Олег Константинович опоздал.
Это было понятно сразу, ещё по тому, как он зашёл. Не резко, не шумно, а с тем самым опозданием, которое человек пытается спрятать под обычное выражение лица. Куртку он снял медленно, ключи положил не туда, куда обычно, и на секунду задержался у двери, будто проверял, все ли заметили.
Никто не заметил.
Утро было обычным. Компьютеры включались, кто-то наливал кофе, кто-то обсуждал пробки. День начинался так, как будто не собирался ни во что вмешиваться.
Доброе, — сказал Олег Константинович чуть тише обычного.
В руках у него была коробка.
Обычная картонная коробка. Не из магазина. Серая. С надорванным углом. Он поставил её прямо возле своего стола, аккуратно, как ставят что-то, что может рассыпаться, если сделать лишнее движение.
— Это что? — спросила бухгалтер, не поднимая глаз от экрана.
— Сейчас, — ответил он. И снова посмотрел на коробку.
В офисе стало тише.
Не резко. Просто разговоры как-то сами собой свернулись. Люди заметили паузу, но ещё не поняли, чем она заполнена.
Из коробки послышалось движение.
Сначала тихое. Потом чуть увереннее.
— Только не это, — сказал кто-то с заднего стола.
Олег Константинович снял крышку.
Щенок был маленький. Настолько, что сначала казалось, будто это просто комок тёмной шерсти. Он дрожал. Не сильно, но видно. Сидел, поджав лапы, и смотрел вверх так, как смотрят те, кто ещё не понял, где оказался.
Откуда? — спросила та же бухгалтер.
Под машиной, сказал Олег Константинович. Утром. Я выезжал, а он там.
В офисе нельзя, сразу уточнил кто-то. Слишком быстро, чтобы это звучало спокойно.
Я знаю, кивнул он. Это ненадолго.
Он сказал это как обычно, но не так, как говорят люди, которые всё продумали. Скорее как те, кто решил что-то на ходу и теперь надеется, что решение выдержит хотя бы пару часов.
Щенок пискнул.
Тихо, почти извиняясь.
— Он замёрз, — добавил Олег Константинович. — Я просто… пока.
В офисе повисло то самое молчание, в котором каждый думает о своём, но думают об одном и том же.
Кто-то придвинул стул ближе. Кто-то отвернулся к монитору. Кто-то достал телефон, но не стал ничего писать.
Только без этого, сказала девушка из отдела продаж.
У нас пятиминутка через час.
Я помню, сказал он.
Он сел за стол, снял пиджак и положил его рядом с коробкой. Не внутрь. Рядом. Как границу.
Щенок перестал дрожать. Или просто дрожь стала менее заметной.
Работа пошла дальше.
Но уже не так.
Через полчаса щенок уснул. Свернулся, как будто пытался занять как можно меньше места. В офисе снова заговорили громче, но аккуратно, словно звук мог его разбудить.
Он долго здесь будет?
спросили из-за перегородки.
Пока не решу, ответил Олег Константинович.
А если начальство?
Я и есть начальство, — сказал он без улыбки.
Эта фраза обычно звучала у него иначе. Сегодня она была не про статус, а про ответственность. И это чувствовалось.
Кто-то принёс старое полотенце. Молча. Просто положил рядом и ушёл. Кто-то налил воду в пластиковый стакан и поставил под стол.
Он, кстати, ничего не ест, — заметили?
Пока не надо, сказал Олег Константинович. Пусть отогреется.
Планёрка всё-таки началось. Щенка на время перенесли в переговорку. Там было тише. Теплее. Пусто.
Мы что, будем обсуждать отчёт под это? : тихо спросил кто-то.
Мы будем обсуждать отчёт, ответил Олег Константинович.
А "это" просто здесь.
Он не объяснял. Не оправдывался. Не просил понять.
Щенок проснулся ближе к обеду. Сначала поднял голову. Потом неуверенно встал. Сделал пару шагов и снова сел. Посмотрел по сторонам.
Он смотрит так, как будто считает нас странными, — сказала бухгалтер.
Справедливо, — ответил кто-то.
К обеду стало понятно :«ненадолго» — это не десять минут. И не полчаса. Но никто больше не говорил об этом вслух.
После работы Олег Константинович задержался. Позвонил. Потом ещё раз. Потом ещё. Разговаривал коротко, без подробностей:
Сегодня заберу, сказал он .
Да. Понимаю. Да, привезу сам.
Щенок снова оказался в коробке. На этот раз спокойнее. Как будто понял, что коробка — не худшее место.
Вы его себе? — спросили на выходе.
Олег Константинович остановился, подумал и честно ответил:
Пока нет.
Он вышел.
Офис опустел. День закончился.
На следующий день коробки не было.
Но пауза осталась.
И никто не спрашивал, что дальше.