну ты даешь, брат... – протянул муж Светы, ухмыляясь. – Лоханулся по полной. Кто ж так делает?
– Погодите, – вмешалась Света, инстинктивно прикрывая рукой новые серьги. – А мы тут при чем? Он сам подарил. Мы не просили. Андрей взрослый человек, хотел сделать приятное. Не надо теперь нас виноватыми выставлять.
– Я никого не виню, кроме своего мужа, – спокойно ответила Ольга, хотя сердце колотилось как бешеное. – Но ситуация критическая. Я приехала сюда не салаты есть, а решать проблему. Андрей набрал долгов, чтобы порадовать вас. Теперь у нас финансовая яма. Выходов я вижу два.
Она обвела взглядом притихших родственников.
– Первый: мы продаем всё, что можно вернуть. Света, ты отдаешь серьги, мы сдаем их в ломбард или пытаемся вернуть в магазин, если чек сохранился. Анна Петровна, телевизор и пылесос мы продаем на Авито. Это покроет хотя бы часть долга и позволит нам закрыть платеж по ипотеке завтра.
– Что?! – взвизгнула Света. – Ты в своем уме? Я эти серьги уже всем подругам показала! Я их ношу! Это подарок! Подарки не отдарок!
– Да как же так, Олечка... – запричитала свекровь. – Телевизор-то уже висит, коробку мы выбросили... Как же продавать? Перед людьми стыдно...
– Стыдно, Анна Петровна, это когда вашему сыну коллекторы начнут звонить, а потом приставы придут описывать имущество, – жестко отрезала Ольга. – А второй вариант такой: вы, как любящая семья, ради которой Андрей так старался, скидываетесь и помогаете закрыть хотя бы ближайшие три платежа по этому кредиту. А лучше – гасите его досрочно, пока проценты не сожрали нас живьем.
– У меня нет денег! – тут же заявила Света. – У нас ремонт планируется, мы каждую копейку считаем. И вообще, это ваши семейные разборки, не впутывайте нас.
– У меня только пенсия... – развела руками Анна Петровна, тут же схватившись за сердце. – Ой, мне плохо... Давление... Андрюша, до чего жена тебя довела, последнее у матери отбирает...
Андрей наконец подал голос. Он поднялся, бледный и несчастный.
– Мам, Света... Оля права. Я... я не потяну. Мне правда нечем платить ипотеку. Помогите, а? Я же для вас старался.
– Старался он! – фыркнула Света. – Головой надо было думать, а не стараться. Не можешь – не дари. Понты колотил, а теперь мы расхлебывай? Нет уж. Муж, пошли домой. Аппетит испортили.
Света демонстративно встала, подхватила детей и мужа.
– Света, серьги! – окликнула её Ольга.
– Иди ты знаешь куда! – рявкнула золовка. – Это моя вещь! Пусть Андрей еще заработает, не переломится. А ты, если не умеешь мужем управлять, сама виновата.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Анна Петровна сидела на диване, картинно обмахиваясь салфеткой.
– Ну вот, всех разогнала... – простонала она. – Андрюша, как ты с ней живешь? Змея, а не баба.
Андрей смотрел на дверь, за которой скрылась любимая сестра. Потом перевел взгляд на мать, которая переживала не за его судьбу, а за испорченное застолье и свой телевизор. В его глазах что-то менялось. Какая-то пелена спадала.
– Мам, – тихо сказал он. – У нас правда нет денег. Давай продадим телевизор. Ну пожалуйста. Я куплю тебе потом, попроще, когда выкарабкаемся.
– Не дам! – неожиданно твердо заявила «умирающая» мать. – Это мой подарок! Ты подарил – всё, это моё. Иди вон, таксуй по ночам, вагоны разгружай. Ты мужчина или кто? Решай свои проблемы сам, нечего за мамину юбку прятаться.
Ольга встала. Ей вдруг стало удивительно легко. Всё встало на свои места. Иллюзии рухнули.
– Пойдем, Андрей, – сказала она. – Здесь нам делать нечего.
