Начиналось самое обычное майское утро в панельной девятиэтажке. Людмила Викторовна, женщина за пятьдесят с чётким жизненным уставом, вышла на свой балкон с чашкой кофе. Она собиралась полить герань и насладиться тишиной до начала рабочего дня. Но тишины не вышло.
На кованом карнизе, разделяющем лоджии, прижавшись к стене, стоял молодой парень. И стоял он в чём мать родила, если не считать спортивных трусов. Увидев Людмилу Викторовну, он не просто смутился. Он посерел.
— Ой! — вырвалось у него. — Здравствуйте… А... можно, я тут постою?
Людмила Виторовна медленно отпила кофе, поставила чашку на подоконник и окинула визитёра оценивающим взглядом.
— А где цветы? — спросила она.
— Какие цветы? — испугался парень ещё сильнее.
— В мае без цветов на балкон не ходят, не прилично, — философски заметила Людмила Викторовна. — Я, например, больше всего на свете люблю сирень. И серенады.
— Какие серенады? — голос парнишки стал тонким.
— Любовные, конечно! — Людмила Викторовна широко улыбнулась. — Вас же любовь сюда привела?
Парень сглотнул. Видно было, как катится ком по его горлу.
— Отчасти… да.
— Тогда пойте! — скомандовала она.
— Я не могу, — запищал визитёр. — Муж услышит.
— Ой, не морочьте мне голову. У моего мужа работа до вечера. А если б и услышал, то подпел бы. У него баритон замечательный, — успокоила его Людмила Викторовна. — Или я чего-то не понимаю в этой жизни?
— Да, понимаете, дверь на балкон захлопнулась… а я… — парень беспомощно махнул рукой в сторону соседского окна. Там мелькнула тень и резко захлопнулась форточка. Было и так понятно: источник его тепла и одежды отправил его в свободное плавание.
— Ладно. Положение обязывает, — сказала Людмила Викторовна. — Раз уж стесняетесь петь - читайте стихи, какие помните?
— Что? — парень остолбенел.
— Ну, или развлекайте публику. Я готова. Пойте, пляшите, фокусы показывайте. А то просто так на балконе голых мужчин не держат. Санитарные нормы.
Парень, кажется, готов был предпочесть несанкционированный полёт с пятого этажа этому допросу. Из соседской квартиры послышались приглушённые, но гневные мужские возгласы. Парень вздрогнул.
— Я… могу отжаться, — выдавил он отчаянно.
— На узком карнизе? Убьетесь. Нельзя, да и дворникам потом убирать внутренности. Мало приятного, — отрезала Людмила Викторовна, как опытный режиссёр. — Ну хоть мимикой владеете? Изобразите… ну, скажем, испуганного енота.
Пришелец посмотрел на неё круглыми глазами. В его взгляде читалась полная катастрофа картины мира.
— Не можете енота — изобразите совесть той, кто вас сюда выпустила. Тоже подходящий персонаж, — добавила женщина, глядя на соседское окно.
— Отворите мне темницу, Дайте мне сиянье дня, - начал парнишка.
— Черноглазую девицу, Черногривого коня... — продолжила Людмила Викторовна.
Казалось, парень вот-вот расплачется. И тут в Людмиле Викторовне взыграла педагогическая жилка. Жалко стало пацана.
— Ладно, экзамен сдан, — смягчилась она. — Залезайте ко мне, пока сосед не прибил.
Минуту спустя парнишка, стыдливо прикрываясь геранью в кашпо, стоял в её гостиной. Одеть его было нечем — мужского гардероба в доме давно не водилось. Решение пришло гениальное и простое.
— Ждите тут. Не шумите, — приказала Людмила Викторовна и вышла в подъезд.
Она не пошла к соседям — туда, где бушевал ревнивец. Она спустилась на два этажа ниже, к бабушке Зине, у которой жил внук-спортсмен. Через пять минут она вернулась с одеждой: видавшие виды спортивные штаны и огромную футболку с надписью «Кроссфит — это боль».
— Держите, надевайте. Потом вернёте, — сказала она, бросая вещи смущённому Стёпе (как позже он представился).
Когда он, наконец, одетый, но босой, робко просочился в подъезд, Людмила Викторовна проводила его до лифта.
— И больше, милок, не лезьте на чужие балконы без страховки и музыкального номера. Непорядок, — наставительно сказала она ему на прощание.
Стёпа, красный как рак, только закивал и исчез в кабине лифта.
История, разумеется, не закончилась. Её главными летописцами стали, конечно, бабушки на лавочке. Они видели, как Стёпа пришёл «туда» одетым, а ушёл от Людмилы Викторовны в другом виде и босиком. Версии строились одна краше другой. При встрече бабушки интересовались, не племянник ли? Услышав отрицательный ответ решение было принято единогласно - полюбовник!
Но финальный аккорд прозвучал через неделю. К подъезду подъехала машина, из которой вышел окрепший духом Стёпа. Он нёс не сирень. Он нёс огромный, упакованный в плёнку рулон балконного утеплителя «Пеноплекс» и строительный степлер.
— Людмила Викторовна! — громко сказал он, чтобы слышала вся лавочка. — Это вам, за спасение! Я увидел, у вас балкон давно просит утепления. Я сейчас всё быстро смонтирую!
И смонтировал. За три часа. Под восхищёнными взглядами бабушек, которые теперь обсуждали уже не роман, а золотые руки парня.
Недовольна, как и водится, осталась лишь одна особа из соседней квартиры. Она была уверена, что Людмила Викторовна не просто спасла Стёпу, а переманила его на сторону добра и ремонта. Теперь при встречах она бросает ядовитое:
— Колдунья!
Людмила Викторовна только усмехается. Она получила лучшую плату за свою спонтанную доброту: утеплённый балкон, легендарную репутацию в доме и уверенность, что одна неловкая история обернулась для всех чем-то тёплым. В прямом и переносном смысле.