Они вышли из подъезда в холодный ноябрьский вечер. Снег прекратился, под ногами хлюпала грязная жижа. Андрей шел, опустив голову, ссутулившись, как старик.
– Прости меня, – прошептал он, когда они садились в машину. – Я идиот. Я думал... я думал, они оценят. Думал, любить больше будут.
– Любовь не покупается, Андрей. Особенно в кредит, – Ольга завела мотор. – Значит так. План действий меняется. Раз твоя родня умыла руки, выгребать будем сами. Но на моих условиях.
– На каких? – покорно спросил он.
– Завтра я сниму деньги со своего накопительного счета, который держала «на черный день». Там двести тысяч. Этого хватит, чтобы закрыть дыры на пару месяцев и погасить часть основного долга по твоему кредиту, чтобы уменьшить платеж.
– Оль, спасибо! Ты святая, я клянусь...
– Молчи. Не перебивай. В понедельник мы идем к нотариусу. Мы составим брачный договор. Квартира переходит в мою полную собственность. Ты отказываешься от своей доли в случае развода. Потому что я не собираюсь рисковать единственным жильем из-за твоих приступов щедрости.
Андрей открыл рот, чтобы возразить, но, взглянув на жесткий профиль жены, закрыл его.
– Второе. Твоя зарплатная карта будет у меня. Я буду выдавать тебе деньги на проезд и обеды. Всё остальное идет на погашение долгов и ипотеку. Это продлится до тех пор, пока кредит не будет закрыт полностью.
– Но как же... я же мужик... – слабо пискнул он.
– Мужик принимает решения и несет за них ответственность. Ты принял решение взять кредит – теперь неси ответственность. Не хочешь так – подаем на развод, делим долги и квартиру пополам, продаем жилье, гасим ипотеку и расходимся. Ты идешь жить к маме с её новым телевизором. Выбирай.
Андрей молчал долго. Мысль о жизни с мамой, которая только что послала его разгружать вагоны, чтобы не отдавать подарок, вызывала у него дрожь.
– Я согласен, – выдохнул он. – Карту отдам. Договор подпишу.
– И последнее, – добавила Ольга, выруливая на проспект. – Никаких больше подарков твоей родне дороже коробки конфет. Никогда. Если я узнаю, что ты потратил хоть рубль втайне от меня – это будет конец. Сразу. Без разговоров.
– Я понял. Я правда всё понял, Оль. Они... они даже не спросили, что мы есть будем.
– Добро пожаловать в реальный мир, дорогой, – горько усмехнулась она.
Понедельник был тяжелым. Ольга заплатила ипотеку, внесла платеж по кредиту, опустошив свою «подушку безопасности», которую копила три года. Было физически больно отдавать свои кровные за чужую глупость и жадность.
Вечером Андрей пришел с работы и молча положил перед ней на стол свою банковскую карту.
– Там остатки аванса и я занял у шефа пять тысяч до зарплаты. Возьми.
Ольга кивнула и убрала карту в кошелек. Доверие – это как разбитая ваза. Можно склеить, но трещины останутся навсегда, и воду в нее наливать уже страшно. Теперь им предстояло жить с этими трещинами.
Через месяц у Анны Петровны был день рождения. Она позвонила Андрею, ожидая поздравлений и, вероятно, приглашения в ресторан.
– С днем рождения, мам, – сказал Андрей в трубку при жене, включив громкую связь. – Здоровья тебе. Мы не приедем, я работаю. Денег нет. Подарок я тебе уже сделал в прошлом месяце, ты же помнишь? Телевизор. Вот, пользуйся на здоровье.
Он нажал отбой, не дослушав возмущенные крики о неблагодарности. Посмотрел на Ольгу. Она впервые за этот месяц улыбнулась ему – не весело, но с оттенком одобрения.
Путь к финансовой свободе предстоял долгий, но, по крайней мере, теперь они шли в одном направлении, а балласт, тянущий на дно, был сброшен.
Подписывайтесь на канал, чтобы читать больше жизненных историй, и не забывайте ставить лайки – это помогает мне писать для вас новые рассказы.